Налронд отказался ей верить, сочтя выходку Морока чьим-то глупым розыгрышем. Исчезнуть с помощью Скачка — дешевый трюк, доступный каждому, тогда как общаться с Могаром могли лишь единицы.

Он вытянул руки — точно так же, как делал это тогда, когда Фалуэль пыталась обучить его Магии Духа. Грань находилась прямо перед ним, и сущность Могара ощущалась настолько мощно, что резару потребовалась всего одна попытка для установления связи.

Тысячи голосов ворвались в его разум — одни древние, другие совсем юные, но он понимал их все. Обычный человек сошел бы с ума или умер от шока из-за обрушившегося на него потока множества личностей, говорящих одновременно.

Чем сильнее было эго, тем разрушительнее оказывался удар. Сопротивляться лавине чужих мыслей, переживаний и убеждений было попросту невозможно. Вместо того чтобы бороться с ними, Налронд позволил им течь сквозь себя, сосредоточившись на собственном имени.

Едином слове, вобравшем в себя как его прошлое, так и будущее. Когда большинство голосов стихло, остался лишь один. Он задал несколько личных вопросов — одни были простыми, другие посложнее, — но на каждый из них Налронду пришлось отвечать предельно искренне, как бы больно это ни было.

<Почему ты ушел?> — спросил Могар.

<Ради мести. Здесь для меня ничего не осталось,> — ответил Налронд.

<Тогда зачем ты вернулся?>

<Чтобы в последний раз взглянуть на свой дом, прежде чем двигаться дальше, и чтобы помочь моим спутницам.> Последний ответ Налронда даровал ему доступ к Грани и сюрпризу, который она таила.

<Они действительно так важны для тебя?>

<Нет, но я надеюсь, что станут. Надежда — это всё, что у меня осталось.>

Едва Налронд мысленно произнес эти слова, он увидел Морока, стоящего в нескольких метрах от него. Тот отчаянно жестикулировал, словно спорил с воображаемым другом.

— Какого черта ты делаешь? — спросил Налронд.

— Пытаюсь убедить этого планетарного осла впустить девчонок, или хотя бы Квиллу. Оказавшись внутри, я понял, что нет никакого смысла снова выходить, пока... Матерь Всемогущая, это еще что такое? — Морок указал прямо над головой Налронда.

В воздухе парила гигантская фигура, напоминающая его половину резара; она непрерывно рыдала и яростно рвала когтями человеческую половину.

— Это всего лишь моя Проекция Души. Внутри Грани она есть у каждого, даже у тебя. — Налронд посмотрел поверх головы Морока, но увидел лишь пустоту. — Как ты это сделал?

— Сделал что?

— Неважно. — Налронд вернулся наружу, будучи слишком потрясенным, чтобы тратить время на расспросы. — У меня две новости: хорошая и плохая. Плохая заключается в том, что вы были правы — Морок каким-то образом пробрался внутрь, так что придется взять его с собой. Хорошая — Грань всё еще на месте и выглядит в точности так, как я её запомнил. А это значит, что либо кто-то из моих сородичей выжил, либо Могар решил, что у этого места всё еще есть предназначение. Как бы то ни было, прежде чем мы перейдем на ту сторону, я обязан вас предупредить. Внутри Грани невозможно скрыть свою истинную природу. Если решите войти, вам придется столкнуться с той частью себя, которой вы, вероятно, избегали всю свою жизнь. Хуже того, она станет видимой и для остальных.

— Что ты имеешь в виду? Это что-то вроде чтения мыслей через ментальную связь? — спросила Квилла.

— Нет. Просто пока вы находитесь внутри Грани, вы пребываете под взором Могара. Это вызывает феномен, который Народ-Оборотней называет Проекцией Души — визуализацию того, как выглядит ваш разум. Она не может говорить или взаимодействовать с физическим миром, но всё равно способна выдать ваши истинные чувства и мысли. Если вы по-прежнему хотите последовать за мной внутрь Грани, просто возьмите меня за руку. По очереди.

Налронд закрыл глаза, и половина его тела исчезла, словно невидимый клинок разрубил его надвое. Однако ни крови, ни видимых ран не было — лишь едва уловимые следы мировой энергии там, где должна была находиться недостающая часть тела. Девушки с благоговением уставились на него, шаря руками в пустоте в поисках пространственной двери, но натыкаясь лишь на воздух.

Сколько бы Фрия ни сканировала пространство своими заклинаниями, она чувствовала лишь волны холода, которые становились всё интенсивнее по мере её приближения к Налронду.

В тот миг, когда она коснулась его протянутой руки, Фрия испытала чувство в сотни раз более невыносимое, чем то, что накрыло её при расшифровке барьера. Могар обрушил на неё мириады чужих жизней, заставив Фрию заново пережить каждое их мгновение.

Радость, боль, любовь и ненависть к людям, которых она никогда прежде не видела, затопили её разум до такой степени, что она попросту забыла, кто она такая, превратившись лишь в одну песчинку в бесконечном океане чужих разумов. Вместе с беспамятством пришел покой, избавив Фрию от тревог живых.

Это ощущение продлилось едва ли секунду, но когда она шагнула в Грань, вся её жизнь пронеслась у неё перед глазами. По мере того как к Фрии возвращалось самосознание, возвращались и воспоминания, выворачивая её душу и желудок наизнанку. Мимолетное счастье мгновенно померкло, тогда как все ошибки и неудачи, оставившие на ней шрамы, которые не способна была исцелить даже магия света, одновременно обрушились на её разум. Жизнь вдруг показалась ей слишком тяжким бременем, чтобы нести его дальше.

— Поосторожней с этим клинком. — Голос Морока вырвал Фрию из оцепенения. Его рука перехватила её запястье за считанные миллиметры от того момента, как боевой нож должен был вонзиться ей в горло.

— Прости меня, Юриал. Я пыталась сопротивляться приказам Налир, но оказалась слишком слаба. Ты погиб из-за меня. Я не заслуживаю жизни, — прошептала Квилла, обматывая Кровавые Узы вокруг собственной шеи, собираясь сломать её одним лишь сжатием адамантовых цепей.

— Ради всех богов, не стой столбом, Налронд! — Морок обернулся Тираном, прекрасно понимая, что хрупкому человеческому телу ни за что не замедлить оружие, не говоря уже о том, чтобы его остановить.

Свободную от ножа Фрии руку он просунул между цепями и шеей Квиллы, словно сам собирался задушить её. Внезапный рывок Кровавых Уз чуть не раздробил руку Тирана, но благодаря его толстой коже и плотным мышцам на Квилле не осталось ни единой царапины.

— О боги, мне так жаль. Тебе не стоило этого делать, — пролепетала она, придя в себя в тот самый момент, когда увидела искаженное болью лицо Морока и услышала хруст ломающихся костей.

— Пустяки. — Морок исцелил рану с помощью слияния света, но наотрез отказался убирать руку, пока Кровавые Узы не скрылись под её рукавами. — По крайней мере, мне довелось прикоснуться к твоей нежной коже. Знаешь, у тебя очень красивая шея.

— Что? — Квилла густо покраснела. — Нет, я имею в виду, что тебе правда не стоило этого делать. После того, что случилось с Налир, мой папа всегда зачаровывает наше оружие так, чтобы оно не могло причинить вред членам семьи Эрнас. Кровавые Узы не могут навредить ни мне, ни Фрии.

— А как насчет ножа Фрии? — изогнул бровь Морок.

— Папа его не ковал. Ты спас ей жизнь. — Квилла отвесила ему короткий благодарственный поклон, после чего в гневе обернулась к резару. — Какого черта ты нас не предупредил? Мы же могли сдохнуть прямо на пороге!

— Я предупреждал. — Налронд был бледен как смерть. Проводник двух человек внутрь Грани отнял у него немало сил. — Я говорил вам, что вас заставят столкнуться с самой уродливой частью себя. Просто я не ожидал, что ваши раны настолько глубоки, что это поставит под угрозу ваши жизни.