— Неправда. Ты моя Мама! Моя! — Крошка Солус так дорожила теми немногими часами в день, что проводила с матерью, что сама мысль делить её с кем-то еще казалась ей возмутительной.

— Вот именно. Дав ей имя, он скрепил их союз. А Тирис одарила его этими артефактами, чтобы Валерон всегда возвращался к ней, с каким бы врагом ни столкнулся, — произнесла Менадион.

— Значит, она его не очень-то любит. Она плохо справилась. Может, поэтому дядя Валерон и грустил. — Солус с недоумением указала на меч.

— Ты уже второй раз это говоришь. Что ты имеешь в виду? — Менадион и её муж, Трейн, часто ссорились из-за того, что она слишком часто брала Солус с собой в Кузню.

Трейн вечно отчитывал первого Королевского Мастера-Кузнеца за то, что она уделяет дочери слишком мало времени, при этом забивая ей голову Кузнечным делом и совершенно не заботясь обо всем остальном.

В то время как муж желал для Солус нормальной жизни, Менадион гордилась магическим талантом дочери и развивала его день за днем. Солус уже знала азы Кузнечного дела, что приводило Трейна в бешенство, а саму Менадион заставляло недоумевать: с чего вдруг её ребенок так яростно критикует работу Стража?

— Красные кристаллы — дерьмо, оранжевые — пердеж, а желтые — моча. Настоящий Мастер-Кузнец с ними не работает, он их просто выбрасывает, — выпалила крошка Солус слова, которые Менадион частенько повторяла своим ученикам на уроках Ковки Кристаллов.

Менадион густо покраснела, вдруг осознав, что Трейн, возможно, был в чем-то прав.

— Да. То есть, нет. То есть... пожалуйста, никогда больше так не говори, особенно при папе. — Менадион взяла личико малышки в ладони, заставив ребенка посмотреть ей в глаза, чтобы та поняла, насколько она серьезна.

«Мамины руки такие мягкие и теплые». Спящая Солус всё еще плакала, но на этот раз — от радости.

Любовь Менадион заполнила ту зияющую пустоту, которой, как боялась Солус, была её первая жизнь. Наконец-то она узнала о своем происхождении и поняла, почему во всех воспоминаниях была так одержима Кузнечным делом.

«Я просто не хотела подвести маму, — подумала Солус. — Я и сейчас гордая и не люблю уступать, так что неудивительно, что тогда я лезла из кожи вон, лишь бы сиять ярче её многочисленных учеников. В одном из моих самых ранних воспоминаний мама говорила, что хочет, чтобы я стала следующим Повелителем Пламени. Наверное, я так усердно трудилась, потому что не желала уступать соперникам и делала всё возможное, чтобы стать наследницей её тайн».

Однако эти радостные мысли породили и тревожные вопросы.

«Что случилось с моим папой, и почему я совершенно не помню ни братьев, ни сестер?»

— Обещаю, — голосок крошки Солус вырвал её из раздумий. — Но это всё равно мочовая работа.

— Так тоже не говори! — Менадион мысленно прокляла свой длинный язык и поклялась впредь больше прислушиваться к Трейну. — К тому же это отличная работа. Это истинный шедевр, который даже мамочка пытается воссоздать, чтобы её башня наконец заработала.

— Значит, красные кристаллы хорошие? Ты врала своим ученикам? — Чем больше крошка Солус слушала, тем сильнее запутывалась.

— Нет, они дер... слабые, — Менадион прикусила язык, вовремя себя одернув. — Тирис ни за что бы не стала использовать слабые кристаллы для своего мужа, точно так же, как мама не использует их для твоей одежды.

Менадион легонько коснулась груди девочки. Та опустила голову, позволив Солус заметить, что все пуговицы на её платьице на самом деле были фиолетовыми кристаллами.

— Те, что на Королевском Клинке — это белые кристаллы. Самые могущественные драгоценные камни, доступные Мастеру-Кузнецу. Они способны восполнять свои энергетические резервы практически мгновенно, сколько бы раз ты их ни использовала.

— Тогда почему они цветные? — хором спросили обе Солус.

— Как я уже говорила, мана состоит из шести стихий и твоей жизненной силы. Именно поэтому она изумрудно-зеленая. Но если смешать все стихии без жизненной силы, получится белый цвет. — Менадион с помощью Магии Духа смешала немного красок, оставленных Трейном, чтобы наглядно всё продемонстрировать. — Это происходит из-за идеального баланса стихий, но это вовсе не значит, что их там больше нет. По-настоящему могущественный Мастер-Кузнец способен напитать белые кристаллы собственной волей и усилить лишь одну конкретную стихию. Чем сильнее она выделяется, тем ярче становится её цвет.

Менадион добавила пару мазков красной краски, отчего белый цвет сперва порозовел, а затем стал ярко-красным.

— Это глупо, потому что красные кристаллы — дер... — попыталась сказать крошка Солус, но строгий взгляд Менадион её остановил. — Прости, мам.

— Это не твоя вина, девочка моя, а моя. Так или иначе, изменение цвета кристалла нисколько его не ослабляет. Как раз наоборот, это наделяет их невероятными свойствами. Знаешь ли ты, что мамочка едва-едва способна создавать розовые кристаллы?

— Мама лучше всех! Розовый лучше красного, потому что красный...

— Благие боги! И сколько же раз я ляпнула эту фразу при тебе? Пожалуйста, не отвечай. — Менадион не могла поверить, что довела единственную дочь до того, что та повторяет столь вульгарную поговорку, как детскую считалочку. — Леди Тирис невероятна, ведь ей удалось превратить белый кристалл в ярко-красный. Это позволяет мечу творить заклинания огня вплоть до пятого круга, не требуя от владельца ни капли маны, ни времени на их сплетение. Вдобавок ко всему, хотя у дяди Валерона и не было цветных прядей в волосах, пока он держал клинок, он был способен использовать Доминирование. Шесть цветных камней даровали ему власть над всеми стихиями, а белые кристаллы на эфесе усиливали вплетенные в меч зачарования.

— А почему Тирис не добавила еще и зеленый кристалл? Дядя Валерон же беззащитен перед Магией Духа, — спросила крошка Солус.

— Она могла бы создать зеленый самоцвет, добавив собственную жизненную силу, но тогда меч стал бы бесполезен для кого угодно, кроме неё самой. Наполнение кристалла жизненной силой не только невероятно сложно из-за его неживой природы, но и создает перманентный отпечаток, — ответила Менадион.

«Клянусь своей мамой, в смысле — создателем, так вот как Труд могла плести столько мощных заклинаний, будучи фальшивым магом, и как она играючи отражала все наши атаки! У нас с Литом нет белых кристаллов, но если мы научимся насыщать их стихиями, то сможем добавить даже самоцвет для Магии Духа. К тому же, раз наши энергетические сигнатуры совпадают, у нас не возникнет той проблемы, что была у Тирис с Валероном», — подумала Солус.

— Доминирование так важно? — спросила крошка Солус.

— Очень. Это тайная техника, известная лишь единицам, и её невозможно применять без врожденной предрасположенности к стихиям. Благодаря своим семи прядям я смогла бы использовать Доминирование, если бы кто-нибудь меня научил. А вот у дяди Валерона прядей не было, поэтому даже достигнув белого ядра, он не смог бы Доминировать ни единой стихией без своего меча.

Слова Менадион подтвердили для Солус существование белых ядер, повергнув её в благоговейный трепет.

— Я не понимаю. Как меч может делать то, чего не можешь даже ты? У тебя же цветные волосы! — В голосе ребенка уже сквозила скука. Ей куда больше хотелось играть, чем слушать лекции, но материнского внимания она жаждала сильнее всего на свете.

— В этом и заключается вся прелесть Кузнечного дела — искусства, которое, как я надеюсь, ты однажды унаследуешь. Обычная магия требует маны, дисциплины и огромной силы воли. Даже создание одной из моих голограмм не под силу большинству магов, однако с этим справится любой амулет. Знаешь почему, тыковка? — спросила Менадион.