— Этот лживый недодракон клялся позвать меня, если столкнется с кем-то из Всадников, но оставил Ночь себе. Он позвал Фалуэль, а не меня, только потому, что ей не хватит духу слиться со столь могущественной реликвией. Неужто этому ублюдку мало одного омни-кармана?

На самом деле Лит обещал позвать виверну лишь в том случае, если вновь встретит Рассвет. Когда на кону стояла жизнь его семьи, он призвал лишь тех, кто сосредоточился бы на убийстве Всадницы, а не думал о том, как взять её живьем.

«Омни-карман?» — Скарлетт оторопела.

В ту пору, когда она впервые встретила Солус, её ядро было желтым. Из-за этого скорпикора сочла столь слабый проклятый предмет чьей-то неудачной поделкой. Однако лишь самые могущественные артефакты — такие как Всадники Бабы Яги — обладали омни-карманом.

Внезапно победа Лита над Рассветом перестала казаться чем-то невозможным.

— Здравствуй, тетушка Скарлетт. Давненько не виделись, — произнес Седра, младший сын Фалуэль и ученик Кседроса.

Юный гидра теперь вымахал до шести с лишним метров в высоту, обзаведясь тремя полностью сформировавшимися головами. Судя по расстоянию между шеями, вот-вот должна была прорезаться и четвертая.

И всё же не столько стремительное развитие, которое Седра пережил за последний год, превратило потрясение Скарлетт в ярость, сколько вид его теперь уже Пробужденного синего ядра.

— Клянусь Великой Матерью, Седра, я всегда знала, что ты не так умен, как о себе мнишь, но никогда бы не подумала, что ты настолько непроходимо туп! — прорычала Скарлетт, с вызовом расправив крылья и вперив яростный взгляд в виверну.

Кседрос мысленно ликовал, надеясь, что скорпикоре хватит дурости напасть на него в его собственном доме, окруженном таким количеством защитных массивов, которого хватило бы, чтобы положить небольшой батальон Пробужденных.

— Что значит «туп»? В отличие от тебя и моей матери, мастер Кседрос разглядел мой талант с первого взгляда. Он Пробудил меня сразу же, как принял в ученики, и с тех пор я стал сильнее, чем ты только можешь себе представить.

Глаза на трех головах Седры полыхнули разными цветами, демонстрируя ранние признаки Доминирования.

— Нет, идиот, он превратил тебя в раба! Следующую сотню лет ты принадлежишь ему, и даже твоя мать не вправе оспорить его волю. Причина, по которой никто не предлагает своим ученикам Пробуждение прямо с порога, кроется в том, что любой, у кого есть хоть капля мозгов, от такого откажется, — отрезала Скарлетт.

— Это неправда, тот же Лит... — попытался возразить Седра.

— Лит уже был Пробужденным, кретин! Твоя мать судит его лишь как члена Совета, но не властна над его жизнью. Если она прогонит Лита, он сможет попросить другого Императорского Зверя взять его под крыло. Но если Кседрос прогонит тебя — ты покойник, — оборвала его скорпикора.

— М-мастер Кседрос никогда бы так не поступил! Он даже предложил мне стать его Вестником и пообещал обучить тайнам Мастерства Света! — Седра изо всех сил пытался звучать уверенно, но заикался на каждом слове.

— А почему бы ему этого не сделать? Таким образом Кседрос получает вечного раба, который не сможет ни ослушаться приказа, ни утаить от него ничего, включая все силы твоей родословной, непроходимый ты идиот! — Глупость Седры не переставала шокировать Скарлетт до глубины души. — Как думаешь, почему твоя мать никогда тебя ничему не учила? Потому что секреты можно украсть, а целые наследия — пустить по ветру из-за одного-единственного кретина, который бравирует своими техниками, просто чтобы покрасоваться.

Три пасти Седры несколько раз открылись и закрылись: он пытался найти хоть одну брешь в её логике, но так и не смог выдавить ни слова. В кои-то веки его языки онемели под стать его мозгам. Юный гидра повернулся к виверне, но тот даже не попытался опровергнуть обвинения Скарлетт.

— Расслабься, дитя. Сотня лет пролетит незаметно. Решишь ли ты стать моим Вестником или нет — даю слово: пока ты ведешь себя хорошо, я позволю тебе выбраться отсюда живым, — протянул Кседрос.

Седра содрогнулся от этих слов. Впервые в жизни он порадовался тому, что был столь же невежественен, сколь и глуп. Кседрос собирался выжать из него все знания до капли, а это означало, что гидры наверняка заклеймят Седру предателем и убьют в тот самый миг, как только закончится его ученичество.

Виверна загнал его в угол, не оставив иного выбора, кроме покорности. Все остальные пути вели юного гидру к законной смерти: либо от руки собственного мастера за попытку побега, либо от когтей сородичей — за непроходимую тупость.

— Что до тебя, кошка, если хочешь моей помощи, я ожидаю достойной компенсации. С превеликим удовольствием забрал бы Глаза Менадион, но стереть твой отпечаток способна лишь смерть. — Кседрос казался искренне опечаленным тем фактом, что не может безнаказанно прикончить Скарлетт. — И всё же мы можем договориться. Скажи мне, где найти еще одну часть комплекта Менадион, или достань для меня работающий омни-карман без владельца. Любая из этих вещей оплатит все уроки по Мастерству Света, которые тебе когда-либо понадобятся, и даже освобождение этого идиота от службы мне.

Закон Совета позволял передать ученика другому мастеру, но лишь при условии согласия всех сторон.

— Ты и впрямь такой невежда? — фыркнула Скарлетт. — Никакого комплекта Менадион не существует в природе. Она создавала каждую из этих частей, чтобы помочь своим лучшим ученикам преодолеть их собственные пределы, а для себя оставила лишь Ярость. После её смерти ученики разбрелись по всему Могару, пытаясь скрыться от чудовища, похитившего Ярость, в страхе, что эта тварь придет и за ними. Никто не знает, куда они ушли. Даже я наткнулась на Глаза совершенно случайно.

— Мне плевать, насколько сложно их отыскать, таковы мои условия. И, разумеется, можешь смело передать Фалуэль: если с её учеником вдруг случится «несчастный случай», я с радостью обменяю её сына на его омни-карман. Что же касается нашего многоуважаемого лидера, передай Филе: я не стану участвовать в вашей битве против нежити, пока она не даст мне гарантий, что Совет Зверей отклонит предложение, позволяющее Мерзостям присоединиться к нам на равных. Эти ублюдки всегда относились к нам как к еде и перебили большинство моих самых многообещающих наследников! Если бы не они, я бы уже давно нашел способ эволюционировать в Дракона с помощью своих детей.

Кседрос не мог простить Ксенагрош за то, что она восстановила свою истинную форму Дракона после того, как добровольно от неё отказалась. Как не мог простить и Мастера за то, что тот совратил его сына Гадорфа на путь запретной магии.

Кседрос свято верил, что цель оправдывает средства, однако пожирание маны низших рас он считал поступком, не заслуживающим прощения. Первая Виверна был даже рад вести о смерти Гадорфа. Он счел это достойным наказанием за осквернение своей родословной.

Сама мысль о том, чтобы согласиться с Кседросом хоть в чем-то, вызывала у Скарлетт такое отвращение, что на мгновение она усомнилась в собственной правоте. И всё же он был прав: позволять Мерзостям вступать в Совет было слишком опасно.

В свое время никто не прислушался к Скарлетт, когда она призывала принять меры против Мастера, сочтя его не более чем очередным безумцем. Теперь же, когда его гибриды-Мерзости доказали, что способны противостоять Бабе Яге лицом к лицу, старейшины Совета разрывались между страхом и надеждой.

Страх крылся в том, что, обмениваясь знаниями и ресурсами с Пробужденными, Мерзости станут непобедимы. Надежда же заключалась в том, что благодаря артефактам Битры и мощи гибридов фальшивые маги больше не смогут угрожать превосходству Пробужденных.