— Он не мой, и ты это прекрасно знаешь. А теперь пропусти их. Мы и так вдоволь наслушались твоей болтовни. — Лигаин не потерял самообладания и первым отошел от Врат.

Левиафану не понравилось, с какой легкостью Дракон отмахнулся от его слов, но он тоже освободил проход.

— Коммуникационные амулеты работают на расстоянии целого континента? — спросил Лит.

— Обычные амулеты не покрывают такие расстояния, если только не напитать их огромным количеством маны. С другой стороны, в твой амулет Совета встроен белый кристалл, мощности которого с лихвой хватит для работы в любом уголке Могара, — ответила Тирис. — Однако для тех, кого ты оставишь здесь, твоя руна будет недоступна на протяжении всего твоего пребывания на Джиере.

Ребята пали духом при мысли о том, что не смогут связаться со своими семьями, но затем вспомнили о пространственном искажении башни Солус. Они понятия не имели, есть ли у него пределы дальности, но сгорали от нетерпения это выяснить.

— Как долго мне там оставаться? — спросил Лит.

— Пока не почувствуешь, что больше ничему не сможешь там научиться. Это вопрос мудрости, Лит. Такие вещи нельзя распланировать заранее, нужно просто позволить им идти своим чередом. Помни, что я говорила тебе о фиолетовом ядре, и будь начеку. Вокруг полно таких, как Кседрос, — добавила Фалуэль, вспомнив о своем непутевом сыне и вестях, принесенных Скарлетт.

Гидра опасалась, что недальновидность Седры предрешила его судьбу, и хотела уберечь Лита от подобных ошибок.

Группа шагнула сквозь пространственный туннель. У них возникло чувство, будто они очутились в совершенно ином мире. Всё здесь казалось чужим: от запаха воздуха до самой земли под ногами.

«Это похоже на то чувство, когда я вернулся в Лютию с крайнего севера Королевства, только в сто раз хуже», — подумал Лит.

На другой стороне Могара их поджидали двое: красивый мужчина и хрупкая, с виду пожилая женщина.

— Кто из вас Лит? — спросил мужчина, переводя взгляд с Тисты на Лита. Распознать того, кто Пробудился в раннем возрасте, не составляло труда, однако разрыв в красоте и мощи между этими двумя мешал понять, кто же из них истинный хозяин положения.

— Я Лит Верхен, гибрид и член Совета Зверей Гарлена. Рад знакомству. — Лит ограничился лишь теми титулами, которые имели вес в любом уголке Могара, и отвесил незнакомцу легкий поклон, чтобы не дать тому обнаружить Солус с помощью дыхательной техники.

— А я Арен Долм, Ёрмунганд, Младший Левиафан и лидер Совета Зверей Джиеры. — С виду ему было чуть за тридцать: рост около метра восьмидесяти восьми, а светло-русые волосы пестрели зелеными, желтыми и синими прядями.

У него были ясные зеленые глаза и ямочка на подбородке, подчеркивавшая мягкость черт лица. Вкупе с мускулистым телом и очаровательной улыбкой этого было более чем достаточно, чтобы большинство женщин сворачивали шеи ему вслед.

Одет он был в простую белую рубашку и коричневые льняные штаны поверх кожаных ботинок. В таком наряде Арен больше походил на простого фермера, нежели на одного из сильнейших существ Джиеры. Левиафан ответил на поклон, разглядывая спутниц Лита.

К счастью, уроки Фалуэль включали в себя этикет Совета, а он оставался неизменным вне зависимости от континента. Пробужденные жили достаточно долго и располагали достаточными ресурсами, чтобы при желании пересечь океан. Они давным-давно установили общие правила и протокол, призванный помочь тем, кто решил переехать или просто посетить чужие земли.

— А это мои Ведомые. Тиста Верхен, моя сестра, и Флория Эрнас, моя хорошая подруга, — представил их Лит, используя термин Совета, обозначающий тех, чья жизнь на протяжении сотни лет принадлежит их мастеру.

— Рады знакомству, господин, — по очереди произнесли девушки, отвесив ему глубокий поклон.

После краткого обмена любезностями Лит повернулся к человеческой женщине и обнаружил, что она уснула, прислонившись к стене.

— О, боги. Прошу прощения, — произнесла она, широко зевнув, после того как Арен осторожно растолкал её. — Просто я не отдыхала уже несколько месяцев. А эта перепалка Левиафана с Драконом показалась мне сущей колыбельной по сравнению с непрекращающимися криками сотен голосов, которые день за днем сводят меня с ума в моем кабинете. Я Гирвин Исаар, представитель людей в Совете.

Она слегка улыбнулась, и вдруг стало ясно, что женщина куда моложе, чем кажется на первый взгляд.

Гирвин была не столько старой, сколько донельзя изможденной и болезненно худой. Мешки под глазами и россыпь морщин стали расплатой за истощение, из-за которого она куда чаще засыпала над заваленным бумагами рабочим столом, чем в собственной постели. По оценкам Лита, в лучшие времена Гирвин выглядела бы как женщина лет под пятьдесят, но сейчас казалась старше как минимум на два десятка лет. При росте около метра семидесяти пяти её грязновато-белые волосы пестрели синими, желтыми и оранжевыми прядями.

На ней была синяя мантия со сложным узором. Из-за стресса женщина так сильно похудела, что некогда роскошное одеяние теперь висело на ней мешком, делая её похожей скорее на нищенку в обносках, чем на могущественную волшебницу.

— Неужели в человеческих городах всё настолько плохо? — спросил Лит, не в силах сдержать любопытство при виде того, насколько по-разному выглядели и держались два лидера Совета.

— Всё еще хуже, — вздохнула Гирвин. — Люди по своей природе никогда не бывают довольны, а я никогда не планировала становиться феодалом. Отдавать приказы сильным магам легко, а вот наставлять взрослых, которые ведут себя как малые дети — сущий кошмар. Знаете, почему мои волосы выглядят вот так? — Она указала на серую копну на своей голове. — Вот что бывает, когда слишком долго страдаешь от злоупотребления маной. То же самое произошло и с моим телом. Мне просто нужно несколько дней отдыха на восстановление, но это практически невозможно. Эти ублюдки требуют, чтобы к ним относились как к взрослым, но при этом ждут, что кто-то другой будет решать их проблемы, прямо как мои дети-подростки!

— Прошу прощения, но почему вы просто не проигнорировали их? — спросила Флория.

— Мы попытались так сделать в самом начале, и в результате погибла десятая часть выживших. Половина из них умерла в голодных бунтах, а другая половина покончила с собой, решив, что мы их бросили. — Гирвин вцепилась руками в волосы, из последних сил сопротивляясь желанию выдрать их с корнем. — Мы не выбирали, кто выживет, дитя. Большинство оставшихся людей — это те, у кого оказался естественный иммунитет к болезни. И лишь единицы выжили только потому, что их спас кто-то из Пробужденных. Люди Джиеры потеряли всё. Они склонны к насилию и впадают в депрессию. Есть бесчисленное множество способов исправить ситуацию, если бы мы имели дело с рациональными людьми, но наши подопечные какие угодно, только не такие. Пробужденных слишком мало, чтобы заново заселить континент, и с каждым потерянным человеком люди становятся всё на шаг ближе к полному вымиранию.

— Почему ты говоришь об этом так, будто это что-то плохое? — рассмеялся Арен. — В худшем случае вы просто мигрируете на Гарлен.

— И оставим всё вам, зверям и растительному народу? — В глазах Гирвин вспыхнула ярость, вернув её лицу толику былой молодости. — Я потеряю свой дом, безупречно обустроенные лаборатории, а хуже всего то, что мне придется начинать всё с нуля в чужом Совете!

— И снова: как по мне, звучит отлично. — Дикий оскал Арена дал Литу понять, что Совет Джиеры ничем не лучше Совета Гарлена.