Заклинание Связывания соткало из чистой маны несколько синих нитей, которые раз за разом прошивали кристаллы и саму броню.

С каждым стежком кристаллы всё плотнее прилегали к доспеху, пока не коснулись его поверхности. Металл словно расплавился, податливо пропуская в себя драгоценные камни, которые погружались в него до тех пор, пока на виду не остались лишь их вершины.

Связывание входило в число тех заклинаний Кузнечного дела, что были изобретены фальшивыми магами как лучшая из возможных альтернатив Магии Духа. Каждая синяя нить действовала подобно магической капельнице, позволяя энергии кристалла просачиваться в металл и предотвращая отторжение, а заодно служила скрепляющим швом, удерживающим их вместе до самого конца процесса.

Для Лита подобные эффекты были в порядке вещей, тогда как Налронд с головой ушел в изучение именно этих ответвлений Кузнечного дела в надежде всё же пробудить Магию Духа.

Лит распределил семь самоцветов: попарно на плечах, предплечьях и бедрах доспеха, а седьмой оставил для воротника. Связанные воедино, кристаллы сформировали общую кровеносную систему маны, равномерно опутавшую всю броню.

— Не перебор? Я понимаю, что ты силен, брастренка, но семь фиолетовых кристаллов — та еще задачка. Напитать их хотя бы одним заклинанием будет непросто, — заметила Тиста.

Пока Литу не требовалась её помощь, Солус продолжала транслировать голограмму того, как Доспех Чешуевертня выглядит в спектре маны, чтобы остальные могли во всех деталях наблюдать за таинством зачарования.

— В любых других обстоятельствах ты была бы абсолютно права. С моими прежними навыками это было бы попросту невозможно, но именно для этого и существует Рунная ковка, — ответил Лит, вычерчивая в воздухе цепочки мистических рун.

Первая рунная вязь впиталась в доспех, неся в себе энергетическую сигнатуру Лита. Мана рун и мировая энергия, пульсирующая в кристаллах, медленно сливались воедино, пока не стали абсолютно неразличимы.

Чтобы свести к минимуму риск отторжения своей маны, Лит влил в первый узор столько сил, что перед созданием второго ему пришлось прибегнуть к Бодрости.

— На этом этапе любому Мастеру-Кузнецу потребовалась бы передышка, а без Рунной ковки пауза затянулась бы настолько, что заклинание попросту бы развеялось, — пояснила Квилла Налронду. — Прелесть подготовительной фазы в том, что она не терпит суеты. Это позволяет даже нам, фальшивым магам, не способным мгновенно восполнять резерв, разбивать процесс на мелкие этапы.

Следующие шесть рунных узоров требовали куда меньше концентрации и энергозатрат, однако Литу всё равно пришлось использовать Бодрость еще дважды, прежде чем гравировка была завершена.

Вторая вязь усиливала прочность псевдоядер, тогда как третья предназначалась для рассеивания излишков энергии в пылу яростного сражения. Работая в тандеме, они позволят Адаманту эффективнее направлять энергию зачарований и снизят нагрузку на разогнанные псевдоядра.

Даже при наличии кровеносной системы маны удержание столь мощных заклинаний со временем неминуемо ослабило бы металл и привело бы к перегрузке вживленных ядер.

Четвертый узор ускорял восполнение энергетических резервов доспеха. Руны поглощали разлитую вокруг мировую энергию, помогая кристаллами маны питать псевдоядра, как только те займут свои места.

Пятая и шестая рунные вязи предназначались для поглощения кинетической и магической энергии от вражеских ударов, преобразуя получаемый урон в защитное энергетическое поле.

Седьмой, и последний, набор маскировал как псевдоядра, так и рунные формации, делая невозможным их изучение для любого рядового Мастера-Кузнеца.

Из своей прошлой сделки с Орионом Лит вынес важный урок о защите собственных секретов. Отец Флории передал ему истинный шедевр — клинок «Война», — но позаботился о том, чтобы никто, даже сам Лит, не смог его воссоздать. А вот устройство литовского Доспеха Оборотня разгадали без особого труда.

Покончив с рунами, Лит выпил тонизирующий настой и сделал небольшую паузу, желая сберечь как можно больше применений Бодрости перед стартом зачарования. Он извлек из карманного измерения все необходимые ингредиенты, внимательно их разглядывая.

Стандартному Доспеху Оборотня требовалось четыре псевдоядра, но Доспех Чешуевертня должен был превзойти эту цифру. Лит подготовил шкуру полиморфного монстра — так называемого Оборотня, — которая наделит броню способностью к смене облика.

Затем в ход пошли несколько чешуек Гидры, любезно пожертвованных Фалуэль — они должны были повысить прочность металла, сохранив при этом его гибкость.

Следом он достал чашу со слизью — она послужит стабилизатором на различных этапах Ковки, — лепесток цветка Золотого Феникса, подаренный ему дриадами много лет назад, и перо Громовой Птицы для усиления защитных свойств базового материала.

Оперение Громовых Птиц отличалось прочностью железа, а их сродство к молниям создавало естественное электромагнитное поле, способное ослабить большинство направленных атак.

Последними ингредиентами для создания Доспеха Чешуевертня стали псевдоядро пространственного артефакта, в котором будет храниться одежда для воспроизведения броней, и псевдоядро с матрицей заклинания Круговой Стражи.

«Обычно с поддержкой Солус это заклинание мне без надобности. Но теперь, когда она постепенно обретает плоть, я не вправе требовать от неё жертвовать личной жизнью и круглыми сутками подрабатывать моим телохранителем на случай внезапного нападения, — рассудил Лит. — Впечатав Круговую Стражу прямо в броню, я сведу на нет время чтения заклинания и избавлюсь от необходимости тратить концентрацию на его поддержание в бою. Жаль только, что аура будет видна, но добавление золота для маскировки ослабило бы Адамант и лишь усложнило бы и без того ювелирный процесс. Будь у меня больше одной Кузни, я бы создал отдельно разведывательный и отдельно боевой доспехи. Но раз уж из меня плохой шпион, боевая версия в приоритете».

Перекусив и немного передохнув, Лит вернулся в пиковую форму и приступил к переработке ингредителей. Процесс требовал пропустить ману через каждый материал, многократно усиливая их магические свойства ценой полного разрушения физической оболочки.

Раньше Лит пустил бы высвобожденную энергию прямиком на формирование псевдоядер, но теперь он был куда опытнее. Он позволил силе, сокрытой в шкуре Оборотня и чешуе Гидры, слиться со своей маной, сплетая из неё нужные руны, и лишь затем начал собирать их в псевдоядра.

— Клянусь Великой Матерью! — Зрители с благоговением смотрели на парящие перед ними радужные сферы — столь похожие, и в то же время такие разные.

Способность Оборотня к смене облика подразумевала и смену окраса, поэтому свет, испускаемый его псевдоядром, казался слегка приглушенным. А вот чешую Фалуэль переполняла мощь всех семи элементов. Созданное из неё псевдоядро пульсировало ослепительным сиянием, непрерывно поглощая мировую энергию и расщепляя её на составляющие.

Бросив прощальный взгляд на лепесток Золотого Феникса, Лит тяжело вздохнул и сжег его своей маной. Каждый такой цветок был поистине бесценным сокровищем, а в его запасах их оставалось всего ничего. Сгорая, лепесток исторг из себя вереницу огненных рун, которые сплелись воедино, образуя будущее энергетическое ядро Доспеха Чешуевертня.

Могущественным зачарованиям и рунам для работы требовалась мана самого Лита, в то время как кристаллы питали броню исключительно мировой энергией.

Энергетическому ядру предстояло не только питать все чары, но и скреплять между собой остальные псевдоядра, предотвращая их конфликт, а также преобразовывать поглощенную мировую энергию в ману с личной энергетической сигнатурой Лита.