Педжин вошёл во флигель — на кровати сидел незнакомый мужчина.
По правде, просто знакомое лицо стало незнакомым.
— Непривычно…
За несколько дней превратившись из императора, что повелевал тем громадным войском, в беглеца, а потом в заложника, схваченного вражеской страной, Аугуст Лилихилл поразительно ослаб.
Аугуст заметил Педжина и торопливо подошёл:
— Педжин!
— Давно не виделись.
Педжину не приходило в голову ничего, что можно было бы сказать.
Оттого ли, что нелеп император, который идёт ко мне так, будто я его единственная надежда?
То ли зная, что у него на душе, то ли нет, Аугуст истово заговорил:
— Педжин, я по-настоящему любил тебя. Ты ведь и сам в глубине души это знал?
— Да, знал. Особенно вы говорили, что любите моё здоровье и мою красоту.
— Я принял тебя, хоть ты был иного происхождения, и дал место, где ты мог соперничать на равных. Педжин, я…
Педжин, что смотрел на жалующегося так императора, немного погодя указал на тыльную сторону ладони Аугуста, где был довольно большой порез, полученный, когда его вытаскивали флотские:
— Это будет расходиться всё дальше. Если сейчас же не полечить.
— Я и так собирался просить, чтобы позвали врача.
На ответ Аугуста Педжин улыбнулся и сказал:
— Если нужен врач, встаньте-ка на колени.
— Что ты сказал?..
Аугуст только тогда посмотрел Педжину прямо в глаза и в тот же миг сумел прочесть чувство, что стояло в этих красивых глазах.
Это был взгляд мальчика.
Лицо мальчика, что бежал и бросался в его объятия так, будто он единственная опора.
Взгляд, что все годы, пока он рос, неизменно клялся в верности.
Взгляд, что ни на миг ни разу не клялся в верности.
Лицо, что ни на миг ни в ком не искало опоры.
Педжин наконец улыбался лицом мальчика.
— Попросите.
— …
— Как я делал всю жизнь. Кто знает? Может, я и посмотрю на вас милостиво.
Пока Педжин говорил так с императором, Пол украдкой заглядывал во флигель.
Даже не будь просьбы Эйприл проверить, каково Педжину, он всё равно пришёл бы от тревоги.
К счастью, Педжин наслаждался этой минутой. По лицу Педжина Пол усмехнулся, а потом вернулся к Эйприл.
Он доложил Эйприл, что дорабатывала условия переговоров:
— Он выглядит крайне довольным.
— Довольным?
— Да. Похоже, он и о боли забыл. Хотя на деле это ближе к тому, что он машинально терпит.
Эйприл склонила голову набок — мол, что это значит, — и он продолжил объяснение:
— У Аугуста Лилихилла было сильное помешательство на здоровье. А его высочество всегда старался не попасть у императора в немилость.
— Полицейскому трудно не получать увечий.
— Да, верно. На службе он часто получал увечья. И, даже получив их, он, наверное, ни разу не поболел вволю. Его высочество так и рос.
— …
— Если подумать, то и то, что его высочество может вот так сказать, что ему больно, — благословение. Ничто так не замедляет выздоровление, как невозможность как следует поболеть, когда тебе плохо. Госпожа, именно перед вами он и может изображать силу, и изображать слабость.
Пол, решив, что Эйприл будет трудно ответить, весело продолжил:
— Хотя иногда кажется, что слабость он изображает чересчур. Ах да, к слову, вы выбрали место для переговоров?
Только когда он сменил тему, Эйприл вышла из мыслей о словах «поболеть вволю» и улыбнулась:
— Проведём в герцогском дворце.
Пока императора не схватили, она собиралась предложить местом всё-таки какой-нибудь остров посередине между двумя островами. Но в ту минуту, когда императора привезли, положение двух стран изменилось.
Пол засмеялся:
— Да, хорошая мысль. Впрочем, раз император здесь, любопытно, кто приедет на переговоры от Расы.
— Судя по тому, что слышно сейчас, велика вероятность, что это будет господин старший комиссар Лиан.
— В точности так, как хотел Педжин.
После поражения Расы самым выгодным для правого острова положением, которого желал Педжин, было то, что «император не сумеет отвечать за туман».
Именно это положение и сложилось. Вдобавок императора ещё и схватили, так что положения, которое удовлетворило бы Педжина больше, и быть не могло.
Пол сказал с сожалением:
— Господину старшему комиссару Лиану сейчас, наверное, крайне тяжело. Разбираться с туманом ему приходится в одиночку, начальник управления Лесли слёг от последствий тумана, глава государства схвачен…
— На что ещё нам следует обратить внимание в нынешнем положении?
— Как вы слышали на совещании: раз полиция под началом господина старшего комиссара Лиана занята туманом, нельзя исключать, что власть попробуют взять военные, — вот, пожалуй, и всё.
— М-м, вот как.
Эйприл кивнула.
Пол серьёзным голосом сказал:
— В короткой перспективе было бы хорошо, чтобы власть взял господин старший комиссар Лиан, но в долгой — как знать. Умный сосед нам на пользу не пойдёт… А лично вам, госпожа, какой вариант кажется лучше?
Когда Пол, размышлявший с серьёзным лицом, задал вопрос, который занимал его всё совещание, Эйприл невозмутимо отозвалась:
— Мне и в короткой, и в долгой перспективе — старший комиссар Рагнар.
— Даже в долгой?
— Да. Я не хочу иметь соседа, который за войну. В этом смысле для меня старший комиссар Рагнар — единственный выбор. Ведь против войны была только расанская полиция.
— Вот как?
Пол не стал возражать против мнения Эйприл и пока кивнул.
Но, отвернувшись, он всё-таки задумался над мыслью Эйприл.
Лиан Рагнар, которого знал Пол, был умён. Соперник, которого никак нельзя было недооценивать. Человек, способный быстрее всех прочих привести в порядок Расу, взбаламученную поражением.
А если она благоволит ему единственно оттого, что он был противником войны, то не следует ли высказать возражение?
Эйприл не из тех, кто судит о правильном по своему настроению, так что то, что стоит учесть, она учтёт.
Пол, раздумывая, вошёл в полицейское управление, и там Логан, которого из-за ранения выгнали с выездов и повесили на него залежавшиеся бумаги, скривившись, спросил:
— Что у вас стряслось, что вы с таким озабоченным лицом? Дел-то много у меня.
— Много, а ты ни одного не сделал.
Тогда Логан застучал лубком по столу и сказал:
— Я записной полевой работник. Не это ли называется тюрьмой без решётки? Где моя отнятая свобода…
— Госпожа считает, что было бы хорошо, чтобы власть взял господин старший комиссар Лиан. Похоже, она намерена ему и помочь. Как быть?
Пренебрегая жалобами Логана, Пол выдал вопрос.
Тогда Логан подпёр подбородок здоровой рукой и отозвался:
— По-моему, само собой разумеется. Помогите ей. А, тогда пошлите меня! Меня! Я вполне готов деятельно помогать господину старшему комиссару Лиану, начальник!
— Куда собрался, малый, у которого и рука не в порядке? И что значит «само собой разумеется»?
— Да.
— Ты ведь тоже знаешь господина старшего комиссара Лиана? Что он строит из себя беспечного, а сам хитёр и знает только своих. Иметь его врагом ни к чему.
— Это-то верно, но я ведь вкладываю в госпожу и потому знаю.
Когда Пол сосредоточился на его словах, он продолжил:
— У особы по имени Эйприл Рунос в голове ровно одно.
— Его высочество?
— Хорошо бы. Тогда будем считать, что двое. Иначе жалко его высочество, у которого в голове одна только госпожа.
Логан балагурил, и Пол его поторопил:
— Так что же второе?
— Торговля, разумеется.
— И?
— Для госпожи Раса — самый близкий рынок. Она вовсю намерена его высосать до дна.
— Она такова?..
— Да, всегда. Удивительно, что вы не знали.
Логан улыбнулся своей особенной озорной улыбкой.
— Госпожа очень горевала оттого, что стоимость денег правого острова упала до нелепости. Для неё Раса — рынок, от которого не отказаться. По крайней мере пока правый остров хоть сколько-нибудь не разовьётся.
— …
— Возьми власть сухопутные силы — они порвут с нами всякие сношения. Значит, у госпожи выбор один — господин старший комиссар Лиан.
— А если потом Раса, как было до сих пор, снова начнёт нас обирать?
— Э-э, да ну.
Логан замахал рукой и откинулся на спинку стула:
— Не то что тогда. Теперь у нас есть род Рунос, а тогда не было.
— Так ли?..
— Да поверьте. Госпожа Эйприл непременно сделает правый остров богатым и сильным.
Перед непоколебимой верой Логана Пол в конце концов тоже согласился.
Он точно не знал, что за человек Эйприл Рунос, но глазам Логана верил.
Пол только теперь, будто отпустив напряжение, улыбнулся и сказал:
— То есть она использует Расу как ступеньку?
— Да. Господин старший комиссар Лиан ей не соперник.
— Вот на это очень любопытно посмотреть.
