— Тогда спасательное судно…
Эйприл подумала, что дрейфующий корабль надо найти как можно скорее.
Но вопрос был в том, найдётся ли человек, готовый пойти на риск и выйти в море на расстояние, которое на шлюпке идти неделю.
Когда Эйприл, не смея просить о такой жертве, не смогла договорить, сзади послышался знакомый голос:
— Эйприл, говорят, наконец пришло время, когда флот понадобился?
Эйприл обернулась и увидела светлое лицо Шейфера.
Ну и чутья же у него нет, — подумала она. И всё-таки от этой бесчувственной светлости даже Эйприл сама того не заметив усмехнулась.
Она кивнула:
— Да. Похоже, такое время пришло.
Едва она позволила, как без промедления началась спасательная работа.
Эйприл, к счастью, смогла за это время убедиться, что Шейфер не проматывал её деньги на одни только гулянки.
Всё это время в порту Рунос стояло множество судов, требовавших починки, которые прежде были брошены по всему правому острову. Там корабли чинили, и попутно мастера учили подмастерьев, а умелых рабочих становилось больше.
Из починенных рыболовных судов те, что покрупнее, Шейфер забирал в первую очередь. И там же обучал военных герцогства, вызвавшихся служить под предлогом береговой охраны. Все необходимые для этого хлопоты Шейфер уладил куда легче, чем опасалась Эйприл.
Эйприл провела ночь без сна, молясь, чтобы корабль не унесло далеко. Погода была тёплой, а её трясло, и сон не шёл.
Она думала, что упустила пору, когда надо было учиться нужному. Но чем больше она занималась делами рода Рунос, тем сильнее влияли на неё многочисленные рассказы, что оставили родители. Те рассказы, что они вели вместе поздней ночью.
Эйприл с рассвета обошла рыбаков, готовившихся к лову, и пересказала им этот рассказ.
Время подгоняло, снаряжение закончили быстро, да и, к счастью, солнце не садилось и выйти можно было в любую минуту, — так что и трёх часов не прошло, как передали весть об отходе.
Все флотские суда, стоявшие в порту, закончили сборы. Вдобавок готовиться к выходу вышли и рыбацкие суда, чьих хозяев Эйприл убедила.
Шейфер сказал Эйприл:
— Разве можно в такое доброе время года пропускать день лова? Сколько же ты им денег наобещала?
Тогда Эйприл ответила:
— Я не обещала много платить.
— Нет причины идти на такое дело, не получив больших денег.
— Родители мне говорили, что отставший корабль спасают непременно. Что таковы рыбаки правого острова.
Кого настигнет то, что корабль встанет посреди этого сурового моря, знать было нельзя. Их присоединение к спасательному отряду было заботой и о себе самих в будущем.
Она предложила такой круг доверия, и рыбаки согласились этот круг замкнуть.
Когда Эйприл закончила объяснять, Шейфер тоже согласно кивнул.
А потом развернул Эйприл, у которой тело и без прикосновения было холодным.
— Рыбаков сюда прислала ты, но здесь командовать буду я. От тебя пользы нет, так что иди в дом.
— Я тоже…
Не дав Эйприл ничего сказать, Шейфер отрезал:
— Если у рыбацкого судна течь, они первым делом выбросили весь груз. Значит, торговое судно уже ничего не значило, и надо подумать, как заработать по-другому, — разве нет?
Эйприл и сама понимала, что, пойди она следом по дороге неведомой длины, пользы от неё не будет.
Она нехотя кивнула:
— Да, ты сегодня почему-то говоришь одно только дельное.
— Я и всегда говорю одно дельное!
Шейфер с обиженным лицом гаркнул и подтолкнул её в сторону флигеля.
Но Эйприл, не пройдя и нескольких шагов, обернулась к тем, кто выходил в море.
Шейфер как раз оглянулся на неё и с лицом человека, который так и знал, сказал:
— Иди!
— Скажи им, что можно и с пустыми руками.
— Здесь нет ни одного человека, который не знал бы, что ты так считаешь. Так что иди.
Шейфер пригрозил ей и без того грозным лицом.
Эйприл хотелось постоять там хотя бы до тех пор, пока корабли не скроются из виду, но в конце концов пришлось вернуться во флигель.
* * *
Услышав объяснение Эйприл, он согласился, что рыбаки не могли не выйти. Но, по правде сказать, и для Шейфера это было в диковину.
Не просто в диковину — от этого переполняло грудь. Особенно для Шейфера, который легко умилялся, эта картина врезалась в память так, что забыть было нельзя.
Нельзя было и думать, что среди причин, по которым столько кораблей отозвались на просьбу Эйприл ради дела без всякого срока, не было благодарности ей — за то, что она сделала этот порт местом, где хорошо оседать.
Даже младший матрос, едва набравшийся сил, без малейших колебаний пошёл со спасательным отрядом.
Ирса Джойс, похоже, тщательно обдумывала, кого посадить в шлюпку, что понесёт просьбу о помощи.
То, что она отправила туда младшего матроса, объяснялось тем, что он брал на себя всякую чёрную работу и потому знал положение на корабле со всех сторон, да и по телесным силам вероятность выжить у него была выше.
Шейфер счёл, что Ирса Джойс рассудила верно.
Ведь выжить под палящим солнцем он смог благодаря собственной прирождённой выносливости. Людей, способных уцелеть в таком отчаянном положении, немного.
Шейфер шёл поперёк того моря, что младший матрос пересёк на грани жизни и смерти, и говорил:
— Как ты один это прошёл? Ведь и воды, и еды много не возьмёшь.
— Я очень сильно берёг.
— Ну и молодец.
По правде говоря, ни Шейфер, ни капитаны рыбацких судов, вышедших с ним, не верили, что они непременно найдут торговое судно Эйприл.
Не было на правом острове человека, который не знал бы, как безжалостно море.
Когда они более-менее приблизились к месту, откуда вышла шлюпка младшего матроса, штурман судна, на котором шёл Шейфер, Хамель, сказал:
— Расскажи точно. Если я узнаю, как именно сломался корабль, я хотя бы примерно прикину.
Шейферу этот человек, один из нанятых Эйприл моряков, был не слишком по нраву. Дерзкий и противный — это ещё полбеды; главное, Хамель был из тех, кто грабил дом Рунос.
Разумеется, и сам он однажды принял Эйприл за ведьму. Но Эйприл посмотрела на него с жалостью, взглядом, говорившим: «Что ж поделать, если ты обыкновенный болван?» — и простила.
Разумеется, он мог и неверно истолковать этот взгляд, но Эйприл, какой он её знал, была вполне способна так думать.
Ну, положим, в этом деле он и был обыкновенным болваном. Но у него ведь есть оправдание, разве нет?
А этот преступник, едва его наниматель пал, будто того и ждал, унёс вещи.
Почему Эйприл снова наняла такого, он никак не мог взять в толк.
Тем временем Хамель внимательно слушал, как младший матрос довольно подробно описывает положение в минуту, когда корабль встал.
Со стороны казалось, что он слушает вполуха, но потом, когда он всё сводил воедино, оказывалось, что он не упустил ни единой зацепки.
Понять обстоятельства беды было крайне важно.
Хамель, соединив все зацепки, начертил на морской карте неестественно большой круг:
— Они внутри него.
Шейфер, разочарованный этим размером, сказал:
— Обыскать весь этот круг невозможно. Да и видимость мала.
— Верно. Но есть звук.
— Звук?
— Раз они послали шлюпку, они знают, что спасательный отряд вот-вот дойдёт сюда. Если горнист трубит и всё время просит о помощи, мы это услышим.
Хамель продолжил:
— Но к этому времени, даже если они живы, воли к жизни у них не будет, а значит, и трубить не станут.
— Так что же в итоге!
— Я думаю, что станут.
Тогда младший матрос вмешался сбоку:
— И я тоже!
— Ты же говорил, что воли к жизни не будет?
Когда Шейфер поморщился и сказал это, Хамель отозвался:
— Ведь эта воля в конце концов держится на надежде? На надежде, что хозяйка любым способом их найдёт. Да и вообще, как вы думаете, почему госпожа глава дома не отправила на то торговое судно вместе с ними такого превосходного штурмана, как я?
— Чтобы искать?
— Да, чтобы вытащил их хоть из ада.
И после этого разговора прошло ещё два дня, прежде чем они вошли в круг, начерченный Хамелем.
Внутри круга было много подводных камней, и даже прибавить ходу было невозможно.
Спасательный отряд с ощутимо малой скоростью прочёсывал море, морально опираясь на другие корабли, с которыми, если протрубить, можно было позвать на помощь.
А когда прошли сутки.
Проходя по морю, тихому дальше некуда, будто и ветер остановился, Шейфер, лежавший на палубе и смотревший на звёзды, вдруг вскочил. А потом закричал так, чтобы услышали и на дальних кораблях:
— Дайте сигнал! Один раз! Долгий!
Едва приказ прозвучал, горнист один раз протяжно протрубил.
И тут издалека слабо донёсся ответный сигнал горна — тот, что подают в беде.
Флотский горн ещё раз, и с дальнего моря звук горна ещё раз.
Так оба горниста перекликались, пока корабли не сблизились.
И вот, сближаясь, они в какую-то минуту наконец.
— Спасатели! Спасатели пришли!
— Сюда! Здесь люди! Сюда!
Смогли подойти так близко, чтобы услышать голоса друг друга.
