Эйприл подошла к Педжину, чтобы войти вместе с ним.
Педжин смотрел на неё, а потом сам не заметил, как поцеловал её у самого уха и тихо сказал:
— Потом, может, не выйдет, так что скажу заранее.
— Что?
— Люблю.
— …
Пока Эйприл оборачивалась к нему, Педжин уже выпрямился.
Заиграла музыка, и священник, взявшийся вести обряд, попросил жениха и невесту войти.
Венчание началось.
* * *
Чтобы попасть на свадьбу Педжина, Миллер с женой выехали из герцогского дворца. Джошуа, сидевший с ними в карете, чуть отодвинул чёрную занавесь на окне и выглянул наружу.
По обе стороны от кареты рядами стояли разгневанные люди, и развевались белые полотнища с надписями углём.
Возмущались тем, что герцогский дом не купил краситель, предложенный Эйприл, и что в итоге роль великого герцога исполнила Эйприл.
— Не смотри. Это люди, которым нечего делать.
Заметив выглядывающего сына, Миллер сказал это и задёрнул занавесь.
Джошуа сел прямее и спросил Миллера:
— Почему вы не купили краситель?
— Эйприл Рунос запросила слишком высокую цену.
— И всё равно надо было купить!
Когда голос Джошуа стал громче, Хайди поспешила успокоить сына:
— В итоге ведь всё вышло хорошо.
От этих утешений недовольство на лице Джошуа только выросло. Мальчик сомкнул губы и отвернулся к окну, за которым всё равно ничего не было видно.
Хайди с тревогой спросила Миллера:
— Что же делать?
Но Миллер не ответил. Сейчас ему было не по силам совладать даже с самим собой.
Хайди знала эту черту Миллера: когда случалось нежеланное, он всегда переставал соображать. А значит, знала и то, что сейчас, как и с самого детства, ей полагается его утешать.
Но прямо сейчас Хайди и сама была охвачена страхом, и утешать его у неё не было сил.
Тем временем карета, в которой ехали оба, добралась до озера Рунос.
Гостями на свадьбе были в основном имперцы, а остальных составляли дворяне герцогства, которым вскоре предстояло переехать в империю. Кроме них, если не считать трёх человек из дома Диеус, там были, по сути, одни только люди Рунос.
Разошлась весть, что нынешние герои свадьбы собираются венчаться по имперскому обряду и что жить они переедут в империю.
Педжин поздоровался с Миллером улыбкой, близкой к обязанности, — без рукопожатия и без объятий. Эта его манера привлекла взгляды других гостей.
Хайди почувствовала, как растёт тревога от делового обращения Педжина, который прежде хотя бы с ней всегда был ласков. Померкла даже та малая вера, что, случись между братьями разлад, она как-нибудь сумеет вернуть расположение Педжина.
Тут прибыла невеста, и взгляды всех гостей обратились к женщине из дома Рунос и мужчине из дома Диеус.
Стоял день на правом острове, где солнце до нелепости коротко, и в небе над стеклянным домом уже тёк Млечный Путь.
Хайди смотрела на входящих жениха и невесту и вспоминала собственную свадьбу.
Свадьба герцогского дома была большим торжеством, что охватывало всё герцогство, и потому на неё назначили огромные средства. Смотреть сходились многие горожане, и хотя бы в этот один день улицы полнились цветами и едой.
Оттого ли, что на свадьбу Эйприл и Педжина таких денег не выпускали, но на улицу вышли одни только разгневанные, и весь свой гнев они выплеснули на герцогский дом.
Свадьбой, которую праздновало всё герцогство, эта явно не была. И всё же тихая роскошь этого венчания у озера ничуть не уступала свадьбе Хайди.
Скорее наоборот: эта тонкая красота, эта роскошь, спрятанная в каждой мелочи, даже превосходила свадьбу герцогской четы.
Красота этого места открывалась лишь тем, кто умел вглядываться, — и трогала их.
Поймут ли это имперские дворяне из знатнейших родов, что собрались здесь?
Есть ли у них на это глаз, сказать было нельзя.
Но и среди всего этого самым великолепным украшением был, бесспорно, Педжин Диеус.
Хайди не могла отвести взгляда от двоих, что шли под тихую музыку.
Педжин, который всё время брюзжал, что устал, с приезда Эйприл вмиг повеселел и со своей особой ласковой ужимкой смешил Эйприл, шедшую с ним по ковру.
Пусть у Педжина и были чёрные умыслы, пусть он использовал Эйприл Рунос и приехал в герцогство, чтобы добиться своего, — эта любовь не была поддельной.
Никто из тех, кто был здесь, на этом венчании, не смог бы отрицать, что Педжин влюблён.
Когда новобрачный улыбался своим красивым лицом, гости, будто зачарованные, улыбались следом. Казалось, что вслед за ним и они влюбляются в невесту.
Хайди вспомнила мальчика, который в один из её печальных дней принёс ей, укрыв в обеих ладонях, маленький полевой цветок. А следом — как ни старалась не вспоминать — всплыло чувство собственной малости и лицо Эйприл Рунос, портящее это милое воспоминание.
Она должна быть несчастна.
Та девочка, что так её унизила, — нет, та женщина.
Должна быть несчастна.
Она не имеет права на такую предельную красоту.
Отчего мир так несправедлив?
Хайди не могла унять обиду.
* * *
Педжин и после того, как они встали перед священником, всё смотрел в её сторону, и Эйприл шлёпнула его по руке.
Педжин скорчил раздражённое лицо, но даже оно выглядело таким счастливым, что любой из гостей понял бы: он в шутку прикидывается страдальцем.
Эйприл одними губами показала ему: смотри вперёд, — но взгляд жениха по-прежнему был обращён к невесте.
Всё было подготовлено безупречно; такое венчание не забыл бы ни один из гостей.
Вскоре настал черёд обмена кольцами.
Кольцо Эйприл принесла Милле Бирта — служащая банка и ставшая ей добрым другом, а кольцо Педжина — Лиан Рагнар.
Эйприл и Педжин взяли кольца и надели их друг другу на руку.
Когда дарами обменялись, священник начал возглашать таинство брака.
В тот час, когда гости, поглощённые двумя главными людьми, не могли и оглядеться по сторонам, Джошуа — единственный ребёнок среди всех, кто был на свадьбе, — был занят совсем другим.
Джошуа, с любопытством глядевший на озеро, что светилось огнями, потряс Хайди за руку:
— Матушка, озеро кипит.
Тогда Хайди усадила сына прямо и сказала:
— Дядя венчается, надо вести себя смирно.
— Но оно ведь правда кипит?
Когда Джошуа сказал это ещё раз, Хайди нехотя посмотрела туда, куда показывал сын. И, вскрикнув от испуга, поднялась.
К внезапно вставшей Хайди обратились взгляды гостей; священник вздрогнул, остановился, а потом снова начал читать возглашение:
— Итак, посему…
Но Хайди привлекла внимание, и другие гости тоже засмотрелись на озеро, так что священник снова умолк, а потом кашлянул, чтобы вернуть внимание.
А потом, из-за чрезмерного смятения среди гостей, всё-таки выглянул в окно — и застыл.
Всё это огромное озеро кипело.
Поздней ночью над чёрной поверхностью озера слышалось бульканье, и вздувалась пена.
От зрелища, похожего на начало божьего проклятия, гости с криками вскочили.
Эйприл и Педжин встретились глазами один раз и отвернулись, повернувшись друг к другу спиной.
Эйприл побежала к семье дяди, а Педжин — чтобы прежде всего уберечь единственного ребёнка на этом венчании, и подхватил племянника на руки.
Педжин крикнул полицейским:
— Всех людей наружу!
Не успел он приказать, как полицейские, бывшие на свадьбе, поднялись.
— Все выходите из здания! Возможно, землетрясение!
— Здание стеклянное, может обрушиться! Выходите наружу! Отойдите от озера как можно дальше!
Люди герцогства, не раз пережившие бедствия, двигались по порядку, заведённому в главном управлении имперской полиции.
А вот имперцы, не привыкшие к внезапному, от страха оседали на месте.
Педжин прежде всего вывел Джошуа наружу и сказал имперцам, что были в зале:
— Все полицейские здесь — полицейские империи. Мы непременно защитим граждан Расы. Доверьтесь полиции и выходите наружу!
От слов Педжина имперцы только тогда начали один за другим подниматься.
Лиан Рагнар тоже помогал ему и вывел всех имперцев из стеклянного сада.
Когда последним из зала вышел и сам Педжин, из озера вырвался взорвавшийся газ.
Тела имперцев, невзначай посмотревших туда, откуда донёсся грохот, отбросило этой силой далеко в сторону, а стеклянное здание от огромного количества воды и газа с оглушительным грохотом рухнуло, оставив один железный остов.
Взрыв.
И следом — снова взрыв.
