* * *
Пролив был короток, но у январского моря есть дар удлинять даже близкую дорогу.
Эйприл слышала от Педжина, что, если развернуть эти волны, что накатывают без передышки, выйдет наверняка длиннее, чем пролив в любое другое время года.
Прибыв в порт левого острова, Эйприл посмотрела сверху на полицейских, выстроившихся перед портом в ряд.
Пол торопливо подбежал, повёл её под руку и сказал:
— Не укачало ли вас в дороге? Зимнее море ведь бурное?
— Ничего. Люди рода Рунос обычно не страдают от качки.
— Тогда и хорошо.
Договорив, Пол прошёл на шаг вперёд, открыл дверцу автомобиля и сказал:
— Провожу вас до больницы.
Тогда Эйприл, садясь в автомобиль, спросила:
— Ради одной меня — и столько народу?
— Разве это не разумеется? Ведь приезжает супруга господина комиссара…
Пол, говоря это, отослал водителя и сам сел за руль. Похоже, ему надо было сказать что-то без посторонних.
— А, он ведь уже и не комиссар. Говорят, будет внеочередное производство в старшие комиссары.
— Вот как?
— Да, и, раз уж вы приехали, вам, скорее всего, придётся участвовать в этом торжестве. Его Величество император вообще-то… любит представления.
— Человек лежит без сознания — и они устроят торжество?
— Более того, скорее всего, устроят дважды.
— Второй раз — это уже после смерти Педжина.
— Да, если он погибнет при исполнении, будет, вероятно, ещё одно повышение на чин…
Эйприл молча кивнула.
Пол попытался прочесть её чувства. То, что в бумажном конверте, который Эйприл держала на коленях, лежало то самое согласие, было очевидно.
Подписала она его или нет, понять было нельзя.
Одно было ясно: не похоже было, что Эйприл чувствует одно только горе. Скорее в ней сильнее была ярость.
Педжину сделали операцию в больнице возле порта, а потом по приказу императора перевезли в больницу с самым лучшим оснащением.
Когда они прибыли, Пол заметил на дверях больницы герб императорского дома и с тревогой спросил:
— Похоже, Его Величество император прибыл раньше нас. Не желаете ли развернуть автомобиль и поглядеть окрестности, пока он не уедет?
— Нет. Хоть поздороваюсь.
— Что-о?
— И сказать кое-что есть.
От непонятных слов Эйприл Пол растерялся, но всё же въехал на больничный двор.
Добравшись до места, Эйприл вышла из автомобиля и оглядела огромную больницу.
Январь на правом острове был временем, когда больше всего людей замерзало насмерть.
На левом острове снег тоже шёл, но такого, чтобы наметало выше человеческого роста, не бывало.
Эйприл ступала по снегу, что доходил до щиколоток, и ждала, когда император выйдет из палаты.
Немного погодя вышедший из больницы император заметил Эйприл и торопливо подошёл. А потом крепко сжал её застывшие холодные руки и сказал:
— Руки холодные. Одевалась бы теплее…
— Впредь так и буду. Вы видели Педжина? Как он?
— Всё будет хорошо. Он ведь крепкое дитя, не тревожься.
Говоря это, император вглядывался в лицо Эйприл.
Под её владениями обнаружился завод, построенный без всякого позволения. Хозяйка владений об этом узнала, и было вполне естественно, что ему любопытно, как поведёт себя Эйприл Рунос по отношению к императорскому дому.
Оттого Эйприл, наоборот, и собиралась встретиться с императором и дать ему ответ.
Эйприл вспомнила всё, что Педжин рассказывал ей об Аугусте Лилихилле. Этот император, чтобы заставить её замолчать, мог хоть сейчас увезти её куда-нибудь и уморить голодом.
Теперь существование завода вскрылось, и император мучится бесчестьем. Она собиралась стать той, кто нужен для решения этой беды.
Эйприл негромко сказала:
— Педжин всегда мне говорил. Что он полицейский и, если работа опасная, может погибнуть при исполнении. Так он готовил меня к худшему.
— Прости меня. Такая ноша на тебя…
— И всякий раз Педжин прибавлял: если он не сможет уберечь Ваше Величество, это придётся взять на себя мне. Тогда я не понимала, о чём он, а теперь понимаю.
Что она такое говорит? — император прищурился, а Эйприл продолжила:
— Пусть будет, что вы получили моё позволение.
— М? О чём это ты?..
— Я по-прежнему ведьма для людей правого острова, а в конце концов я ведь всё равно приеду жить сюда, в Расу? Мне безразлично, что думают обо мне люди земли, которую я оставлю.
— …
— С горожанами ещё ладно, но на том заводе покалечилось много расанских дворян. Если они разъярятся, завод какое-то время будет не запустить. А потому…
— Раз завод всё равно не пустить в дело, ты просишь отдать его тебе…
— Да. Пусть будет, что он с самого начала построен с моего позволения и был моим.
От спокойных слов Эйприл императору в глубине души стало смешно.
Люди обоих островов всё это время думали, что туман наводит ведьма по имени Эйприл Рунос. Если выяснится, что завод и вправду принадлежит ей, это подозрение станет уверенностью.
Отдавать такой огромный завод было жаль, но обратить гнев расанских дворян с императорского дворца на Эйприл Рунос было, по правде сказать, слишком сладким куском, чтобы от него отказаться.
Император сказал с видом человека, глубоко озабоченного:
— Но ведь гнев всех дворян и горожан герцогства обратится на тебя.
— Да. Мне будет страшно… но я попробую выдержать. А взамен, когда через три или пять лет я приведу владения в порядок и вернусь…
— Разумеется, я тебя приму. И владения твои я ведь смогу выкупить, так?
— Да, всё, что у меня есть, включая завод.
Императору было до крайности отрадно, что Педжин заранее выучил Эйприл говорить столь толковые вещи.
Как же он раньше не знал, что верность Педжина так глубока?
Оттого ли, что был поглощён мыслью, что тот родом из герцогства?
Император похлопал Эйприл по тыльной стороне ладони и сказал:
— Да, ведь земля-то изначально твоя. И то, что завод твой, вовсе не удивительно.
— Да. Прошу вас так и объявить. А я…
Эйприл тихо вздохнула, будто проглатывая страх.
Император сказал уже без улыбки:
— Не тревожься. Я никому не позволю тебя тронуть.
— Буду верить. Тогда я пойду к мужу.
— Да, дитя моё. Не слишком горюй и не теряй надежды.
Попрощавшись так, император покинул больницу.
Эйприл стояла на месте, пока он не уехал, а потом резко повернулась.
Пол, который как полицейский охранял их обоих и слышал разговор, пошёл следом.
Так Эйприл без долгой тяжбы, которой опасался Педжин, легко получила завод в свои руки.
Уже одно то, что в таких обстоятельствах она решилась встретиться с императором, было дерзко, но перед Эйприл, скрывшей гнев и спокойно говорившей с ним, он чувствовал чуть ли не благоговение.
Однако в этом на вид лёгком решении была одна беда.
— Но, госпожа Эйприл.
— Да.
— Только что данное обещание… звучит так, будто вы обещали, что завод остановят.
— Верно.
— Что?..
— Я остановлю завод. Тогда ведь туман не будет возникать.
— Т-тогда какой смысл брать завод…
— Большой. Впредь это будет спасать много людей каждый год, да и деньги, что уходили на защиту горожан правого острова, сберегутся.
— Но роду Рунос!..
Пол сам не заметил, как повысил голос, а потом торопливо его приглушил:
— От этого нет никакой выгоды. К тому же ропот обоих островов обратится на вас…
Тогда Эйприл остановилась. И, обернувшись к Полу, сказала:
— Есть выгода.
— Какая же?
— Госпожа Криц, что была следователем главного управления имперской полиции, выяснила, что, когда озеро во владениях отравилось, отравился и спирт в одной деревне, где брали ту же подземную воду.
— …
— Я скупила и эту деревню, и всё их умение варить. Когда завод остановится, у меня будет хорошее спиртное, которое так любят имперцы, — верно ведь?
О том, что она скупила ту деревню, он слышал.
А то, что это было не только ради помощи голодающим жителям, Пол понял лишь теперь.
— Вы с самого начала собирались остановить завод?..
Тогда Эйприл, наоборот, переспросила с недоумением:
— Разве это не разумеется? Разве что если бы удалось полностью убрать всё, что порождает туман. С какой стати мне устраивать на своей земле такое опасное явление?
Эйприл снова зашагала и продолжила:
— И не только умение варить. Я вложилась во многое так, чтобы, когда завод остановится, получить от этого выгоду.
— …
— Я и без этого завода стану богатой. Очень богатой.
Сказав это, Эйприл встала перед дверью палаты, где лежал Педжин. Посмотрела на согласие, которое привезла с собой, и разорвала его надвое. А потом открыла дверь и вошла в палату.
Оставшийся снаружи Пол невольно усмехнулся.
