Получив такой добрый напиток, Лиан не мог не отплатить.
Он поставил бокал и осторожно спросил:
— Скучаешь?
— По чему?
— По той, кто прислала этот напиток.
— …
Педжин от безысходности не смог ответить сразу, и Лиан продолжил вместо него:
— Прямо сейчас нет ни способа тебе съездить в герцогство, скрывшись от глаз Его Величества, ни способа госпоже Эйприл приехать в империю, скрывшись от глаз расанских дворян. Так что я устрою вам ненадолго место.
— Как?..
Когда Педжин торопливо спросил, Лиан продолжил:
— В проливе ведь несколько островов. Один из них наш род держит как место для отдыха. Зимой мне поручат береговую охрану, так что, если госпожа Эйприл сядет на сторожевой корабль, я смогу доставить её на остров. Дня на три-четыре, самое большее.
От его слов Педжин сам того не заметив пробормотал:
— Не думаю, что Эйприл поедет в такую даль ради встречи со мной.
— Ну тогда порыбачим со мной.
— И запасной ход хуже некуда.
От шутки Педжина Лиан сделал вид, что смотрит на него волком, но тут же расхохотался.
Потом стали один за другим подходить полицейские, и застолье продолжилось.
Пришлось, правда, добровольно отложить сигареты ради Педжина, но напиток был настолько отменный, что вытерпеть было можно.
Всякий раз, как они видели царапину на лице Педжина, у них округлялись глаза:
— Неужели вас ударили?
— Нет, дурень.
— Нет, это точно след от удара…
Педжин с досадливым видом отмахивался рукой, будто от мошкары. Но подчинённые, в которых уже вошло вино, вовсю строили догадки о ране.
Пол незаметно подошёл к нему и шепнул на ухо:
— Не лучше ли сказать, где вы поранились? У всех явно такое настроение, будто вас ударила женщина…
— Почти.
Ответ был явно из тех, которыми отделываются, и Пол посерьёзнел:
— Вы с ума сошли?
— Ты сейчас спросил, не сошёл ли я с ума?
— Да, спросил! Нет, ну что творит женатый человек!
Пол повысил голос, и от этого шума Педжин сделал вид, что затыкает уши руками.
Прежде чем его поняли бы вовсе неверно, Педжин в конце концов сознался честно:
— Его Величество. Он сорвал на мне злость за то, что Эйприл закупила продовольствие.
— Его Величество?..
Между полицейскими повисла тишина.
Полицейские, которых не заставило умолкнуть даже то, что женатого человека ударила посторонняя женщина, оборвали разговор и обернулись к Педжину.
Педжин от этой преданности, превзошедшей его ожидания, сам того не заметив сдвинул брови:
— Ну, может ведь и попасть, из-за такого-то.
Тогда Логан, который обычно охотно смеялся по всякому поводу, с застывшим лицом сказал:
— Нет, господин старший комиссар. Даже Его Величеству не позволено ставить полицию ни во что. Об этом, я считаю, должен знать и господин генеральный комиссар.
Лиан, который заводил этот разговор ещё до застолья, пожал плечами с видом «вот видишь».
Педжин поцокал языком и сказал:
— Давайте не раздувать.
Просьба прозвучала, но замять дело малым, похоже, было уже нелегко.
Император без конца его испытывал и требовал доказательств покорности.
С точки зрения Педжина в пощёчине императора не было ничего особенно удивительного, и потому он не ожидал, что Лиан и его подчинённые отзовутся так бурно.
Педжину было в тягость, что бьют его, а разбираться с этим тоже ему.
И в то же время он впервые задался вопросом: а не было ли то, что его бьют, вовсе не «делом, которое может случиться»?
Когда в таком шумном настроении он впервые за долгое время захмелел, ему вспомнилась Эйприл, которую он всё это время давил и давил в себе.
То, что может выпасть случай с ней встретиться, казалось слишком сладким.
Если встретятся, ему хотелось спросить.
Правда ли она по нему скучала, было ли то, что в письме, искренним…
И, вспомнив её, он тут же подумал о том, что Эйприл вскоре узнает про скважину на побережье правого острова.
Пусть и трудно, но, если есть хоть какой-то способ помешать, надо было испробовать все. Признавать этого не хотелось, но из всех сколько-нибудь возможных был один: чтобы выступил хозяин герцогства, Миллер Диеус.
От мысли, что Эйприл захочет встретиться с Миллером раньше него, вырывался вздох.
* * *
«Я всё время молюсь о твоей безопасности».
Так было написано в ответном письме Педжина.
И, соответственно смыслу этого письма, в дом Рунос стали один за другим прибывать телохранители из бывших полицейских.
Подчинённых, которые ушли, сказав, что больше не хотят служить в имперской полиции, он тут же направлял охраной в дом Рунос.
— Почему он присылает так много?
Раз он прислал столько охраны, тому наверняка была причина.
Эйприл посмотрела на письмо толщиной чуть ли не с книгу и вздохнула:
— Разве это дело — писать столько и не написать, зачем присылает охрану.
От её вздоха госпожа Ив, принёсшая чаю для Эйприл, которая из-за длиннейшего письма не спала ночами, попеняла:
— Так или иначе, у нашего господина старшего комиссара, похоже, много свободного времени.
— И не говорите. Целую книгу написал.
— Я и не знала, что он так любит писать.
Когда госпожа Ив с досадой вышла из её спальни, Эйприл снова принялась читать письмо с самого начала.
«Не повезло тебе, Эйприл. Я сейчас красив на пределе возможного, а ты этого не видишь.
У меня ведь и так хорошее зрение? А в последнее время, кажется, стало ещё лучше. Наверное, оттого, что я смотрю на своё лицо в зеркало, глаза сами собой проясняются.
Но у меня есть недоумение. Зрение у тебя ведь не такое, как у меня. В чём же причина? Ты ведь тоже каждый день видишь в зеркале своё лицо.
Не оттого ли, что на правом острове мало солнца и вы не привыкли к чересчур сияющему? Может, от такого зрение, наоборот, слабеет?»
Хоть он и писал это, чтобы она смеялась, при первом чтении её невольно передёрнуло, а вот при втором она уже привыкла, и стало смешно.
Так или иначе, весь этот объём с целую книгу состоял из подобной чепухи.
Подумалось, что и тем, кто это читает по долгу службы, было очень тяжко. Это было даже приятно.
Письмо, по правде, было занятным. Педжин много городил такой чепухи, но по-своему нередко говорил и серьёзное, а любовь, которую он посылал, порой была по-настоящему тёплой.
Если у письма и был недостаток, то разве что тот, что примерно с середины оно казалось коротковатым. Пусть бы было и длиннее.
Когда письмо кончилось, ей захотелось его увидеть. Странное дело. Ей до оскомины отчитались о его буднях — и всё равно хотелось увидеть.
Убрав письмо и как следует спрятав его в ящик, она тихо вышла из спальни.
Сентябрь тихо утекал, и снова холодало. Дом моряков, где было столько народу, после выхода в море опять затих.
Завод остановили, и газовые рожки больше не горели. Эйприл считала это доказательством безопасности и принимала с радостью.
Поставщика газа арестовали, и на какое-то время в части правого острова возникли перебои с поставками газа.
Но это ненадолго: деньги без присмотра не оставят, и вскоре появился и обосновался другой поставщик.
Теперь и газовые рожки в поместье вернули себе прежний свет.
Эйприл открыла дверь подвала и медленно двинулась внутрь завода.
На заводе, куда не всходило солнце, о течении времени сообщали только часы.
Эйприл помнила, что было время, когда завод, построенный у неё под землёй, был для неё лично огромным убытком.
Но сейчас выгоднее и придумать было нельзя. Ведь это подземный завод, о существовании которого не знала и сама владетельница.
Настолько удивительно хорошо было спрятано это пространство.
Теперь оно спряталось и от глаз императора.
Когда Эйприл вошла туда, где была скважина, профессор Рам, наставник Криц, заметил Эйприл и улыбнулся:
— А, госпожа глава дома.
— Уже очень поздно. Вам пора домой.
— Да вот, никак не получается.
— Если так испортите здоровье, убыток будет ещё больше.
— Но я так и не нашёл способа безопасно обходиться с этим природным газом, и мне совестно…
Профессор Рам мрачно не договорил.
Эйприл ровно сказала:
— Ведь исследование важно само по себе. Если не выходит, то и то, что вы вывели вывод о невозможности, — уже достижение.
От по-своему утешительных слов Эйприл, долго учившейся науке у Криц, профессор Рам слабо улыбнулся.
Он собрал бумаги и сказал:
— Да, тогда на сегодня я пойду отдыхать.
— Да, идите.
Ответив так, Эйприл приняла отчёт обо всех исследованиях, который оставил профессор Рам.
То, что можно было сделать с нынешними умениями правого острова, доходило разве что до уровня, при котором эти владения, а особенно вот это поместье, превращались в огромный заряд.
Эйприл прищурилась и посмотрела вверх, на поместье.
Дом Рунос был главной причиной, по которой она продолжала жить. Способ, при котором есть опасность взрыва, ей и пробовать не хотелось.
— Но… для угрозы сгодится.
Это вырвалось у неё вполголоса.
Когда посреди правого острова начнётся война, блеф о том, что у них есть такой огромный заряд, казался чем-то, что можно попробовать и против империи.
