* * *
Встреча с Педжином была назначена на двадцать первое ноября.
Эйприл направилась в порт Рунос, чтобы отправиться на остров рода Рагнар.
Что сказать Педжину при встрече, она пока не придумала. Стоило снова вспомнить, что он сделал ей предложение, как решимость встретиться с ним пропадала.
И всё-таки хотелось увидеть.
В разлуке появилась тоска, и она думала, что лучше уж встретиться и поговорить.
Когда она прибыла в порт Рунос, люди её приветствовали. Эйприл поздоровалась и вошла во флигель.
Там Эйприл посмотрела на платье, которое принесла и разложила госпожа Ив, и сделала озабоченное лицо:
— Ехать в таком нарядном… это правильно?
— Разве это не разумеется? Вы встречаетесь впервые за полгода, надеть что попало нельзя.
Госпожа Ив попеняла ей и, глядя на платье, вздохнула:
— И что же это такое: платья только бесцветные.
— Я покупала их для дела… Но, говорят, в империи бесцветное означает благородство?
— Чужие обычаи меня не касаются.
— Это верно.
Эйприл согласилась и кивнула.
Так они выбирали платье, и наряжаться закончили уже поздней ночью.
Отправляться предстояло на корабле, что рассекает ночное море. И вот, придя в порт и ожидая корабль, Эйприл, стоя на пристани, заметила, что свет маяка задвигался.
Логан, стоявший на пристани вместе с Эйприл, с испуганным лицом спросил:
— Это… отчего он так?
— Это значит, что заходит иностранный корабль.
Маяк зеркалом направлял сильный луч вдаль.
Тем, кто был внизу, на ровном месте, ещё ничего не было видно, но одно было ясно: там, куда доходит этот свет, есть корабль.
Логан спросил:
— Может, это сторожевой корабль?
— Нет, о сторожевом корабле имперской полиции я предупредила заранее. Если бы шёл он, никакого сигнала не было бы.
— Тогда…
— Или чужое торговое судно.
— Или пираты.
Пробормотав это, Логан перевёл взгляд туда же, куда смотрела Эйприл.
Вооружённые рыбаки мгновенно стеклись в порт.
Логан с большим впечатлением смотрел, как слаженно движутся рыбаки порта Рунос.
Они были быстры и точны. Они прекрасно знали, когда и куда им идти.
Вдобавок откуда-то появились корабли — не понять, рыбацкие или флотские, — и двинулись к иностранному судну, обнаруженному маяком.
Раз послали торговое судно, то в появлении пиратов, почуявших запах денег, не было ничего особенно удивительного.
А главное, весть о том, что здесь угрожает Раса, разносилась далеко за море. Правый остров сейчас легко становился мишенью.
Пока рыбаки, крепко сжав оружие, ждали, судно постепенно приближалось. И тут маяк снова подал зеркалом сигнал. Сигнал, означавший «спокойно».
Только тогда рыбаки с облегчением опустили оружие.
— Ох, напугали.
— Что за переполох среди ночи… Госпожа, вам видно, что за корабль?
Когда один из рыбаков спросил в сторону пристани, Эйприл покачала головой:
— Не видно. Но, похоже, и не рыбацкий. Судя по свету маяка.
— И не говорите. Не рыбацкий, не пиратский… торговый, что ли?
От этого бормотания рыбака Эйприл замерла и обернулась к Логану.
У него тоже глаза стали круглыми — он только теперь понял.
Немного погодя рыбацкое судно с флотскими привело на буксире два иностранных судна.
Чем ближе они подходили, тем растеряннее становились лица рыбаков от их размеров.
К счастью, порт Рунос был огромным, и суда вполне могли войти. На судах был флаг Лиуру — страны, соседней с Поланой.
Один из сошедших с корабля торговых людей заметил Эйприл и радостно подошёл.
Торговец и переводчик бодро с ней поздоровались:
— Мы думали, что придётся ехать до самого поместья Рунос, и очень рады встретить вас прямо в порту. Мы приехали сюда по рекомендации капитана Ирсы.
— А, вот как.
Эйприл только тогда с облегчением улыбнулась.
Логан по часам видел, что срок встречи с Педжином проходит, но понимал, что в таком положении ничего не поделаешь, и не торопил её.
Лиуру была страной, от которой правый остров с большой вероятностью мог получить военную помощь. Бо́льшая часть чужой валюты, которую скупала Эйприл, была валютой Лиуру.
Эйприл проводила их во флигель. К счастью, еды, чтобы принять гостей, хватало.
Пока готовили им постели, Эйприл угостила лиурского торговца чаем.
Прихлёбывая горячий чай, переводчик сказал:
— Правда, очень, очень холодно.
— И не говорите. Но на ночь мы устроим вас так, чтобы было достаточно тепло.
— Благодарю. А приехали мы сюда вот зачем.
Переводчик дослушал слова торговца, кивнул и сказал Эйприл:
— Потому что есть долг, который надо вернуть.
— Долг? Роду Рунос?..
— Да, прежний глава дома Рунос кое-что вложил.
Только тогда Эйприл вспомнила о векселях, которые когда-то показывала ей Милле, — тех, что разошлись по дальним странам и не были получены. Среди них наверняка были и лиурские.
Эйприл ответила:
— Припоминаю. Кажется, там было написано: один корабль.
— Верно. Один корабль.
Переводчик кивнул и указал на суда.
Эйприл замерла и обернулась к кораблям.
— Один корабль?..
— Да, мы приехали его отдать. Все эти семь лет связи не было, и вернуть мы не могли. Одолженный корабль и проценты. Возвращаем. И напоследок мы хотим права на распространение «Кнока» в Лиуру.
Когда переводчик закончил, торговец открыл сумку, полную денег, и что-то сказал.
Переводчик перевёл:
— Мы привезли лиурские деньги. Похоже, вы предпочитаете деньги золоту. Наш представитель тоже считает, что золото — не деньги. Деньги — только деньги.
Эйприл сама того не заметив улыбнулась и кивнула в знак согласия.
Корабль, проценты и деньги для переговоров о правах на распространение «Кнока» легли на стол.
В итоге маленький клипер привёл за собой корабль.
Она смотрела, как один за другим зажигаются маяки рода Рунос, разбросанные по свету.
Она думала, что в роду осталось одно её имя, а оказалось, что это не так.
Род Рунос был повсюду.
Это была не точка и не плоскость, а линия. По этой линии шло непрерывное плавание.
К тому же то, что лиурский торговец спешно приехал вернуть корабль, во многом объяснялось правами на «Кнок».
Только ценный товар удерживает эту линию. А потому она думала, что должна добиться обхождения, соответствующего этой ценности.
* * *
Флигель Рагнаров был отменным местом.
Не таким холодным, как правый остров, но и не таким тёплым, как левый. Шёл первый снег.
В назначенный день Эйприл в итоге не появилась, и только на следующее утро Педжину доложили, что Эйприл разговаривает с торговцем, сошедшим с иностранного судна.
В итоге ему пришлось выбрать запасной ход: сесть с Лианом у флигеля и удить.
Лиан, тревожась за настроение Педжина и косясь на него, в конце концов не выдержал:
— Педжин, я хотел просто оставить тебя в покое, но больше не могу. Ты знаешь, сколько раз уже дёргался поплавок?
— Я тоже видел.
— Скажу на всякий случай, вдруг ты не знаешь: рыбалка — это когда, если поплавок задёргался, ещё и удочку поднимают.
Когда Лиан сбоку и утешил его, и поддел, Педжин рассмеялся. А потом откинулся на рыбацком стуле, обернулся к нему и сказал:
— За меня не тревожься. Дело-то понятное. Может ведь и не приехать. Наоборот, раз причина ясная, обидно меньше.
Глаза Педжина, говорившего это, Лиан находил по-настоящему прекрасными.
Сколько ни смотри на него, а бывали минуты, когда становилось удивительно, как это в мире вообще существует такое создание. Сегодня, под холодным лунным светом, Педжин был как раз таким.
Не верилось, что с таким лицом он всего лишь любит без ответа и одиноко ждёт жену, на которой женился по расчёту.
Педжину надоела рыбалка, и он ненадолго закрыл глаза.
Неудача любви.
Педжин думал, что, даже приедь Эйприл сегодня, это будет не потому, что она его хочет.
Его любовь всегда была неудачей.
Пока он так сидел с закрытыми глазами, Лиан его встряхнул:
— Педжин, иди спать.
— Можно и не спать. Я в незнакомых местах не сплю.
— Даже прямые потомки императорского дома не такие, как ты.
— Знаю. Это у меня болезнь.
Он пробормотал это, но, похоже, пора было заканчивать, и он прибрал за собой и поднялся.
Педжин изо всех сил старался вымотать тело. А потом проглотил несколько снотворных таблеток и лёг в постель, но тяжесть собственного сердца была ему не по силам.
Хотелось вырвать его и швырнуть в море. Хорошо бы вовсе перестать что-либо чувствовать. Отчего человеку так горько оттого, что он занимается какой-то там любовью.
И, когда он с такими мыслями еле-еле уснул от снотворного.
Послышался голос, который звал его, встряхивая.
— Педжин.
— …
— Я знаю, что опоздала, но всё-таки вставай.
Только осознав это, Педжин понял, что этот голос звучит наяву.
Он торопливо поднялся, обернулся — и встретился глазами с Эйприл.
Он застыл, потеряв дар речи, а Эйприл, примчавшаяся впопыхах, чуть улыбнулась и сказала так, будто они виделись вчера:
— Впервые за полгода…
Педжин, не дав ей договорить, обхватил Эйприл за талию.
