* * *
Финн Терс понравился Эйприл с самого начала. Оттого что он назвал её хозяйкой. А это значило, что он признаёт её владелицей земель Рунос.
Эйприл поставила перед собой пиво, привезённое незваным гостем. Бауман, едва приняв бочонок, отнёс его в прохладное место, и пиво было холодным, от чёрного солода пахло кофе. Пиво было отменное.
Эйприл восхитилась:
— Вкусно.
— Да.
Он ответил так же коротко, а потом низко поклонился:
— Госпожа хозяйка, позвольте мне первому извиниться за невежество моих односельчан.
— …
— Я не прошу прощения. Просто, правда, простите.
Эйприл пристально смотрела на Финна Терса.
Виновные молчали, а извинялся другой.
Он не вымаливал прощения, а каялся в том, что молча смотрел на тех, кто её оскорблял, — и оттого Эйприл, наоборот, стало любопытно.
— Зачем вы извиняетесь? Я и так сказала, что портом Рунос можно пользоваться, и заброшенными домами тоже. Извинениями вы ничего не выгадаете.
— Да, я и не ради выгоды. Просто и правда так…
Эйприл, не отвечая, села и отпила ещё пива. И на второй раз пиво было отменное.
Оттого ли, что она захмелела, или оттого, что услышала извинения, но её охватило желание с кем-нибудь поговорить.
Эйприл заговорила:
— Хорошо. Ваши чувства я приму к сведению.
— Да, госпожа хозяйка.
— Но я не святая, и оставлять безнаказанными тех, кто меня оскорблял, не собираюсь, и жить ради других не гожусь.
Эйприл холодным голосом продолжила:
— Понадобится — воспользуюсь, нет — так нет. За сведения о лодках спасибо. Тем более что сейчас ради отплытия я собираю и обучаю много ремонтников. Это будет им кстати для упражнений.
Сказав это, Эйприл, судя по всему, ещё не всё договорила, и Финн Терс стал ждать её следующих слов.
Помолчав какое-то время, Эйприл сказала:
— Рыбаков приезжало немало, но извинения я слышу впервые.
— Вот как?
— Обычно угрожают.
Только услышав это, брошенное Эйприл как бы между прочим, Финн Терс понял, отчего его столько раз обыскивали по дороге в дом.
Эйприл отпила ещё тёмного пива и спросила:
— Кстати, а как сделать, чтобы его поставляли и дальше?
— Это пиво понемногу варит моя старшая сестра. Я передам ей, что вы спрашивали.
— Скажите ей, чтобы наведалась в порт Рунос. Морякам, думаю, понравится.
На том разговор и кончился, и Финн Терс вышел из поместья Рунос.
Он вздыхал, и как раз тогда — в точности как говорила Эйприл — несколько рыбаков перешли границу владений Рунос и поднимались на холм. По тому, как они шли, сжав кулаки и пыхтя, было видно, что злы они не на шутку.
Они заметили опрятно одетого Финна Терса и оглядели его сверху донизу, пытаясь понять, рыбак ли он. А потом спросили:
— Ты тоже к этой ведьме приехал?
— Ну да, а что.
— Говорят, в порту нельзя селиться? Наговорили, будто примут любого, а сами вот так человека оглядели — и отказали! Что это, людьми играют? Мы такой путь проделали!
— Никто вам не отказывал. И вы всё «ведьма» да «ведьма» — а доказательства есть?
— Так мы за ними и идём!
— За доказательствами?
Финн Терс хмыкнул. Он подумал, что, назвав себя не святой, Эйприл поскромничала.
Он сказал:
— Будь я хозяином владений Рунос — вот так, с пустыми руками, явились бы ко мне требовать, я бы вас забил насмерть.
— Что, что ты сказал?
— Вы думали, этот дом даёт что-то по доброте? Рунос вкладывают тогда, когда ясно, что́ они получат, — уж моряку это знать бы надо.
— …
— Хозяйка сменилась — а род Рунос разве переменится? Да и как это те, кто кормится морем, лезут на Рунос?
Финн Терс резко повернулся, подошёл к Бауману, стоявшему на крыльце с заложенными за спину руками и злобно смотревшему на новых гостей, и сказал:
— Почтеннейший, дайте, если есть, удочку какую. Гнать этих.
— Я по строительной части, удочек не держу, а вон там инструмент.
Бауман сказал это и кивнул подбородком на инструменты, которые в погожий день как следует просушивал.
— Живо убирайтесь!
Финн Терс взял пилу и, размахивая ею, прогнал рыбаков.
Те, кто кормился морем, и род Рунос были друг другу нужны.
Встретившись с Эйприл наяву, он стёр и последнее оставшееся сомнение — будто она виновница тумана и, может быть, ведьма.
На этом месте осталось только сожаление да чувство вины.
Раз уж выпал такой день, Финн Терс принялся выкладывать за один день всё, что говорил обычно за год.
— Люди рода Рунос всегда пеклись о кораблях! Зачем им растить туман и убивать вас! Что они с этого получат! Дурни вы, если стало видно, что не так, — так признайте! А то к ошибке ещё и правду приплетают!
Снаружи было шумно, и Эйприл, шедшая в кабинет главы дома, выглянула наружу.
Финн Терс продолжал кричать:
— А если здешняя хозяйка не ведьма! Как вы будете расплачиваться за то, что оскорбляли её, что вы тут буяните! Жизнью, что ли, заплатите? А? Заплатите?
Оттого ли, что обычно он говорил мало, но после нескольких выкриков он уже охрип.
Эйприл пристально смотрела сверху на Финна Терса.
Она и дальше собиралась считаться ведьмой. Ведь то, чтобы Педжин занял в империи важный пост, было для неё важно.
Но, с другой стороны, Эйприл нужно было и проверить, готовы ли люди герцогства, кроме неё самой, противостоять империи.
Она хотела свободного рыночного соперничества.
А для этого нужно было полностью освободиться от империи экономически.
Обратив во врагов всех людей герцогства, этого желания не исполнишь. К счастью, изредка находились те, кто вот так вставал на её сторону.
Ей это казалось удивительным.
* * *
В герцогстве началась пора поступления, и двое детей, что резвились в доме Рунос, тоже собрались в школу.
Ханна незаметно сравнялась ростом с Эйприл, а Фред был чуть выше.
Предсказание Баумана, что оба, если судить по родителям, вырастут очень крупными, понемногу сбывалось.
Ханна и Фред нарядились в школьную форму к первому дню.
Фред с умоляющим лицом сказал Ханне:
— Ты ведь будешь со мной играть? Не играй только с другими…
— Хорошо, не тревожься.
Разговаривая так, они выбежали на крыльцо.
Бауман, твердивший, что уж в первый день надо поехать вместе с ними, грузил вещи в карету, а Эйприл их ждала.
Она тоже собиралась оставить поместье на Каяни Мэроу и до дня отплытия жить в порту Рунос. И школа была далеко от поместья Рунос, и Эйприл не было бы дома, — так что решили, что оба ребёнка будут жить в пансионе.
Всего три месяца, но для них это был самый долгий срок разлуки с тех пор, как они встретились.
Фред, живший с дедом и бабкой, переносил это куда легче, а вот Ханна — иначе. Для девочки поместье Рунос стало целым миром, и в средоточии этого мира всегда была Эйприл Рунос.
Ханна боялась, что расплачется, если посмотрит Эйприл в лицо, и потому опустила голову и глядела в пол.
Эйприл сделала вид, что этого не замечает, и сказала:
— Учись как следует. И будь здорова.
Она сказала только эти две вещи и кивнула Бауману, чтобы забирал детей.
Бауман сказал:
— Ну, поехали.
И тут Ханна бросилась к Эйприл.
Ханна, не замечая, что доросла до роста Эйприл, обняла её за талию и уткнулась лицом ей в грудь, как совсем маленький ребёнок.
— Я не пойду в школу. Я останусь с вами.
Эйприл не стала попусту её отчитывать. Она знала: говори не говори, а в школу она всё равно поедет.
Эйприл тихо закрыла глаза и сказала:
— Мне было хорошо оттого, что ты есть.
Не появись эта девочка вдруг в её владениях, вынести эту жизнь было бы трудно, думала Эйприл.
Всякий раз, когда её накрывало унынием, она вспоминала об этой девочке, что была в доме. И после этого прервать свою жизнь уже не могла.
Тогда это давило, а теперь, уцелев, она была благодарна за то, что рядом была Ханна.
Ханна была из тех, кто отвечает на доверие, а потому знала ответ на слова Эйприл:
— Я поехала! Приеду на каникулы!..
— Да, увидимся на каникулах.
Эйприл простилась так и отправила детей.
