На следующее утро Бауман, открывший дверь приехавшей в дом Рунос Криц, поздоровался с озабоченным лицом:
— А, госпожа Криц. Наконец-то вы к нам.
— Да, мне сказали, что вчера профессор Рам передал отчёт. Если в отчёте есть трудные места, я хотела объяснить… А что, у вас что-то случилось?
Когда Криц, заметив его мрачное лицо, спросила, Бауман, будто того и ждал, посетовал:
— Да этот самый отчёт. Она и так всю ночь читала письмо, что прислал господин старший комиссар, а остаток ночи просидела над этим отчётом. И почему наша госпожа так не заботится о своём здоровье.
Раз нашёлся слушатель, Бауман принялся тяжко вздыхать и продолжил:
— Она молода, оттого хоть столько и держится, а мне страшно: а ну как и вправду заболеет.
Даже посреди этих тревог он спросил Криц, завтракала ли она, и ушёл готовить завтрак для неё и Эйприл.
Потом Криц вошла в спальню Эйприл и спросила:
— Говорят, вы всю ночь не спали?
От её слов Эйприл, поднимавшаяся с постели, от головокружения оперлась о стол.
Криц, увидев это, всё же сказала как о пустяке:
— Что ни говори, старшие уж больно тревожатся о здоровье.
— И не говорите. Как будто я сама не разберусь.
Эйприл успокоилась от того, что жаловаться Бауман стал именно Криц — человеку, дальше некуда от нравоучений.
Жила кое-как скорее уж Криц. Тут и сравнивать было нечего. Криц любила и выпивку, и сигареты, и даже азартные игры.
С такой точки зрения у Криц было мало прав отчитывать других за образ жизни, да и намерения такого у неё не было.
Немного погодя Бауман принёс блины, и обе за завтраком начали совещаться.
Эйприл, разрезая блин, сказала:
— Я прочитала отчёт: похоже, пока нет ни способа добывать одну только нефть, ни способа безопасно использовать залегающий вместе с ней природный газ.
— Да, но опыты ведутся с разных сторон. Способ мы найдём. Хоть и не скоро.
— Вот как.
Эйприл кивнула, откусила блин, отпила кофе и отложила приборы. И, посмотрев Криц в лицо, сказала:
— Насчёт добычи нефти. Говорят, один из неудавшихся способов может вызвать большой взрыв.
— Да, примени мы этот способ — всё поместье взлетит на воздух. Такой способ добычи попросту непригоден.
Говоря это, Криц сдвинула брови.
С Эйприл они работали вместе уже довольно давно.
Пока делали напиток на винокурне и доводили его до товара, они с ней и правда переговорили о многом. А потому Криц поняла: Эйприл завела сейчас эту тему не затем, чтобы сказать «давайте откажемся от этого способа добычи».
Эйприл спросила:
— А этот взрыв — какого размера, по-вашему?
— Самый большой из тех, что можно устроить на правом острове. Сложите всё оружие, какое у нас есть, умножьте в несколько раз — такого взрыва всё равно не выйдет.
— Вот как.
Она кивнула и намазала на блин на редкость кислое, как это водится на правом острове, малиновое варенье и отправила в рот.
Проглотив ещё кусок, Эйприл продолжила:
— Владения Рунос — ключевое место этого острова. Единственное, по сути, ущелье, через которое можно перевалить тот хребет, примыкает к этим владениям.
— Да…
— Если во время войны бежать через тот хребет на восток правого острова, войску Расы непременно придётся пройти через эти владения. Раз это знаю я, то император Расы, разумеется, знает тоже.
Криц заворожённо смотрела на Эйприл, которая объясняла это с обычным лицом и обычным голосом, а потом опомнилась, сообразив, что надо бы отозваться:
— И что же?
— Я подумала, не станут ли слова, что, если войско Расы ступит на эту землю, всё будет взорвано, для них достаточной угрозой.
— Похоже, что станут.
Криц вспомнила, как Эйприл вместе с Педжином взрывала место венчания.
Из того взрыва Эйприл, похоже, вынесла некое понимание.
Взрыв — предельно разрушительное действие. Химическое и физическое. Плод науки, которую всё это время изучала Эйприл.
Криц знала, что Эйприл выдержала семь лет заточения, начавшегося сразу после гибели родителей, только ради восстановления дома Рунос.
Это поместье было причиной, по которой она держалась, силой, что позволяла держаться, и пространством истории, где остались все следы её жизни.
От того, что она помышляет угрожать императору таким драгоценным для неё пространством, пробирало холодом.
То ли Эйприл прочла лицо Криц, но она улыбнулась:
— Я ведь не собираюсь взрывать на самом деле. Речь всего лишь о возможности.
— Госпожа глава дома.
— Да.
— Раз возможно, значит, вероятность осуществления, пусть и крайне малая, существует.
— Наверное, так? Иначе ведь угроза не состоится.
Тогда Криц спросила:
— Но, знаете, угроза-то выйдет…
— Выйдет, но?
— Угрожать другим тем, что так дорого вам самой… не слишком ли это опустошительно для вас?
На её тяжёлый вопрос Эйприл ровно ответила:
— Вы ведь знаете, как дорого мне это поместье. Такого не случится. Ни за что. Это место… для меня всё равно что всё. И не только для меня: и для моих родителей, и для их родителей это место было всем. Я сберегу своё поместье.
— Только опыт, верно?..
— Да. Одного опыта довольно.
К тому же у Эйприл была важная причина, по которой она ни в коем случае не могла осуществить этот замысел со взрывом.
Это было связано и с жизнью Педжина.
Эйприл, однако, прекратила разговор на эту тему и вернулась к завтраку.
И, когда завтрак с обычным набором блюд продолжался, в спальню вбежала Ханна, которой полагалось быть в школе:
— Барышня! Беда!
— Что? Что случилось?
Эйприл испуганно поднялась.
Не случилось ли чего с Фредом, — испугалась она заранее, а Ханна быстро продолжила:
— На южном побережье снова начали добывать нефть, империя!
— Что?
То, что имперские предприниматели обосновались на южном побережье, было делом давним.
Только грунт там был настолько опасным, что почти все, предвидя убытки, оттуда ушли. И вот пришла весть, что там снова начали добывать нефть.
Эйприл от нелепости снова села на стул, а Криц осторожно ей сказала:
— Если так… ту угрозу, о которой вы говорили, придётся рассмотреть в первую очередь.
Эйприл обернулась к ней. И молча кивнула.
* * *
Педжин ощущал немалую растерянность оттого, что дело из-за одной полученной им пощёчины так разрослось.
Он встретился с генеральным комиссаром, начальником полицейского управления империи Раса, Лесли Рагнаром.
Лесли, дядя Лиана Рагнара и глава рода Рагнар, сел напротив Педжина и налил ему чаю.
Лесли Рагнар спросил:
— Его Величество тебя ударил?
— Это правда, но ведь не первый же раз. Не понимаю, почему теперь я, человек занятой, и вы, господин начальник, человек ещё более занятой, должны об этом говорить.
— Потому что ты больше не просто мальчишка.
Педжин, кладя в чай сахар, пытался пропустить слова Лесли Рагнара мимо ушей. Но тот продолжил, и его рука остановилась.
— Ты полицейский, ближе всех стоящий к тому, чтобы стать следующим начальником управления. А главное — ты полицейский, которого больше всех любят граждане империи. Поднять руку на такого, как ты, почти то же, что поднять её на всю полицию.
— Не знал, что я настолько важен.
Педжин сам того не заметив усмехнулся и посмотрел на чай, который от избытка сахара едва не переливался.
Он продолжил:
— И что с этого можно получить от императорского дома?
— Извинения. Частные.
Официальных извинений, судя по всему, добиться было всё-таки трудно.
Педжин с недовольным лицом снова заговорил:
— Этого мало. Его Величество говорит, что теперь начнут добывать нефть на южном побережье герцогства. Пусть это и может дать доход в краткий срок, но в долгом счёте опасность беды слишком велика. Так что нельзя ли этому помешать?
— Поговорить я могу.
— Да, тогда… поговорите, прошу вас.
Пока они беседовали, в гостиную стремительно вбежал один из полицейских чинов. И положил перед каждым из них по экземпляру газеты, ещё не вышедшей в свет.
Оба посмотрели на статью на всю полосу газеты правого острова и сделали разные лица.
Лицо начальника управления перекосилось, а Педжин рассмеялся.
«Поместье Рунос как оружие… дом Рунос намекает на возможность взрыва поместья в случае войны».
