Эйприл, вышедшая посреди совета проверить состояние Педжина, осталась на месте и после того, как Логан вернулся внутрь. Педжину, который, получив поцелуи в обе щеки, всё равно не удовольствовался, она знаком показала наклониться ещё ниже. Тогда Педжин с подозрением спросил:
— Зачем? Ударить хочешь?
— Не ударю. Я что, каждый день тебя мучаю?
— Ага, каждый день мучаешь, каждый.
Педжин говорил это, а сам наклонился ниже, и Эйприл обхватила ладонями его щёки. А потом мягко прижалась лбом ко лбу и пробормотала:
— Не ходи на войну.
— …
— Не ходи. Ты слабый. Драться совсем не умеешь. От того, что тебя одного не будет, в силах ничего не изменится.
Педжин, слушая её, тихо рассмеялся. А когда она отняла лоб, тут же обхватил Эйприл обеими руками за талию, будто не желая расставаться.
Эйприл, притянутая к нему, продолжила:
— Правда. Я всерьёз.
— Знаю. Что ты сильно за меня тревожишься. Но ты ведь знаешь. У меня есть вина.
От его слов Эйприл замерла. Педжин ненадолго закрыл глаза.
— Мне и самому хочется забыть об этом… но то, каким ты родился, никак не переменишь.
И, снова открыв глаза, он всмотрелся в лицо Эйприл и продолжил:
— Зато я ни за что не умру. Ты ведь и сама знала, что я в конце концов пойду на войну, и потому расставила убежища на всех дорогах к Рунос. Верно?
Педжин был прав.
Эйприл знала, что Педжин в конце концов пойдёт на войну.
Это было доказательством его существования. Сейчас Педжин взглядом просил у неё позволения, но выбор, доведший до этого, был его решением. Эйприл сказала будто про себя:
— От тебя нет пользы. На войне…
— Да, какая уж польза от меня одного.
Педжин подыграл Эйприл и улыбнулся:
— И всё-таки. Раз я однажды получил прощение у тебя, мне хочется получить его и у здешних людей. Ты не знаешь. Чем было для меня твоё позволение вернуться на правый остров… что оно значило в моей жизни.
— …
— Благодаря тебе я тогда был по-настоящему, по-настоящему счастлив.
Эйприл долго вздохнула. Но тут же через силу улыбнулась:
— Останься ты в Расе, ты был бы в безопасности. И всё равно?
— В безопасности я бы спятил от тоски.
Педжин пожал плечами и улыбнулся вслед за ней:
— Мне лучше быть в опасности с тобой, чем в безопасности. Спроси меня сто раз — отвечу так же.
Эйприл кивнула. Но улыбнуться больше не смогла и пробормотала:
— Нет ли чего-нибудь разбить? Мир мне так противен, что хочется что-нибудь разбить.
— Что тут бить, отчего человек такой разрушительный?
— Так это из-за тебя. Будь ты здоров, я бы меньше тревожилась.
Педжин хотел было сказать что-то ещё в ответ попрекавшей его Эйприл, но решил не надо. Дыхание Эйприл дрожало, и не заметить, что она давит в себе много боли, чтобы позволить ему пойти на войну, было невозможно.
Педжин всегда думал, что из всех дарований Эйприл самое поразительное — терпение. Она умела сдерживать себя ради того, чего хотела. Он почти не видел, чтобы Эйприл вышла за пределы этой сдержанности.
И потому и сейчас она не удерживала Педжина, уходящего на войну. Как всегда, терпеливо снося…
Педжин обратился к ней:
— Эйприл, знаешь что.
— Да.
— Я хочу стать взрослым, как ты.
От этих слов Педжина Эйприл усмехнулась:
— Хоть мы и ровесники?
— Да. И всё же.
— Почему?
— Ты ведь хорошо терпишь.
Слова Педжина о терпении казались неясными — похвала это или нет, — и Эйприл слегка сдвинула брови. Педжин добавил:
— Внутри у тебя разор, а ты в итоге терпишь ради цели. У каждого своё представление об идеале, но для меня внушительный человек — вот такой. Тот, кто умеет терпеть. У кого желание велико, а оттого и сдержанность сильнее.
Мягкий ветер, из которого ушла самая холодная сила, скользнул по волосам Педжина.
— Я всегда становлюсь взрослым чуть медленнее тебя… но в конце концов я расту, глядя на тебя, и однажды стану взрослым, похожим на тебя.
От слов Педжина Эйприл медленно и слабо улыбнулась. Дрожь её унялась. Ей хотелось выглядеть перед ним внушительной взрослой.
— Поняла. Подожду.
— Можешь и не ждать. Я сам дойду.
Педжин сказал это и кивнул подбородком в сторону зала — мол, вернёмся. Оба вернулись в зал.
* * *
После того как Педжин вышел из зала вместе с Эйприл, среди оставшихся один за другим стали выказывать недовольство его невнятным ответом.
— «Обдумаю»? Это весь ответ?
— Короли прежнего королевства Райне, когда начиналась война, садились на самого быстрого коня и шли впереди всех. А тут всего лишь «обдумаю»…
Ответственность в конце концов ложилась на того, кто оставался. В именах братьев Диеус в середине у обоих оставался след королевства Райне, и все стрелы обращались на Педжина Диеуса, что был перед ними.
Полу хотелось вмешаться и сказать хоть что-нибудь, защищая Педжина. Хотелось убедить их: снаружи наступает враг, время ли грызться внутри?
Но руку Пола схватил Логан. И покачал головой. Это значило, что, если здесь заступятся люди Педжина, особенно полицейские, это ему не поможет.
Пол ненадолго заколебался, но от удержания Логана снова сел. А сев и остыв, понял, что, брось он мысль, которую ещё толком не привёл в порядок, стало бы только хуже.
Потом Пол вспомнил, что этот не склонный колебаться Логан, выйдя следом за Педжином, впервые за долгое время разозлился. Неизвестно, что это было, но хорошо, что я этого не увидел, — подумал он.
А когда он увидел явно посветлевшее лицо Педжина, вернувшегося в зал, он уверился в этой мысли ещё больше. Он шепнул Логану:
— Спасибо. Мне почему-то кажется, что ты избавил меня от того, чего видеть не хочется…
— Раз понимаете, за что благодарить, и хорошо. Вы мне должны, вот правда.
Логан всё ещё фыркал и ворчал.
Как бы там ни было, настроение Педжина легко поднялось, но бремя наземного боя от этого не стало легче.
Сразу после того, как он вернулся вместе с Эйприл и сел, Педжин заговорил:
— Я знаю, что мой ответ «подумаю» вас не удовлетворил.
Сказав это, он оглядел зал, напоследок посмотрел на Эйприл и продолжил:
— Но я человек, который ничего не может без позволения жены, так что мне нужно было позволение главы дома Рунос.
От слов Педжина Эйприл замерла и хлопнула его по руке. А Педжин как ни в чём не бывало продолжил:
— Я пойду на север. И, чтобы войско Расы не вошло внутрь этого острова, задержу его ценой своей жизни.
У Пола на миг оборвалось сердце, но он лучше всех знал, что, раз Педжин решил, остановить его нельзя.
От ответа Педжина те, кто твердил о его законности, притихли, и Пол сам того не заметив всмотрелся в лицо Эйприл.
И когда совет возобновился, лицо у неё было спокойным, и чувств прочесть было нельзя. Пол, по себе рассудив, что она отчаянно скрывает смятение чувств, тихо сходил, взял немного сладкого печенья и поставил перед Эйприл. А когда сел, Педжин посмотрел на него с недовольным лицом, а Эйприл улыбнулась. Она тихо смотрела на тарелку с печеньем, а потом заговорила:
— Педжин пошёл бы впереди и без предательства Миллера.
От её слов люди в зале обернулись к Эйприл. Она взяла печенье и разломила пополам. И, положив в рот, как следует прожевала и запила чаем.
Все, кто был там, догадались, что Эйприл не договорила, и всё то время, пока она ела печенье, просто её ждали. Это долгое время, которое она себе позволила, было доказательством власти рода Рунос. И вместе с тем выражением её гнева на тех, кто посмел испытывать её мужа.
Допив так и чай, Эйприл продолжила:
— Пока вы сидели сложа руки перед войной и шли за Миллером, у которого не было ничего, кроме законности, Педжин вернулся на родину. Так что, даже не потребуй никто из здесь сидящих доказательств, он доказал бы сам. Уж больно вы нетерпеливы.
В говорившей это женщине проступала та самая госпожа дома Рунос. Министры и генералы в зале, помнившие грозный взгляд и нрав той госпожи, не смогли даже посмеяться над словами Эйприл, законченными в шутливом тоне.
Пол подумал, что хорошо, что он не полез. Одно слово главы дома Рунос — и дело улажено. Такой поддержкой она пользовалась.
Совет был недолгим. Вместе с Педжином полицейские отправились на север.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/osobnyak-zhdyot-vesnu-941cac
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
