Педжин застыл, потеряв дар речи. Тут снаружи послышался голос:
— Ваше Высочество, восемь часов.
Это был тот самый час, до которого он сказал, что отдохнёт, потому что нехорошо себя чувствует, и вернётся. Педжин для начала отозвался наружу:
— Скоро выйду.
— Да, слушаюсь.
Педжин снова посмотрел на Эйприл. Но то ли оттого, что их только что прервали, вернуться к недавнему разговору сразу было трудно.
К счастью, Эйприл вернула его на место:
— Если взрывать завод под поместьем, то кто это сделает?
— Ну…
— Ты ведь поручишь тому, кто, по-твоему, надёжен и кому не жаль умереть.
— Так и есть.
— Есть кто-то, кроме тебя?
— Нет…
— Вот видишь, потому и не хочу.
Перед твёрдостью Эйприл Педжин невольно вздохнул:
— Ты не хочешь победить? Другого способа нет.
— Если другого ответа нет, сначала найди способ, как тебе уцелеть. До тех пор не соглашусь. Как-нибудь… давай искать любой способ. Я ведь для этого и отдала твои деньги в университет. Пусть найдут способ.
— Это-то так.
Педжин сам того не заметив согласился, и Эйприл продолжила:
— Сначала обеспечь свою безопасность. Спрячься за тем хребтом или садись на корабль и жди хоть на ближнем острове.
— Ты предлагаешь мне бежать?..
— Нет. Я говорю: живи.
— …
— Я говорю: непременно живи.
О страхе Эйприл перед смертью близких он знал. И всё же, когда она отозвалась сильнее, чем он ожидал, растерянный Педжин сделал озабоченное лицо.
И потому, чтобы её убедить, он сказал:
— Надо хорошенько подумать. Сколько ты потрудилась, чтобы дойти до этого. Чтобы зазвать сюда чужеземных купцов…
— Да, потрудилась. Но в конце концов, чтобы зазвать сюда чужеземных купцов, надо было остановить завод. И спиртное было бедой, но, останься такое опасное природное явление, как туман, чужеземные купцы сюда не приехали бы. А остановил тот завод ты. Ты сделал это, покалечив себя.
И, прежде чем Педжин успел придумать, чем ещё её убедить, Эйприл назвала его по имени:
— Педжин.
— Да.
Педжин с растерянным лицом отозвался будто про себя и заметил, что Эйприл слегка улыбается. Эйприл продолжила:
— Я ведь сказала, что тебе можно вернуться на правый остров.
— Сказала.
— Это ведь значит, что я тебя простила. И за то, что ты меня обманывал, и за то, что ты человек рода Диеус.
— Но твои родители меня не простят.
Педжину по-прежнему случалось видеть во сне родителей Эйприл. Они не могли его простить и допытывались, зачем он смущает их дочь.
На его слова Эйприл фыркнула:
— Разве прощаю не я?
И продолжила твёрдым голосом:
— Раз я простила, какое мне дело, кто что скажет? А главное, родители всегда на моей стороне. В конце концов они послушают моё решение.
Эйприл была уверена в этой любви. И Педжин эту уверенность понимал. Кто же не знал, как сильно прежние глава дома Рунос и его жена любили своё единственное дитя?
Эйприл продолжила:
— Я не говорю, что мой успех не важен. Я говорю, что и ты для меня важен.
От её слов Педжин, у которого лицо само собой понемногу светлело, спросил:
— То есть ты меня прощаешь?
— Уже простила.
Педжину хотелось сказать Эйприл ещё многое. Хотелось больше узнать о чувствах Эйприл. Но времени на долгий разговор потом не было.
— Ваше Высочество, госпожа глава дома. Есть, что сказать перед советом.
Оба тихо вздохнули от голоса, звавшего их. Хотелось попросить ещё немного времени, но снаружи был голос Пола. Значит, весть была из тех, что надо слушать немедленно.
Педжин сказал Эйприл:
— Поговорим вечером.
— О чём тут ещё говорить?
— Слишком о многом. Да и вечером мы всё равно будем спать в одной постели — как бы ни были заняты, разве не найдётся времени на разговор?
Говоря это, Педжин не мог не думать, что жить вместе — вещь замечательная.
Когда Педжин открыл дверь, Пол вошёл внутрь. Он с тяжёлым лицом поклонился обоим и заговорил:
— Дозорные катера установили, что расанские корабли движутся… и направление не в сторону герцогского дворца.
— Не туда?
Море вокруг правого острова было суровым. Даже там, где были порты, при иной погоде войти было трудно, и мест, где с десантных кораблей могло сойти много солдат, было немного.
Местом, отвечавшим всем нужным условиям, было северное побережье. Это море, где Педжин зимой плавал и простудился, было близко к герцогскому дворцу, и оттуда легко было пройти в столицу.
А потому они и ожидали, что десантные корабли войдут через северное побережье, но направление кораблей оказалось не тем. Пол продолжил:
— Бо́льшая часть кораблей идёт к герцогскому дворцу, но те, что готовятся сейчас, судя по всему, с большой вероятностью пойдут на юг.
— Отчего юг…
Пробормотав это, Педжин и Эйприл разом ахнули. А потом Педжин даже рассмеялся:
— От тамошнего императора этого вполне можно ждать.
Аугуст Лилихилл, каким его знал Педжин, был вполне способен составить замысел взорвать южный завод.
На его взгляд, самым большим недостатком императора было то, что он вырос, не зная лишений. Он верил, что всегда прав, и потому единожды выбранное менял с трудом. А если кто-то пытался испортить задуманное, он до одержимости стремился этого кого-то уничтожить.
Такой император дал Педжину по-своему несколько возможностей. И потому он понимал, что для императора выглядит зверем, укусившим кормящую руку.
К тому же то, что они так открыто перегоняют корабли в южный порт, было и угрозой. Ведь для Расы не было ничего радостнее, чем если бы правый остров без всякой войны полностью сдался и безропотно принял все их ограничения. Педжин сказал:
— Наши рыбацкие суда ещё не заметили этого?
— Да, сейчас в проливе лов прекращён, так что рыбаки, скорее всего, ничего не знают.
Если вспомнить, как сильно горожане правого острова всё это время боялись тумана, было ясно, что от одной только вероятности удара по южному заводу настроение всколыхнётся.
Пока оба мужчины тихо вздыхали, Эйприл сдвинула брови и сказала:
— Что вы вздыхаете? Надо немедленно выйти и точно сообщить горожанам. Особенно рыбакам на юге.
От её слов Педжин обернулся, а Пол заговорил:
— Если они узнают, что ударят по южному заводу, это только раздует страх, и в сумятице урон может лишь возрасти. Ведь итог — что горожанам надо уходить — всё равно не меняется, так что пусть сначала уходят…
— Почему это итог не меняется? Мы за это время пережили много туманов. Вам кажется, что этот опыт ничего не значит?
— Это…
— Вы, похоже, слишком долго пробыли на левом острове и забыли, какие люди здесь. Люди правого острова не добрые. Дай им случай — и воровать полезут. Буйные, охочие до выпивки. Неразговорчивые и неласковые. Но.
— …
— Ни трусливыми, ни слабыми они не бывают.
Пол молча выслушал её твёрдые слова и тихо кивнул.
Он знал, сколько предательств и сколько ненависти пережила Эйприл за эти семь лет. И с такой её оценкой людей правого острова Пол не мог не согласиться.
— Да, верно. Я рассудил неверно, госпожа.
Педжин, молчавший из опасения, что машинально станет на сторону Эйприл, заговорил только убедившись, что Пол согласился:
— Тогда, Эйприл, сообщи горожанам сама.
— Почему я? Это ведь твоё дело.
Когда Эйприл посерьёзнела, Педжин покачал головой:
— Я вырос в Расе, и для людей правого острова я чужой. А ты не чужая.
Он изо всех сил старался стереть нежность и высказать мнение с точки зрения дела:
— Пусть ты меня и простила, но это не значит, что меня простили и горожане. Я по-прежнему младший брат Миллера Диеуса, а Миллера горожане ненавидят. А тебе они доверяют и тебя уважают.
Несмотря на эти старания, нежность в его взгляде стёрлась не до конца, и, когда Эйприл с сомнением на него посмотрела, Педжин обернулся к Полу:
— Пол, я так думаю оттого, что слаб перед Эйприл?
Когда Педжин спросил, Пол покачал головой и пожал плечами:
— Вовсе нет. Я тоже согласен.
От его слов Педжин кивнул и сказал Эйприл:
— Так что я хочу, чтобы сказала ты.
От их слов Эйприл поколебалась. Но вскоре кивнула.
Людям правого острова ей было что сказать.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/osobnyak-zhdyot-vesnu-941cac
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
