Никакого добавления о том, доброе ли это дело или дурное — то, что выяснил профессор Рам, — не было. И всё же обоим казалось, что это не только дурная весть.
Эйприл и Педжин стали собираться, чтобы сразу пойти в кабинет, где их ждал профессор Рам.
Пока она сидела на кровати, Педжин, собравшийся первым, видно, не захотел звать слугу и сам принёс одежду Эйприл и стал её одевать. Его руки действовали довольно тщательно, и Эйприл, доверившись, лениво пробормотала:
— Кстати, надо бы поскорее отправить господина Баумана за ущелье.
— Верно, ведь господин Бауман тоже в списке тех, кто должен уйти первым?
— Да. Я и так говорила ему выехать поскорее, а он всё откладывает. У него ведь сердце слабое. Надо было уйти вместе с остальными.
Говоря это, Эйприл, видно, вспылила и недовольно проворчала:
— Что за человек: такой прилежный, а когда дело в его собственном здоровье — всё откладывает? Надо сказать, чтобы сегодня же уехал.
— А мне очень понятно, почему он не уезжает.
От слов Педжина про себя, расчёсывавшего ей волосы, Эйприл подняла голову и посмотрела на него. От этого недоумевающего взгляда Педжин, сдерживая желание её поцеловать, сказал:
— Ты ведь знаешь, как господин Бауман тебя любит. Убедить его уйти, оставив тебя, будет не так легко.
— Ты так думаешь?
— Честно говоря, я уверен. Господин Бауман ласков и мягок только с тобой и с госпожой Ив, а вообще он человек крайне упрямый и твёрдый. Он и в жизни, и в смерти будет с тобой в этом доме. Я его вполне понимаю.
От слов Педжина Эйприл сама того не заметив вздохнула. До сих пор она думала, что, когда он откладывал, говоря, что не готов к дальней дороге, дело в силах.
Оттого она смутно полагала, что, отдохнув, он решится уехать. И, поскольку с ним ехала и госпожа Ив, ей и подавно не приходило в голову, что он не захочет уходить.
Только услышав слова Педжина, она начала тревожиться, что тут, пожалуй, нельзя просто ждать.
Отложив тревогу о Баумане, Эйприл вместе с Педжином направилась к профессору Раму, ждавшему в её кабинете.
— Профессор Рам.
— А, госпожа глава дома, и Его Высочество, к счастью, здесь.
Профессор Рам радушно встретил обоих. Он сначала поздоровался с Эйприл, потом Педжин тоже протянул ему руку, поздоровался и сказал профессору Раму:
— Говорите свободно. Я послушаю отсюда.
Сказав это, он подтащил стул и сел чуть поодаль от них. Это было заявление, что в дело, которое Эйприл и профессор Рам долго обсуждали вместе, он вмешиваться не станет.
Благодаря этому профессор Рам смог чуть свободнее завести с Эйприл разговор о постороннем. Профессор Рам сказал с несколько воодушевлённым лицом:
— Благодарю, что прислали господина Каяни Руноса. Он выдающийся математик.
Услышав, что математиков не хватает, Эйприл сразу попросила кузена Каяни.
Каяни учился математике у прекрасного преподавателя, а об успехах и говорить нечего, — и она подумала, что он может пригодиться. Каяни, собиравшийся на войну, едва получив зов главы дома, не оглядываясь отправился к профессору Раму. Эйприл, силясь скрыть довольство, спросила:
— Он ведь всего лишь мальчишка. И всё-таки он немного пригодился?
— Не «немного»! Господин Каяни — выдающийся человек, который делает самые точные вычисления быстрее всех! Сам он говорит, что учиться ему довольно и что собирается как можно скорее поехать туда, где не хватает учителей, и начать учительствовать… а я так не считаю. Разумеется, я не математик, но, если бы господин Каяни ещё поучился у меня, он бы наверняка…
Профессор Рам, изливавший так скрытую алчность к ученику, заметил, что Эйприл начинает поглядывать на него странно, и торопливо убрал эту алчность обратно:
— П-простите. Стоит мне найти дарование, как я себя не помню…
— Вижу вас с новой стороны.
— Вот как?
— И…
Эйприл сама того не заметив улыбнулась и пробормотала:
— То, что даже в таком положении будущее замышляю не я одна, очень меня поддерживает.
Профессор Рам, поняв её слова, улыбнулся:
— И я так же, госпожа.
Глядя на профессора Рама, просившего подтолкнуть Каяни, чтобы тот продолжал учиться, она понимала, что и её собственное воображение будущего, где Ханна и Фред исполнят свои мечты, не такое уж чудачество. Профессор Рам, похоже, чувствовал то же самое.
Это был просто инстинкт. Инстинкт жить. Первобытное честолюбие в конце концов уцелеть.
Закончив разговор о постороннем, Эйприл спросила:
— Так что же? Что за важное открытие?
Тогда профессор Рам ответил:
— Прежде всего, в усилении действия красителя дома Рунос есть успехи, но из-за вопросов безопасности нужно ещё немного времени.
— Вот как.
— И второе: вы ведь говорили, госпожа? Просили найти способ, при котором, если вдруг придётся использовать завод как огромный заряд, было бы безопаснее всего.
— Да.
— Так вот, такого способа не было.
От слов профессора Рама, что способа не было, Педжин, слушавший издалека и волей-неволей сделавшийся одержимым огневой мощью, скривился. Но и Эйприл, и профессор Рам были спокойны, и он понял, что разговор пойдёт не только в дурную сторону. Профессор Рам продолжил:
— Беда в том, что на заводе во владениях Рунос велики залежи и нефти, и газа. Стоит открыть скважину, и нефть с газом сами собой поднимаются под давлением. То есть, случись однажды взрыв, нефть и газ будут всё увеличивать его размах, и в итоге неизбежно произойдёт взрыв немыслимой величины. Такой, что затронет весь правый остров. Но вот что, ведь сейчас говорят, что эти расанские молодчики ударят по южному заводу?
— Да.
— А там всё немного иначе. Мы обследовали так же — и оказалось, что на южном заводе залежи намного меньше. Оттого, в отличие от завода Рунос, там нужна сила, чтобы поднимать нефть. То есть на южном заводе приходится извне повышать давление, чтобы поднять нефть. Итог: даже при взрыве его размах можно будет уменьшить. Да и место прибрежное, так что урона острову будет намного меньше. Газ не будет подниматься сам, так что и туман, если возникнет, будет невелик. Ровно такой, чтобы накрыть правый остров. Я полагаю, что и это в Расе понимают.
Эйприл кивнула.
Слабый туман, что накроет ровно правый остров. В этом расчёте наверняка была жизнь Педжина. Эйприл спросила его:
— Так каким же способом на южном заводе всё это время повышали давление и поднимали нефть?
— Верно, вот этот вопрос главный!
Профессор Рам даже похлопал в ладоши, будто хваля ученика, задавшего хороший вопрос, и продолжил:
— Расанцы всё это время подводили и закачивали туда воду из соседнего озера.
— Тогда… в этой воде должен быть тот самый газ, что вызывает туман.
— Верно. Этот газ отделён от нефти, но смешивается с водой, и потому он отравил воду озера во владениях Рунос и испортил колодец винокурни, что была далеко.
— И есть способ поднять воду, в которой растворён этот газ?
Профессор Рам довольным взглядом посмотрел на Эйприл, которая быстро понимала его замысел. Что и говорить, кузина того сообразительного математика Каяни Руноса. Ему подумалось, что, приведи он её в университет, из неё вышло бы прекрасное дарование, но Эйприл была слишком грозным собеседником, чтобы так просто ей это предложить.
Профессор Рам продолжил:
— Да, мы закончили исследование, как по той же трубе, по которой закачивали воду, эту воду снова вытянуть. Если произойдёт большой взрыв и пожар, от жара огромное количество воды с растворённым газом испарится. И тогда.
— Возникнет тяжёлый туман.
— Да. Такое количество тумана, какого в Расе совершенно не предвидят.
Профессор Рам, долго изучавший туман, сам того не замечая, похоже, испытывал к этому туману хоть и с ненавистью, но и малую толику тепла. Он поспешно стёр это тепло и продолжил:
— Ветер всегда дует справа налево, и потому туман от газа, возникшего во владениях Рунос, накрывал столицу слева. А туман, что возникнет на южном побережье, будет несравнимо плотнее и обширнее прежних. По меньшей мере войско Расы дальше не пройдёт, а этот огромный туман в конце концов апрельским ветром непременно снесёт на левый остров.
Право решать всё это было у великого герцога. И потому профессор Рам посмотрел на Педжина, а тот поднялся и подошёл к Эйприл. И прошептал ей на ухо так, чтобы слышала только она:
— Я буду в безопасном месте. Раньше всех.
Голос был невозмутимо-плутовской.
