Логан молча вёл Эйприл под руку, и вместе они направились в порт.
Он принёс стул на место с лучшим видом и, поддерживая её, привёл туда.
Усадив её, Логан сам остался стоять, стал смотреть в ту же сторону, что и она, и заговорил:
— О том корабле, что увела госпожа Ирса.
Эти слова были сказаны, чтобы привести её в чувство, и, как он и ожидал, Эйприл обернулась.
Логан, не убирая улыбки с губ, продолжил:
— Докуда они сейчас дошли, как думаете?
Тогда Эйприл перевела взгляд на море и сказала:
— Если живы, то к этому времени куда-нибудь уже добрались. А сколько ещё пройдёт времени, пока они добудут припасы, — того знать нельзя.
— На корабле ведь было полно золотых монет?
— Было.
— Не страшно?
Моряки, работавшие с родом Рунос, когда род пал, растащили из поместья всё, что подвернулось под руку, и сбежали.
Логан дивился Эйприл, снова нанявшей таких моряков, и продолжил:
— Мне предательство страшно не меньше, чем тяжёлая дорога по морю. Вложил я немного, но это как-никак всё моё имущество.
Эйприл понимающе кивнула и переспросила:
— И всё-таки вы поставили всё имущество, потому что считаете, что это не азартная игра?
— Нет, я считаю, что это игра с высокой вероятностью выигрыша. Пошлёшь три-четыре корабля — один вернётся. Для игры, я считаю, отличные шансы.
Если так посмотреть, в этом был резон.
Эйприл подняла глаза к небу, невесть с чего синему, без единого облачка.
— И правда. Куда разумнее меня, которая верит в какую-то там вероятность, что Педжин выживет.
От этого её ответа Логан расхохотался.
Эйприл не считала Логана трусливым. Скорее считала прирождённым игроком.
Он был смел и, похоже, не слишком боялся потерять вложенное.
Логан сказал:
— Я считаю, что и вероятность возвращения корабля, и возможность, что господин комиссар очнётся, выше, чем показывает счёт на бумаге.
— Почему же?
— Потому что вы, госпожа Эйприл, из тех, кто в игре выигрывает.
— …
— Я ставлю на шансы отдельно взятой Эйприл Рунос.
Логан всё с той же улыбкой смотрел на море.
Эйприл, глядевшая на него снизу вверх, сама того не заметив, улыбнулась и выпрямилась.
Ей вспомнились слова Педжина. Тот голос, что говорил: она — единственная возможность для правого острова.
— Мне некуда отступать, а потому я не могу проиграть.
На слова Эйприл Логан ответил:
— Да, не проиграете.
При безусловно низкой вероятности они верили в шансы отдельного человека. И потому даже не называли это чудом.
Пересёкши пролив, они добрались до правого острова.
Если въехать в столицу, горожане могли напасть на Эйприл, назвав её виновницей тумана. А потому ради безопасности они выбрали сойти в порту Рунос.
— Герцогство!
От окрика моряков едва задремавшая Эйприл открыла глаза. Тело от усталости было тяжёлым.
Кое-как поднявшись с постели, она пробормотала:
— Пойдём.
Сказав это самой себе, Эйприл аккуратно поправила волосы и накинула пальто.
Оттого ли, что было холодно, но, вернувшись на родину, она почувствовала, что чувство, которое она несла, стало ещё тяжелее.
Она вышла из каюты, привычно принимая то, что тоска хватает за щиколотки и утяжеляет шаг.
И, открыв дверь, вопреки ожиданиям обнаружила, что в порту нет толпы, собравшейся её убить.
— Тихо как?..
Пробормотав это, Эйприл сошла с корабля.
Едва она сошла, к ней подбежали те, кто осел жить в порту Рунос, и с тревогой поздоровались:
— Хорошо ли съездили?
— А как господин полицейский?
— Ох, от нашей госпожи одна горсточка осталась…
Эйприл, которой тёплая встреча портовых людей была даже непривычна, направилась пока что во флигель, чтобы отогреть застывшее на морском ветру тело.
Логан, которому, похоже, тоже было очень холодно, торопливо грелся у огня, разведённого сторожем флигеля, и говорил:
— Пожил в империи — и январь герцогства кажется холоднее.
— И не говорите.
Пока они так говорили и грелись, во флигель вошёл Шейфер Майер, который по просьбе Эйприл создавал в порту охрану.
Шейфер оглядел растроганных портовых людей и проворчал:
— Со стороны поглядеть — решишь, будто ты насовсем уехала в империю. Вон какой переполох из-за твоего возвращения.
На его слова Эйприл спросила:
— О чём ты?
— О том, что люди боялись, что ты не вернёшься.
Ответ Шейфера был таким, какого ни Логан, ни Эйприл не ожидали, и оба разом замялись.
Потом первым спросил Логан:
— Установлено, что завод принадлежит госпоже Эйприл… и горожане на это отзываются спокойно?
— Разумеется, спокойно. Разве об этом говорят?
Шейфер посерьёзнел и продолжил:
— Ты ведь знаешь, что люди герцогства долго меняют мнение. На то, чтобы принять, что тот туман не по вине Эйприл, у них год ушёл. А тут им опять говорят, что это ведьма виновата. Так легко они поверят?
Сам Шейфер был лучшим доказательством того, с какой скоростью человек правого острова меняет мнение. От его слов у Логана первым посветлело лицо, а Эйприл всё ещё не верила.
Шейфер посмотрел на неё и продолжил:
— Это ведь изначально завод во владениях рода Рунос. Имперцы не закрыли бы завод оттого, что там передохнут несколько человек из герцогства, — так что здесь все знают, что закрыть его решила именно ты. И что весь доход с него ты отдала.
— Доход я получу с другого…
Когда Эйприл резко ответила, Логан рядом быстро прибавил:
— То есть вы хотите сказать, что люди, живущие на этой земле, лучше понимают: причина, по которой она собирается получать доход с другого, — это забота о людях герцогства?
— Да, я про это.
Только услышав слова Логана, Шейфер кивнул.
Хоть Эйприл и слушала их разговор, ей, которой горожане и вправду угрожали, поверить в это сразу было трудно.
Похоже, почувствовать это она смогла бы, лишь вернувшись во владения.
* * *
Третья операция Педжина тоже заняла больше суток.
Жена желала поддерживающего лечения и, уезжая, заплатила огромные деньги, так что больница пустила в ход все способы спасти Педжина.
Лиан, вернувшийся к операционной, сказал Полу, который всё ещё ждал перед ней:
— Дальше побуду я, а ты иди отдохни.
— Вы его убьёте?
Вопрос вырвался у Пола сразу же.
Лиан только тогда понял, что Пол целый день не отходил от Педжина, боясь приказа императора, и, вздохнув, ответил:
— Приказ, положим, был такой.
— Госпожа Эйприл, нет, госпожа Диеус этого не хочет. В сознании он или нет, она хочет просто оставить его в живых. А знаете, я тоже. Я тоже хочу, чтобы он просто был жив. Так что… не убивайте его. Прошу вас.
Лиан пошатнулся, оперся о дверь и встал. Опустил голову, задумался, а потом заговорил:
— Хорошо.
— Спасибо…
— Взамен оправдание придумай ты. У меня сейчас голова не работает.
Разговор на том кончился, и ненадолго повисло молчание.
Тут раздался звонок, означавший, что операция закончена.
Оба выпрямили усталые тела, чтобы встретить Педжина.
Педжина снова перевезли в палату.
Глядя, как его перекладывают на больничную койку, Лиан застыл:
— М?
На это Пол обернулся.
— Рука немного…
— Что?
— Немного шевельнулась, вот сейчас.
От слов Лиана Пол сдвинул брови:
— Сейчас?
Спросив это, он торопливо всмотрелся в лицо Педжина и заговорил:
— Господин комиссар, вы слышите? Вас произвели в старшие комиссары, а мы и сказать не можем, боимся, что не расслышите. Господин комиссар, наставник, поздравляю с производством.
— А может, поговорить о госпоже главе дома Рунос?
— А! И правда! Слышали, наставник? Госпожа Эйприл на прощание спросила, хотите ли вы увидеть, как она умрёт. Слышали ведь? Такой голос и на операционном столе слышно… А!
Говоривший так Пол испуганно отступил на шаг.
Под веками чувствовалось движение глаз.
Лиан торопливо подхватил речь Пола:
— Слышал? Говорят же тебе, если не встанешь, госпожа Эйприл Рунос в опасности. Ты что же, всё устроил и лежишь себе?
Такая беспрерывная речь и вправду, похоже, действовала.
Очень медленно Педжин открыл глаза.
Пол закричал:
— Г-глаза открыл!
— Врача! Врача! Больной очнулся! Больной очнулся!
Лиан выскочил звать врача, а Пол, у которого от волнения хлынули слёзы, сумел прочесть по его губам.
Эйприл.
Вот что они выговаривали.
