Педжин с таким лицом, будто от радости забыл о боли, сказал Лиану:
— С самого начала род Рунос хотел только этого.
— Оттого что у неё есть на это уверенность?
— Да. И это при том, что размеры расанской экономики она знает куда лучше, чем мы, двое каких-то полицейских.
Лиану отчего-то стало смешно, и он тихо усмехнулся.
Речи были несуразные, а страшно. Возможность, что правый остров окажется тут в выигрыше, была тонка, как нитка.
Но разве возможность, что правый остров победит в этой войне, была не такой же тонкой ниткой?
Эта нитка возможности Эйприл Рунос была прочной ниткой, которую не перерезать и не оборвать.
В его смехе был замешан страх перед будущим, которого не прикинуть.
Лиан для начала провёл совещание с министрами, что приехали с ним.
Он попробовал разок высказаться против этой сделки. Но настаивать не стал.
Да и не мог.
Слов, чтобы убедить хотя бы самого себя, будто из страха перед этой ниткой лучше уж заплатить контрибуцию, Лиан найти не смог.
Он вскоре вернулся и одобрил требование Эйприл.
В ту минуту она просто улыбалась.
С того дня, как она вышла из-под ареста в поместье Рунос, её цель была неизменна.
Свободное экономическое состязание.
И сегодня, здесь, создалось то, о чём она мечтала.
У неё выросли крылья.
* * *
Когда свободная торговля была заключена, Педжин в конце концов не выдержал и рассмеялся тем смехом, что всё это время сдерживал. С той минуты, как открылись двери рода Рунос, эта минута была неизбежностью, которая непременно наступит.
То, что означал смех Педжина, его друг Лиан понял точнее всех.
На взгляд Лиана Педжин выглядел немного печальным. Но в целом был доволен.
Эта малая печаль, предположил Лиан, была чувством, связанным со страхом, что засел в голове с детства.
Такая догадка Лиана была верна. Педжин, отсмеявшись, сделал слегка горькое лицо.
Страх перед подавляющим существом слишком рано запер мальчика, и такой большой мечты у него никогда не было.
Эйприл тоже потеряла родителей из-за Миллера Диеуса, но у неё было время, чтобы собрать себя.
Тот клин, что окружал поместье Рунос и запирал её, был одновременно и щитом. Поместье Рунос, как огромное яйцо, семь лет её берегло и растило.
Крыльям Эйприл, что разбила эту скорлупу и вышла, Педжин отчасти завидовал.
Он любил и вместе с тем ревновал. Это, наверное, было чем-то вроде судьбы ровесников.
На том Лиан и Эйприл закончили все переговоры. Со стороны Расы контрибуции не было, так что и они возвращались с довольно удовлетворительным итогом.
Встречать выходила Эйприл, а провожать до порта вышел Педжин.
Ожидая передачи императора, Лиан, стоя в порту, сказал Педжину:
— А день здесь и правда длинный.
— Это только сейчас. А зимой ночь становится бесконечно длинной.
Когда Лиан кивнул и провожал взглядом чаек в небе, Педжин перешёл к делу:
— Вернёшься просто так — и можешь погибнуть.
От его слов Лиан замер. Но вскоре кивнул:
— Такая возможность есть.
— Тут ведь одни старики, которых привезли посольством. Военные захотят забрать императора. И снова посадят на трон.
— А править будут сами.
— Разумеется. А тебя, малый, схватят и убьют — мол, посмел поднять мятеж.
— …
— Так что императора отдавать нельзя. Не давай военным повода.
Сказав так, Педжин протянул Лиану руку.
Лиан обернулся: в его руке был ключ.
— Что за ключ?
На вопрос Лиана Педжин небрежно ответил:
— На островах Мавин есть один порт. Ключ от тамошнего склада.
— А что на складе?..
— Телефон.
На слова Педжина Лиан фыркнул от изумления.
Педжин продолжил:
— Он соединится со всеми полицейскими участками Расы. Собери всех полицейских, какие есть. Военные, наверное, уже захватили совет, так что вели арестовать всех.
— …
— А дальше делай что хочешь: становись королём или кем угодно.
Лиан посмотрел на Педжина с подозрением:
— Откуда у тебя… столько таких линий связи?
— Оттого что я полицейский?
— Я тоже полицейский, а такого у меня нет.
— Мои подчинённые способнее, вот у меня и было много времени такое устраивать.
На такое притворство Педжина Лиан поцокал языком. Но ключ из его руки взял.
— Спасибо.
— Благодари Эйприл. Это моя жена хочет, чтобы главой Расы стал ты.
— Передай ей поклон. И…
— И?
— Я не такой достойный человек, как глава рода Рунос.
Лиан посмотрел Педжину в глаза и продолжил:
— Я не буду человеколюбив. С императором.
— М-м.
Педжин поднял один уголок губ и с улыбкой сказал:
— Это мне по душе.
— Значит, и ты человек недостойный.
— Знаю. И всё-таки Эйприл меня любит.
— Ха, до чего противно смотреть — надо скорее уезжать.
— Всё равно, пока не привезут заложника, не уедешь.
— Злит.
Так они проговорили ещё какое-то время.
Оттого что неизвестно было, когда они снова увидятся, ни один из них не хотел, чтобы заложника доставили в порт поскорее.
Двое друзей, которые когда-то пообещали друг другу исполнить любое желание, теперь этой цели достигли.
* * *
Эйприл думала, что Педжину захочется побыть с Лианом подольше.
Во многих воспоминаниях Педжина был Лиан Рагнар. Он, конечно, будет тосковать.
И потому, чтобы потянуть время, она встретилась с императором.
У императора было лицо, вполне отвечавшее словам Педжина, что он пойдёт его дразнить. Ведь его жестоко унизили, и он был не в себе. Эйприл, угощая Аугуста Лилихилла чаем, сказала:
— Императрицу мы отправили в Расу раньше.
Аугуст смотрел на чашку.
Он был уверен, что, вернись он в Расу, путь к спасению найдётся. В конце концов есть те, кому нужно, чтобы император оставался императором.
Взяв власть снова, он отомстит Педжину Диеусу — только эта мысль и была.
Эйприл отпила глоток чая и сказала:
— Мне любопытно кое-что.
— Ты думаешь, я на это отвечу?
— Мои родители в том положении, наверное, могли бы бежать, если бы захотели, — им помешали?
Она поставила чашку и продолжила:
— Вы ведь тогда помогали Миллеру, так что, наверное, знаете.
На этот вопрос Аугуст фыркнул и не ответил, и тогда к его виску прикоснулось что-то холодное. Это было дуло Логана, что слушал сзади.
— Отвечайте. Я ведь могу и правда по ошибке выстрелить.
— Т-ты, малец, как смеешь!..
— За такую ошибку меня никто не станет корить. Вы ведь знаете? Меня всегда любят.
На притворство Логана Эйприл усмехнулась, а Аугуст, мелко дрожа руками, в конце концов заговорил:
— Этому никто не мешал. Они сами выбрали умереть.
— Вот как…
Она вообразила: если бы они убежали, была бы она и сейчас с родителями? Но такой выбор этим двоим не шёл.
Эйприл кивнула и продолжила:
— Тогда ещё один вопрос… вы причастны к смерти прежней четы великих герцогов Диеус?
На её вопрос император поцокал языком и сказал:
— Даже если бы и был, ты думаешь, я тут признаю?
Эйприл этого ответа было достаточно, и она снова кивнула:
— Такие вопросы, наверное, выяснит господин старший комиссар Рагнар. Тогда идёмте.
— Прежде вылечи вот это.
Аугуст показал рану, что незаметно поднялась уже до предплечья.
Он был уверен, что Эйприл — весьма человеколюбивая противница. Об этом говорило и то, что она сразу остановила войну, едва Лесли объявил о поражении.
А потому он считал само собой разумеющимся и человеколюбивое обращение с ним, содержащимся под стражей.
Тем более что, когда его везли на правый остров и император, тревожась за своё тело — вдруг снова случится туман, — потребовал красителя, Эйприл даже предоставила его в изобилии.
На требование Аугуста Эйприл посмотрела на его руку и сказала:
— Что до красителя, который защищает от тумана. Он нас бережёт, и оттого может показаться, что он телу полезен, но на деле это не так. Наоборот, у него есть некоторая ядовитость. Особенно, говорят, эта ядовитость усиливается при соприкосновении с кровью.
— Что?..
— Эта рана не заживает как раз из-за яда того красителя.
Только тогда Аугуст понял, что то, что Эйприл Рунос предоставила ему краситель, было отнюдь не человеколюбием.
Аугуст от страха и гнева выкрикнул:
— Ты, ты! Эту рану ты тоже нанесла нарочно? Отвечай!
— Вопросы задаю я. Не тот, кто развязал войну.
Эйприл холодно велела увести императора в порт.
Логан украдкой спросил Эйприл:
— Госпожа, можно один вопрос как вкладчику?
— Да, рану нанесли нарочно.
— Так и есть, да? Впрочем, то, что он взял краситель, чтобы уберечь себя от им же созданного тумана, — его собственная вина.
Логан сказал, сияя:
— К счастью. На обратном пути господин старший комиссар Лиан вылечит его весьма человеколюбиво. Так, чтобы яд ни в коем случае не расходился дальше.
