Фронт у столицы.
Перед тем как всё накрыло туманом, Пол ненадолго посмотрел в ту сторону, где была церковь. И в таком положении, точно как делал Педжин перед отъездом, вслух помолился:
— Да будет так, чтобы все мы вернулись в объятия семьи. Дай выжить, дай выжить, дай выжить.
Солдаты тоже сжимали в руках маленькие подвески, сделанные по образцу святыни, — такая была у каждого — и молились вместе с ним.
Молитва эта была взята у Эйприл Рунос, что каждый день без единого пропуска молилась, ожидая ушедшее в плавание торговое судно.
И любой человек правого острова знал, что её молитва сбылась.
Когда Эйприл устраивала укрытия и отвечала на туман, все горожане правого острова прошли у полицейских, которых собрал Педжин, обучение безопасности при тумане.
Вторым, на чём особенно настаивали на обучении, было укрыть стариков и слабых, а первым — не потерять собственное дыхание.
Опаснее всего при тумане становилось дыхание.
Ядовитость, конечно, тоже была смертельной при долгом воздействии, но, когда человек, испугавшись, что дыхание частит, начинал торопливо хватать воздух, беда наступала почти сразу.
Чем больше он так делал, тем труднее становилось дышать, а вместе с тем рос и ужас смерти.
Это был порочный круг.
Не было бы счастья, да несчастье помогло: горожане правого острова, сами того не замечая, привыкли к туману. А главное, страх уменьшало то, что причина известна и способ защититься найден.
В тот год, когда появились укрытия, они, соблюдая все правила безопасности, спасли собственные жизни.
Оттого солдаты правого острова и после того, как туман полностью накрыл остров, смогли верить этим правилам и следовать им.
Ради спасения собственной жизни они унимали тревогу.
Дышали медленно.
* * *
Жидкий туман накрыл столицу в мгновение ока. Расанские солдаты, что ждали этой минуты, перешли фронт и разом бросились вперёд.
Незадолго до того сверху им передали уверение, что туман накрыл все места, где стояло войско герцогства, а потому великий герцог Педжин Диеус непременно погиб.
Раз этот лис мёртв, теперь-то и правда есть с чем работать, — думалось им.
Войско герцогства располагалось к югу от столицы.
Стоило расанским солдатам перейти фронт, как густой туман вдруг наглухо перехватил дыхание.
Мучение было совсем иного порядка, чем то, о чём они слышали в Расе по слухам.
Разве в военном министерстве не говорили с самого начала, что плотность будет жидкой и телу большого вреда не будет? Не была ли это просто ложь, чтобы солдаты со спокойной душой отправились на войну?
Расанские солдаты перепугались.
— Солдат герцогства не видно!
— Проклятье!
Мало того, туман становился всё сильнее. Впереди было плохо видно. Не то что найти солдат герцогства — нельзя было понять даже, где ты сам.
Кое-как добравшись, они проверили окопы герцогства, но те были пусты. И с запозданием передовой отряд указал на солдат герцогства, видневшихся вдалеке.
— Бегут!
Солдаты герцогства бежали. Пути отхода у всех были разные, но многие бежали в сторону, где был порт Рунос.
По железнодорожному полотну, по равнине — они бежали куда попало. Добежать до порта Рунос они, конечно, не могли, но по этой дороге ради пропитания обосновалось множество горожан.
Нередко попадались и торговые ряды, и монастыри. Каждый рассчитывал найти здание, где укрыться от тумана.
Расанские солдаты бежали следом за ними и продолжали стрелять.
По пути расанские солдаты и солдаты правого острова порой перемешивались. Но из-за тумана видимость отказала, и огнестрельным оружием пользоваться было нельзя.
Куда стрелять, чтобы попасть во врага, было непонятно, и потому вместо этого они брали кинжалы и начинали ими махать, защищая себя от солдат герцогства, что подходили близко. То же самое делал и противник.
И, даже так махая кинжалами, при первой возможности они бежали.
Бежали и бежали. Перевалили холм, перепрыгнули кустарник. Куда — было всё равно. Лишь бы туда, где есть уверенность, что убежишь!
Солдаты герцогства кричали — будто хотели передать это самим себе, или таким же солдатам герцогства, или даже расанским солдатам:
— Бегите! Просто бегите!
— Все бегите! Бегите и живите!
Крики солдат герцогства — бегите и выживайте — разносились по обращённой в руины столице.
Солдаты правого острова, что так бежали, едва силы кончались, тут же вбегали в ближайшее здание. И обвешивали стены той одеждой, что у них была, и прятались внутри.
Расанские солдаты, что нападали на прятавшихся и бегущих солдат герцогства, остановились почти все примерно в одно время.
Дыхание, которому всё это время было тесно, в какую-то минуту вдруг перехватило и не шло.
Сколько ни вдыхай изо всех сил, воздуха не поступало, а если и поступал, то был так ядовит, что в глазах чернело.
— Ох, ничего не вижу.
— Дыхание… дыха…
Стоило солдатам так остановиться, как со спины прилетала пуля. Это значило: не останавливаться.
Непрерывно слышался и свисток, приказывавший наступать.
Но двигаться больше было нельзя. Даже отупело глядя, как рядом падает свой, сражённый своей же пулей, они не могли не остановиться. Не двигалось ни тело, ни душа.
Ради чего я здесь?
Пока они стояли, солдаты правого острова уходили всё дальше.
Правый остров был огромен. Уследить за солдатами герцогства, что разбегались во все стороны из столицы, которая была лишь ограниченной его частью, было невозможно.
Расанские солдаты один за другим начали валиться на равнине. Казалось, будто у тумана есть вес. Он тяжело давил на тело.
А потом в какую-то минуту этот туман начинал казаться толстым зимним одеялом.
Май, о котором люди герцогства говорили, что жить хорошо, расанским солдатам был всё ещё прохладен. А ночью и вовсе холодно.
И вот, стоило укрыться одеялом из тумана, как становилось тепло.
Клонило в сон.
Идти против тумана. Это было глупостью.
— Что вы делаете! Встать!
Кричали расанские военные в одежде из красителя — чистой, куда не попало ни капли крови.
Молодые офицеры почти все лежали, повалившись среди солдат, а значит, это был кто-то, кто ни разу не вышел в бой.
От нехватки воздуха мерещилось.
Они казались демонами, и на них махали клинком. Того, кто махнул клинком, убивала пуля, выпущенная рукой, с которой капала кровь. И тот, кто выстрелил, тоже оседал на месте.
Кровь пропитывала одежду, и, раз противиться туману стало нельзя, он тут же переставал дышать. Он падал раньше тех солдат, которых считал слабыми.
Солдаты, шедшие сзади, падали поверх упавших впереди и наваливались слоями. Только тогда остальные расанские солдаты повернули назад.
Солдаты правого острова были правы, когда говорили — бегите. Разумеется, так и есть. Они были людьми этой земли.
Разве может слово того, кто здесь живёт, об этой земле быть неверным?
Они побежали. Как и говорили солдаты герцогства, они собирались бежать от того тумана. А часть из них направилась к самой надёжной крепости.
Это было поместье Рунос.
* * *
Эйприл стояла на холме.
Севио привычно принимал туман, что медленно накрывал поместье Рунос, и лишь прижимался к ней боком.
Ханна, вышедшая за ней следом, всё смотрела на неё, и Эйприл спросила:
— Что ты так смотришь?
— Похоже, вы молитесь. Не хочу мешать. Молитва ведь для вас, госпожа, по-настоящему важна.
На слова Ханны Эйприл улыбнулась:
— Да, молилась. И только что закончила.
— М-м, тогда… солдаты — они правда сюда придут?
— Да. Тут ведь известная крепость. Придут многие. И свои… и враги.
В поместье Рунос ждали, вооружившись, часть наёмников, которых привезла Ирса Джойс, и матросы торгового судна из бывших пиратов.
Немного погодя, когда туман накрыл холм так, что не было видно и на шаг вперёд.
Как и ожидалось, издалека послышался звук: бежало много людей.
Эйприл держала в руках ружьё.
Наёмники, конечно, проверяли, но могло случиться, что появится враг, которого они не заметили.
И, разглядев, что показавшийся солдат — человек правого острова, она сказала:
— Заходите, скорее.
— Да, госпожа.
Солдат, бежавший что было мочи, тяжело дыша вошёл внутрь и рухнул. Следом появлялись и появлялись солдаты правого острова.
И тут, когда приход солдат правого острова на время прекратился.
Послышалось, как кричат матросы и наёмники:
— Расанцы!
Солдаты империи Раса бежали к поместью.
