* * *
Эйприл достала одежду, оделась и отправилась на винокурню.
Ей казалось, что она вышла рановато, но Шейфер, который собирался ехать на винокурню вместе с ней, вышел ещё раньше и ждал её.
Судя по его обычным повадкам, гуляка гулякой, а слова он не нарушал и не опаздывал никогда.
Оба от волнения почти не разговаривали и так добрались до винокурни.
Бауман приехал задолго до них и о чём-то беседовал с зодчим, доделывавшим винокурню. Они варили крабов, которых Эйприл закупила в избытке, чтобы подбодрить людей, и делили с рабочими.
Принимая их благодарности, Эйприл вошла в винокурню.
Шейфер вёл её под руку по стройке, где повсюду валялись строительные материалы, и говорил:
— Итог ведь ещё не получен, а не слишком ли огромное ты строишь? Ты столько спиртного собралась делать?
— Да. Настолько оно хорошее.
— Да до чего же оно вкусное, если имперцы его контрабандой возили и пили, даже слегая после этого?
— Хочешь попробовать? Немного можно.
— Ты рехнулась!
Шейфер, который заботился о своём здоровье до ужаса, посерьёзнел, а потом кое-что сообразил и спросил Эйприл:
— Что значит «немного можно»? Ты что, уже пробовала?
— Разумеется, пробовала. И правда вкусно. Так, что всё вспоминается.
— Дура, от этого спиртного в империи столько народу перемёрло, а ты его пробуешь!
— А что, я купила бы умение, не отхлебнув здешнего спиртного? Кто же так торгует? Надо ведь знать, что продаёшь.
— Ты… ты и правда малость сумасшедшая.
Шейфер только так и мог выразить своё изумление, и тут в винокурню вошла Криц.
Эйприл обернулась к ней и улыбнулась:
— По лицу вижу, каков итог.
— Да, уменьшилась. Точно.
Криц, хоть и усталая, с довольным лицом протянула отчёт.
Поначалу Криц оторопела оттого, что у Эйприл нет ни малейших научных познаний. Но Эйприл постоянно с ней разговаривала, училась и спрашивала.
Со временем Криц дошла до того, что стала верить: Эйприл поймёт написанный ею отчёт безупречно.
Шейфер краем глаза заглянул в отчёт, составленный Криц, и спросил:
— Что тут написано?
— Что уменьшилась. Степень загрязнения подземных вод.
— Да это ведь одной строчкой можно написать. На эту строчку нужно столько страниц? Так расписывают, а слова почему-то сокращают.
От слов Шейфера Криц посерьёзнела с видом «не говорите о том, чего не смыслите» и, судя по всему, ждала, что Эйприл даст безупречное объяснение.
Эйприл, которой этот взгляд был в тягость, шепнула Шейферу:
— Что мы с тобой смыслим? Просто делай, как хотят учёные.
— Ты тоже не знаешь, зачем это так?
— Считай, что так надо. Не видишь, какими глазами смотрит госпожа Криц?
Только тогда Шейфер заметил её выжидающий взгляд и бурно отозвался:
— А, так вот оно что! Совершенно понял.
— Молодец.
Сказав это, Эйприл посмотрела на Криц:
— Если по отчёту, то спиртное совершенно безопасной плотности можно будет делать месяца через три.
— Верно. Но, чтобы уж наверняка, лучше месяцев через пять.
— То есть в конце июля?
— Да, с июля, кажется, можно будет начать продажу. Нет, можно будет.
Июль.
Эйприл повторила это число про себя.
К тому времени и плавание Ирсы в какой-то мере завершится.
А когда путь будет проложен, это спиртное можно будет вывозить и в дальние края.
Эйприл вспомнила вкус спиртного, которое пробовала перед покупкой этой деревни, и сама того не заметив облизнула губы. А потом сказала Криц, любительнице выпить:
— Но нам-то, наверное, можно пить и через три месяца.
— Да, конечно. С точки зрения безопасности вообще никаких помех. К тому же надо ведь и вкус исследовать?
— Дело не менее важное, чем безопасность.
От их разговора Шейфер поцокал языком от нелепости:
— До чего же вы друг другу подходите. Ну и встретились.
— Да, спасибо. Я тоже так думаю.
На колкость Эйприл ответила невозмутимо. А потом Шейфер, увидев, как весело она смеётся, сказал:
— У тебя сегодня что, хорошее что-то? Всё время в добром настроении.
— Так итог опытов хороший.
— Ты и до этого выглядела довольной.
— Нет никакой причины. Просто бывают такие дни.
Сказав это, Эйприл, будто в подтверждение слов Шейфера, сделала довольное лицо.
Втроём они, чтобы отметить счастливый итог опытов, откупорили доброе вино, которое Эйприл привезла для торжества. Половину вылили, желая делу удачного плавания, а остальное разделили и выпили.
* * *
Услышав, что Эйприл, задержавшаяся на винокурне, возвращается, Фред решил взяться за дело, которое всё откладывал, и встал перед зеркалом. И посмотрел на бритву в руке.
— Ну, давай постараемся.
Фред похлопал себя по груди и глубоко вздохнул.
До начала занятий в марте оставалось немного времени. Он собирался до тех пор привыкнуть бриться.
Первым, кто заметил, что Фреду скоро придётся бриться, был не Бауман и не дед Фреда, а Педжин. Он вообще хорошо подмечал людей и заранее видел, что кому нужно. И эта бритва была подарком Педжина в прошлом году.
Незадолго до свадьбы Педжин жил в поместье довольно долго, и научил Фреда бриться он как раз тогда.
Тогда Педжин так нагло у них засел, что никто и не догадывался, что он потом надолго не сможет приехать в этот дом.
Теперь, если подумать, Педжин тогда до мелочей высматривал, что нужно поместью.
У Эйприл был хороший глаз на большие течения, а вот на мелкие подробности — слабый.
И в жизни поместья она, если было неудобно, так и жила себе кое-как, а услышав от Баумана, что пора чинить, только и говорила: сделайте, мол, сами как надо, — и на том всё.
Педжин же, наоборот, был из тех, кто замечал такие тонкости, как то, что Фреду скоро понадобится бритьё.
Фред начал бриться так, как научил Педжин.
Его так ругали, обучая, что порез опасен, что на деле оказалось даже легко. Педжин подробно учил всему, начиная с того, как правильно править бритву на оселке.
У людей правого острова даже дворяне неохотно доверяли бритьё цирюльникам. Уже потому, что доверия друг к другу не хватало, чтобы отдать слугам нож, который так удобно приставить к горлу.
Борода ещё не так уж отросла, и то, что следующее бритьё будет ещё не скоро, тоже по-своему успокаивало.
К тому времени, когда Фред, потратив немало времени, закончил первое бритьё, Эйприл как раз вернулась в поместье.
Выбежав на крыльцо, Фред вместе с другими слугами поздоровался с Эйприл:
— С возвращением!
Фред поздоровался, а Эйприл, входя в дом, посмотрела на лицо мальчика и спросила:
— Побрился?
— А? Как вы узнали?
— Погляжу — и вижу.
Что ж, раз исчезло то тёмное, что уже отрастало и требовало бритья, вопрос «как вы узнали» был смешноват.
Фред смущённо засмеялся:
— Меня раньше господин полицейский научил. И бритву подарил, до того хорошую.
— Хорошо.
Сказав это, Эйприл погладила Фреда по голове и продолжила:
— Для людей правого острова бритьё — очень важный обычай. Перед дальним плаванием непременно брились.
— Правда?
— Да, конечно. Спроси господина Баумана — он тебе ответит то же самое.
Фреду отчего-то показалось, что его признали взрослым, и грудь у него переполнилась. Но эта полнота вмиг улеглась от тревоги за мужчину, который научил его бриться.
Эйприл молча наблюдала за тем, как менялось лицо Фреда.
Педжин знал, как дороги Эйприл двое малышей дома Рунос, и знал, что она считает этих детей будущим правого острова.
Оттого и он полюбил обоих детей. Стоило разговориться с Педжином, как речь непременно заходила об этих двоих.
На взгляд Педжина, у Ханны нрав хороший, но бывают минуты, когда её вдруг заносит, и такие минуты надо уметь пережить.
А про Фреда он говорил, что тот смирный, а потому у него есть голос, которого не слышно, и надо прислушиваться.
Будет ли Педжин хорошим отцом, Эйприл не знала, но что отцом он будет по меньшей мере внимательным к детям — в этом она не сомневалась. Этим он походил на своего отца, покойного великого герцога Диеуса.
Эйприл сказала Фреду:
— Педжин вернётся.
— Правда?..
— Да. Его слишком многие ждут, ему нельзя умереть.
В словах Эйприл слышалась уверенность, и потому помрачневшее лицо Фреда немного посветлело.
