Контент удален!

* * *

Двадцать восьмое апреля.

День рождения Эйприл настал и в столице.

Тем утром Педжин, по привычке вертя в руках сигарету, зарыл в лужу листовку, прилетевшую с передовой. Там были издевательства над Эйприл Рунос.

— И день рождения ей отмечают. Что ни говори, к дому Рунос у них большой интерес.

Педжин знал, что это уловка, чтобы его расшатать, и оставил листовку без внимания, а вот Пол не смог:

— Мрази. Спереди строить из себя джентльменов, а за спиной вести себя как крысы — совсем как эти расанцы.

— Ты ведь пожил и знаешь? Что они такие и есть.

— Уж лучше бы, как раньше, вас продолжали бранить, Ваше Высочество.

От этих слов Педжин сдвинул брови и спросил:

— Если подумать, когда бранили меня, ты ведь не злился?

— Там неправды было немного.

Педжин усмехнулся на шутку Пола и, как всегда, собрался бросить невыкуренную сигарету на землю, но снова убрал в коробку. Дошло уже и до того, что сигарет не хватало. Он бросил её солдату напротив, что принёс листовку и смотрел умоляющими глазами:

— Раздели и покурите. Только не продавай.

— Благодарю, Ваше Высочество!

Когда тот, просияв, убежал, Пол попенял:

— Надо было дать преданному мне.

— От того, что не покуришь, не умрёшь.

— И это говорит человек, который каждый день держит её в руке?

— Так ведь не курю. И это была последняя.

Так проворчал Педжин.

Вчера пришла весть, что к области южного завода приближаются корабли.

Сегодня после полудня начнётся бомбардировка, а вскоре после этого остров накроет туманом.

От профессора Рама до сих пор не было никаких вестей.

Педжин в этом отчаянии позволил себе совсем ненадолго вспомнить об Эйприл.

Расцвели ли цветы на клумбе?

Между ними белый цвет означал «люблю». Оттого он и посадил белые цветы, и ему было любопытно, догадается ли Эйприл.

Стоило вспомнить о ней, и казалось, будто он проглотил белоснежную любовь. Оттого он и выбрал белый. Когда же настанет день, в который он передаст ей это чувство.

Казалось, что любовь и вправду существует где-то в груди.

Тут вдалеке стало видно, как двое солдат ведут под руки кого-то, залитого кровью.

Он думал, что они сразу идут в здание, служившее больницей, а они пошли прямо к Педжину.

Только когда они приблизились, Педжин понял, что этот залитый кровью человек — Логан.

Когда Педжин торопливо хотел его поддержать, тот вспылил:

— Ваше Высочество, отойдите.

Тогда вместо Педжина его поддержал Пол и сначала подал воды.

Но Логан отказался и от этого и дрожащими руками разорвал плотно зашитую ткань рукава. И передал Педжину письмо, что было внутри.

Исполнив так задачу, он лишь тогда отпил глоток воды и потерял сознание. Пол торопливо перенёс Логана в здание, служившее больницей.

Педжин, отложив тревогу о Логане, чтобы прочитать письмо, ненадолго стиснул зубы. Это была задержка настолько короткая, что другие её и не заметили.

Педжин снова вернул невозмутимое лицо и прочитал письмо.

Это было письмо, которого он так ждал. Строжайшая тайна — как обезвредить краситель Расы.

У Пола, уложившего Логана в больнице и вернувшегося, лицо было мрачным. Даже по беглому взгляду было видно, что состояние Логана не в порядке.

Педжин не задал Полу ни одного вопроса. Оттого что, заставь он его описывать состояние Логана, Пол, похоже, сломался бы.

Пол, постоявший отрешённо, как Педжин и предполагал, опомнился сам.

Он спросил его лишь после того, как Педжин принялся сжигать письмо:

— Стоили ли эти сведения того, чтобы Логан бежал сюда ценой жизни?

Педжин молча кивнул.

Когда Пол снова ушёл проверить состояние Логана, Педжин ненадолго остался один и мысленно перебирал сведения, которые доставил Логан.

Раз подтвердилось, что краситель, изготовленный в большом количестве, при попадании крови портится, значит, этот краситель, по сути, стал непригоден.

Это были и дурные сведения, и одновременно добрые. Профессор Рам и его люди узнали об этом случайно, а потому расанцы об этой неустойчивости ничего не знали. Знай они об этом, они бы не рвались всё дальше внутрь.

Когда Педжин так задумался, вернулся Пол, всё это время бегавший проверять состояние Логана. По его лицу было видно, что перелом всё же миновал.

Пол выпалил то, о чём его и не спрашивали:

— После рукопашной он истёк кровью, пока сюда шёл, и теперь, похоже, нужно переливание. Но перелом, говорят, уже миновал.

— …

Педжин вместо ответа снова задумался.

Сведения, которые Логан доставил ценой жизни, надо было непременно использовать. Любым способом.

Снабжения не хватало, людей не хватало ещё сильнее. Из преимуществ разве что то, что они лучше расанского войска переносят холод.

Патронов нет, значит, ружья бесполезны. Теперь у правого острова буквально остались один нож да голые кулаки.

Педжин долго думал над задачей, у которой не было ответа, откинулся на спинку стула и усмехнулся:

— Долго продержались.

От его слов Пол, который от тревоги за Логана не мог усидеть, покосился на него:

— Что за очевидные вещи вы говорите. То, что мы дошли до сих пор, — уже чудо. Для расанцев вы, Ваше Высочество, наверное, как призрак.

— Похоже, холод им страшнее меня.

— Ну, со стихийным бедствием себя сравнивать не стоит.

— Это-то так.

Когда Педжин соглашался, начали раздаваться свистки, извещавшие о вторжении врага.

Педжин поцокал языком. А потом вложил в книгу письмо, что предназначалось Эйприл, и поднялся:

— Кстати, а чем воевать?

— Не выходите. Вам, Ваше Высочество, надо жить.

Пол его остановил. Тогда Педжин взял хотя бы револьвер, в котором осталось мало патронов, вышел наружу и сказал:

— Пойдём. Я не умру.

— Разве это положение, в котором можно выжить одним настроем?

— Я ведь для такого случая и поспешил жениться. Даже если умру я, но моя жена жива — этот остров ещё не проиграл.

Прозвучало это уже снаружи, там, где слышало много людей.

Это было заявление.

Заявление, что в минуту его смерти оставшееся он поручает Эйприл.

Никто из бывших там не возразил. Независимо от брака переход этой роли к Эйприл Рунос был само собой разумеющимся. Даже если отвлечься от того, что она сделала до сих пор, — таков был род Рунос.

На позиции герцогства обрушился ружейный огонь.

И как раз перед тем, как хлынули расанские солдаты.

Из-под земли раздался звук, привычный людям правого острова и чужой расанцам, — как гром.

Землетрясение.

В тот миг, когда земля затряслась, расанские солдаты по наитию остановились.

И, пока войско правого острова валило остановившийся передовой отряд, земля затряслась по-настоящему сильно.

Люди правого острова землетрясений вообще-то не слишком боялись. Они были уверены, что, если соблюдать правила безопасности, которые знаешь с рождения, крепкие здания этого острова их сберегут.

А вот расанские солдаты, впервые пережившие землетрясение, в панике побежали назад.

Несколько офицеров навели оружие на бегущих своих, но управиться с таким множеством солдат было нельзя.

И, когда бой обратился в столпотворение, Педжин услышал за спиной стук копыт и обернулся. И, сам того не заметив, пробормотал:

— Я что, умер? Не может быть, чтобы я обрадовался этому подлецу.

Он увидел наёмников, прибывших вместе с Ирсой Джойс, и Шейфера Майера, скакавшего вместе с обозом снабжения.

Оттого что наложились непредвиденные обстоятельства, Раса отступила, и правый остров снова миновал перелом.