— Да. Верно.
Эйприл, вместо того чтобы скромничать, согласилась с Педжином и пожала плечами.
Эйприл посмотрела на ломовые повозки и сказала:
— Но впредь я потружусь ещё больше — и оно разрастётся сильнее.
— Да.
— А для этого надо победить в войне.
Слова о победе в войне не мог выговорить никто на правом острове. Слишком велика была разница в силах.
Педжин рассмеялся:
— Слово «победим» слышу впервые.
— Разве?
Эйприл склонила голову набок и продолжила:
— Но ведь надо победить.
— Верно. Надо.
Педжин согласился и кивнул.
* * *
Лиурский купец Басас получил тело Дейзи Хас через имперскую полицию. Но при этом полицейские следили, чтобы не просочилось ни слова, так что особых сведений добыть не удалось.
В итоге он вернулся ни с чем и передал Педжину пустячные разговоры, услышанные за столом:
— Все говорили одну ерунду. К тому же люди левого острова отчего-то так любят эту свою греблю. Только об этом и наслушался.
— А что поделаешь: имперцы греблю обожают.
— Они мне по одному расписывали, как строили семь мостов на реке, где идут гребные гонки. Особенно про третий мост я слышал раз пять. И всё от разных людей!
— Вот как.
Педжин улыбнулся и кивнул. И поклонился ему:
— Благодарю.
— Такой малости хватило?
— Вполне.
Попрощавшись так, Педжин сразу отправился в спешно созданное военное министерство правого острова. И сказал Полу Соэру, участвовавшему в совете как представитель полиции:
— Третий мост, говорят.
— Готовят упреждающую бомбардировку. Как вы и предполагали, Ваше Высочество.
Тогда Шейфер, явившийся представителем флота, спросил:
— А почему именно третий мост означает упреждающую бомбардировку? Тогда седьмой мост — это война?
На его слова Педжин попенял:
— Да разве стали бы они раскладывать по порядку? Так поступил бы только такой простак, как ты. Тревожно мне за сохранность сведений у флота.
— Могли бы и по порядку разложить, дурень!
— Это ты великому герцогу «дурень», а?
— Приполз невесть откуда, подлец.
— Эй, выйдем.
— О, давай! Страшно, ух как страшно!
Пока эти двое так цеплялись друг к другу, остальные подчинённые не только не разнимали, но и сами между собой сцепились.
Полицейские и флотские снова рычали друг на друга, и остальные министры и военные схватились за лоб.
В конце концов председатель, он же министр военного ведомства, хлопнул по столу:
— Потише, прошу, потише!
От окрика председателя, который был старше их дедов и бабок, молодые люди смущённо умолкли.
Председатель вздохнул и сказал:
— А куда это подевалась госпожа глава дома Рунос? Мне так хочется её увидеть. Без неё мучаюсь один я, старик.
Тогда Педжин, лучше всех знавший, где она, отозвался:
— Она беседует с профессором Рамом.
— А, профессор Рам…
Пока председатель припоминал, кто это, Шейфер рядом сказал:
— Ну тот, которому, когда Педжин женился и разрешил Эйприл тратить его имущество как вздумается, она всё и отдала. Тот самый мужчина.
От такого объяснения, способного породить недоразумение, все присутствующие обернулись к Шейферу.
А у него самого никакого дурного умысла не было.
Он и не понимал, почему на него смотрят, и его подчинённый сбоку сказал:
— Госпожа глава дома вложилась в развитие науки…
— Ну так это же почти одно и то же.
— Тут уж и мы не можем за вас вступиться.
— Почему? Что не так?
Пока Шейфер не понимал, Педжин недовольно смотрел на него волком.
Только тогда Шейфер смутно сообразил, что сказал так, что можно понять превратно, и осёкся, а тут как раз в зал совета пришла Эйприл.
Она с недоумением посмотрела на мрачную обстановку в зале:
— Что это с вами со всеми?
Тогда Педжин кивнул подбородком на Шейфера и сказал:
— Этот подлец ничуть не изменился. Всё такая же дрянь.
— Знаю. И что?
— О, мой союзник пришёл.
Педжин, не скрывая радости, подошёл и сгрёб Эйприл в объятия.
Эйприл собралась было его оттолкнуть, но, увидев, что Шейфер отчего-то молчит, решила, что тот первым сболтнул вздор, и на время оставила как есть.
Начался серьёзный совет о том, как ответить на упреждающую бомбардировку.
— Если будет бомбардировка, то это, несомненно, возмездие за нарушение воли императора, ограничившей право горожан герцогства на передвижение. А значит, по сути, цель очевидна.
На слова Пола полицейские из бывших имперских кивнули. И эта цель, Эйприл, сказала:
— Нападут на меня.
На её ответ Педжин согласно сказал:
— Так и будет. К тому же людей вывезли за счёт частного имущества дома Рунос, так что этой бомбардировкой они будут прощупывать и размеры твоего имущества.
— Вот как.
Эйприл кивнула, оглядела зал и спросила:
— И куда же, по-вашему, они ударят?
На её вопрос министр военного ведомства ответил:
— Предполагаем, что по порту Рунос.
* * *
В тот же день.
Эйприл сразу отправилась в порт Рунос и приказала всем жившим там людям эвакуироваться.
Война была на пороге, и потому большинство горожан правого острова уже начали готовиться к бегству.
Люди порта Рунос по молчаливому согласию доверяли рыбаку Финну Терсу как своему представителю и по его указаниям стали собирать вещи.
Следом за ней прибыли Педжин и Шейфер, собравшие войска.
Тут же три флотских дозорных катера, переодетых под рыбацкие лодки и нагруженных сетями, вышли в море и по свету маяка начали наблюдать за окрестностями.
Полицейские по обстановке предполагали, что бомбардировка последует сразу через два дня, когда все корабли третьих стран, остававшиеся в порту Рунос, уйдут.
И Эйприл, готовясь к бомбардировке, которая, вероятно, случится в её владениях, собралась с духом.
Тут к ней подбежал Финн Терс, готовившийся к бегству:
— Госпожа хозяйка.
— Да, что случилось?
Когда Эйприл спросила, Финн Терс сказал:
— Возвращайтесь в дом Рунос.
— Возвращаться?
— Вам, госпожа, нельзя здесь быть. Вам надо быть в безопасном месте.
— Я и так вернусь. Только люди порта всё равно скоро тронутся, так что я хочу двинуться вместе с ними.
Когда Эйприл сказала это твёрдо, слушавший Шейфер присоединился к мнению Финна Терса:
— Господин Терс прав. Кто знает, когда начнётся бомбардировка, а ты тут остаёшься? Скорее уезжай. Педжин! Убеди её. Меня-то она не слушает!
На зов Шейфера Педжин, бывший у маяка, поцокал языком и подошёл:
— А меня, что ли, слушает?
— Всё же лучше, чем меня.
— Пожалуй.
Педжин невесть отчего согласился со словами Шейфера и кивнул. И, подойдя к Эйприл, сказал:
— И без тебя господин Терс хорошо подготовил всех к уходу. Они и сами справятся. А если ты здесь, люди тревожатся, так нельзя.
— Оттого что я должна выжить?..
— Ага, уж ты-то должна выжить и, если правый остров выгорит дотла, найти в нём хоть самую малую искру и снова разжечь огонь.
— Хм.
Эйприл старалась слушать его рассудком. Но по лицу проходили всевозможные чувства.
Так было с той самой поры, когда родителей вели на казнь.
Жить не хочет она сама, а уходят почему-то те, кого она любит.
Когда Эйприл, придавливая обиду, собиралась сказать, что вернётся в поместье, Финн Терс сказал:
— Здешние люди очень вам верят и думают, что вы что-нибудь да придумаете, но… это оттого, что они вас очень любят.
Финн Терс, как и говорил, смотрел на владетельницу своей земли глазами, полными нежности.
— Вы и торговлю возобновили и связали правый остров с миром, но при этом и краситель отдали даром, и задержанных вывезли — мы всё знаем. Знаем и благодарны, оттого и любим. Мы это делаем от любви, госпожа.
Слова о любви были достаточным ответом на вопрос, что был у Эйприл.
Достаточной причиной силой вытянуть свою руку из смерти.
Тут вмешался Шейфер:
— Меня не приплетайте. Я особо не люблю.
От этих слов Эйприл сама того не заметив усмехнулась.
Тогда Педжин посерьёзнел и сказал:
— От моих слов ты чуть не плачешь, а от слов другого мужчины смеёшься — обидно.
— Смешно, что чутья никакого.
— И всё-таки.
Педжин сказал так, но, похоже, испытал облегчение оттого, что благодаря Шейферу может проводить её со смеющимся лицом.
Он довёл Эйприл до автомобиля и, наклонившись и глядя ей в лицо, сказал:
— Езжай осторожно. И…
Педжин ненадолго задумался, вздохнул и спросил:
— Как это сказать, чтобы «люблю» не звучало так, будто я вот-вот умру?
— Как ни скажи, перед бомбардировкой, кажется, будет звучать так.
— Тогда не говорить?
— Нет.
Эйприл покачала головой и посмотрела на него снизу вверх:
— Хочу услышать перед отъездом.
От её слов Педжин отчего-то радостно улыбнулся. И, поцеловав её у самого уха, сказал:
— Люблю.
