Контент удален!

— Да. Верно.

Эйприл, вместо того чтобы скромничать, согласилась с Педжином и пожала плечами.

Эйприл посмотрела на ломовые повозки и сказала:

— Но впредь я потружусь ещё больше — и оно разрастётся сильнее.

— Да.

— А для этого надо победить в войне.

Слова о победе в войне не мог выговорить никто на правом острове. Слишком велика была разница в силах.

Педжин рассмеялся:

— Слово «победим» слышу впервые.

— Разве?

Эйприл склонила голову набок и продолжила:

— Но ведь надо победить.

— Верно. Надо.

Педжин согласился и кивнул.

* * *

Лиурский купец Басас получил тело Дейзи Хас через имперскую полицию. Но при этом полицейские следили, чтобы не просочилось ни слова, так что особых сведений добыть не удалось.

В итоге он вернулся ни с чем и передал Педжину пустячные разговоры, услышанные за столом:

— Все говорили одну ерунду. К тому же люди левого острова отчего-то так любят эту свою греблю. Только об этом и наслушался.

— А что поделаешь: имперцы греблю обожают.

— Они мне по одному расписывали, как строили семь мостов на реке, где идут гребные гонки. Особенно про третий мост я слышал раз пять. И всё от разных людей!

— Вот как.

Педжин улыбнулся и кивнул. И поклонился ему:

— Благодарю.

— Такой малости хватило?

— Вполне.

Попрощавшись так, Педжин сразу отправился в спешно созданное военное министерство правого острова. И сказал Полу Соэру, участвовавшему в совете как представитель полиции:

— Третий мост, говорят.

— Готовят упреждающую бомбардировку. Как вы и предполагали, Ваше Высочество.

Тогда Шейфер, явившийся представителем флота, спросил:

— А почему именно третий мост означает упреждающую бомбардировку? Тогда седьмой мост — это война?

На его слова Педжин попенял:

— Да разве стали бы они раскладывать по порядку? Так поступил бы только такой простак, как ты. Тревожно мне за сохранность сведений у флота.

— Могли бы и по порядку разложить, дурень!

— Это ты великому герцогу «дурень», а?

— Приполз невесть откуда, подлец.

— Эй, выйдем.

— О, давай! Страшно, ух как страшно!

Пока эти двое так цеплялись друг к другу, остальные подчинённые не только не разнимали, но и сами между собой сцепились.

Полицейские и флотские снова рычали друг на друга, и остальные министры и военные схватились за лоб.

В конце концов председатель, он же министр военного ведомства, хлопнул по столу:

— Потише, прошу, потише!

От окрика председателя, который был старше их дедов и бабок, молодые люди смущённо умолкли.

Председатель вздохнул и сказал:

— А куда это подевалась госпожа глава дома Рунос? Мне так хочется её увидеть. Без неё мучаюсь один я, старик.

Тогда Педжин, лучше всех знавший, где она, отозвался:

— Она беседует с профессором Рамом.

— А, профессор Рам…

Пока председатель припоминал, кто это, Шейфер рядом сказал:

— Ну тот, которому, когда Педжин женился и разрешил Эйприл тратить его имущество как вздумается, она всё и отдала. Тот самый мужчина.

От такого объяснения, способного породить недоразумение, все присутствующие обернулись к Шейферу.

А у него самого никакого дурного умысла не было.

Он и не понимал, почему на него смотрят, и его подчинённый сбоку сказал:

— Госпожа глава дома вложилась в развитие науки…

— Ну так это же почти одно и то же.

— Тут уж и мы не можем за вас вступиться.

— Почему? Что не так?

Пока Шейфер не понимал, Педжин недовольно смотрел на него волком.

Только тогда Шейфер смутно сообразил, что сказал так, что можно понять превратно, и осёкся, а тут как раз в зал совета пришла Эйприл.

Она с недоумением посмотрела на мрачную обстановку в зале:

— Что это с вами со всеми?

Тогда Педжин кивнул подбородком на Шейфера и сказал:

— Этот подлец ничуть не изменился. Всё такая же дрянь.

— Знаю. И что?

— О, мой союзник пришёл.

Педжин, не скрывая радости, подошёл и сгрёб Эйприл в объятия.

Эйприл собралась было его оттолкнуть, но, увидев, что Шейфер отчего-то молчит, решила, что тот первым сболтнул вздор, и на время оставила как есть.

Начался серьёзный совет о том, как ответить на упреждающую бомбардировку.

— Если будет бомбардировка, то это, несомненно, возмездие за нарушение воли императора, ограничившей право горожан герцогства на передвижение. А значит, по сути, цель очевидна.

На слова Пола полицейские из бывших имперских кивнули. И эта цель, Эйприл, сказала:

— Нападут на меня.

На её ответ Педжин согласно сказал:

— Так и будет. К тому же людей вывезли за счёт частного имущества дома Рунос, так что этой бомбардировкой они будут прощупывать и размеры твоего имущества.

— Вот как.

Эйприл кивнула, оглядела зал и спросила:

— И куда же, по-вашему, они ударят?

На её вопрос министр военного ведомства ответил:

— Предполагаем, что по порту Рунос.

* * *

В тот же день.

Эйприл сразу отправилась в порт Рунос и приказала всем жившим там людям эвакуироваться.

Война была на пороге, и потому большинство горожан правого острова уже начали готовиться к бегству.

Люди порта Рунос по молчаливому согласию доверяли рыбаку Финну Терсу как своему представителю и по его указаниям стали собирать вещи.

Следом за ней прибыли Педжин и Шейфер, собравшие войска.

Тут же три флотских дозорных катера, переодетых под рыбацкие лодки и нагруженных сетями, вышли в море и по свету маяка начали наблюдать за окрестностями.

Полицейские по обстановке предполагали, что бомбардировка последует сразу через два дня, когда все корабли третьих стран, остававшиеся в порту Рунос, уйдут.

И Эйприл, готовясь к бомбардировке, которая, вероятно, случится в её владениях, собралась с духом.

Тут к ней подбежал Финн Терс, готовившийся к бегству:

— Госпожа хозяйка.

— Да, что случилось?

Когда Эйприл спросила, Финн Терс сказал:

— Возвращайтесь в дом Рунос.

— Возвращаться?

— Вам, госпожа, нельзя здесь быть. Вам надо быть в безопасном месте.

— Я и так вернусь. Только люди порта всё равно скоро тронутся, так что я хочу двинуться вместе с ними.

Когда Эйприл сказала это твёрдо, слушавший Шейфер присоединился к мнению Финна Терса:

— Господин Терс прав. Кто знает, когда начнётся бомбардировка, а ты тут остаёшься? Скорее уезжай. Педжин! Убеди её. Меня-то она не слушает!

На зов Шейфера Педжин, бывший у маяка, поцокал языком и подошёл:

— А меня, что ли, слушает?

— Всё же лучше, чем меня.

— Пожалуй.

Педжин невесть отчего согласился со словами Шейфера и кивнул. И, подойдя к Эйприл, сказал:

— И без тебя господин Терс хорошо подготовил всех к уходу. Они и сами справятся. А если ты здесь, люди тревожатся, так нельзя.

— Оттого что я должна выжить?..

— Ага, уж ты-то должна выжить и, если правый остров выгорит дотла, найти в нём хоть самую малую искру и снова разжечь огонь.

— Хм.

Эйприл старалась слушать его рассудком. Но по лицу проходили всевозможные чувства.

Так было с той самой поры, когда родителей вели на казнь.

Жить не хочет она сама, а уходят почему-то те, кого она любит.

Когда Эйприл, придавливая обиду, собиралась сказать, что вернётся в поместье, Финн Терс сказал:

— Здешние люди очень вам верят и думают, что вы что-нибудь да придумаете, но… это оттого, что они вас очень любят.

Финн Терс, как и говорил, смотрел на владетельницу своей земли глазами, полными нежности.

— Вы и торговлю возобновили и связали правый остров с миром, но при этом и краситель отдали даром, и задержанных вывезли — мы всё знаем. Знаем и благодарны, оттого и любим. Мы это делаем от любви, госпожа.

Слова о любви были достаточным ответом на вопрос, что был у Эйприл.

Достаточной причиной силой вытянуть свою руку из смерти.

Тут вмешался Шейфер:

— Меня не приплетайте. Я особо не люблю.

От этих слов Эйприл сама того не заметив усмехнулась.

Тогда Педжин посерьёзнел и сказал:

— От моих слов ты чуть не плачешь, а от слов другого мужчины смеёшься — обидно.

— Смешно, что чутья никакого.

— И всё-таки.

Педжин сказал так, но, похоже, испытал облегчение оттого, что благодаря Шейферу может проводить её со смеющимся лицом.

Он довёл Эйприл до автомобиля и, наклонившись и глядя ей в лицо, сказал:

— Езжай осторожно. И…

Педжин ненадолго задумался, вздохнул и спросил:

— Как это сказать, чтобы «люблю» не звучало так, будто я вот-вот умру?

— Как ни скажи, перед бомбардировкой, кажется, будет звучать так.

— Тогда не говорить?

— Нет.

Эйприл покачала головой и посмотрела на него снизу вверх:

— Хочу услышать перед отъездом.

От её слов Педжин отчего-то радостно улыбнулся. И, поцеловав её у самого уха, сказал:

— Люблю.