Контент удален!

❅• ──── ⊱❀⊰ ──── •❅

Так они втроём вскоре остановились перед дверью отдела управления происшествиями, которую Эйприл приметила ранее.

— Я тоже не везде могу войти, — сказал Леон Кис и начал проверять, возможно ли открыть дверь.

Сначала Леон открыл своим ключом дверь караульного помещения и попытался открыть стоящий там ящик с ключами.

Однако он не поддавался, и Феджин спросил Эйприл:

— Взломать?

На эти слова Леон посерьёзнел и ответил вместо неё:

— Тогда останутся слишком явные следы вторжения. У меня тоже будут проблемы.

Эйприл, выслушав их, медленно подумала и заговорила:

— Я приведу господина Баумана. Ломай.

— А. Точно. У нас же есть настоящий волшебник.

Феджин согласился, кулаком разбил одну сторону ящика, запустил руку внутрь и достал ключ.

Леон взял ключ и спросил Эйприл:

— Этот господин Бауман сможет это починить?

— Да, господин Бауман может починить любую вещь из дерева. Я приведу его.

Феджин не собирался оставлять Эйприл наедине с заводским служащим, поэтому идти пришлось ей самой.

Перед уходом Леон спросил:

— Что вы ищете, госпожа Лунос?

— А...

Эйприл, уже собравшаяся уходить, остановилась и обернулась к Леону:

— Я хочу знать обо всех крупных и мелких происшествиях, которые случались на этом заводе.

— Понятно.

Если что-то случилось один раз — это предупреждение, но во второй — уже нет.

Эйприл продолжила:

— Если здесь хотя бы раз случалась авария, у руководства завода должен остаться страх перед ней. Значит, в следующий раз я подстрою такую же.

— Стратегия — бить по страху. Да, понял.

После этого разговора Эйприл направилась к Бауману через подвал особняка, а Леон и Феджин пошли в кабинет отдела управления происшествиями.

В шкафу, достававшем до потолка, лежала огромная кипа документов.

Феджин сказал Леону:

— Это всё нужно прочитать?

— Ничего. Меня ведь завербовали в Империю за ум.

Леон ответил, но из-за раны и последствий обезболивающего ему было трудно даже стоять.

Феджин цокнул языком и усадил Леона на место.

— Да, надёжный ты, конечно.

— ...Из-за кого я, по-вашему, ранен?

— Всё равно от тебя мало толку.

Отчитав его, Феджин оттолкнул Леона к стулу и начал доставать и просматривать документы.

Некоторое время Леон отдыхал, пытаясь восстановить силы, затем посмотрел на Феджина. Над бумагами виднелась его склонённая длинная белая шея.

— Пустой разговор, но вблизи вы и правда очень красивы.

— Тебя только что ранили моим ножом. Не забывай об этом, даже если лицо тебя очаровало.

Леон опешил от невозмутимого ответа, но обезболивающее было сильным, и его лицо действительно располагало к таким словам.

— Вы сказали, что отпустите сушу и поплывёте на другую сторону. Значит, собираетесь умереть как житель герцогства?

— Не заговаривай. Я занят.

— Из-за госпожи Лунос, верно?

Когда Леон наконец спросил это, взгляд Феджина, скользивший по строкам, остановился. Леон продолжил:

— Среди заводских тоже известно. Что офицер потерял голову из-за госпожи Лунос и может принимать неверные решения.

— Надо же, чем только не прославился.

Феджин проворчал и продолжил:

— Это не из-за Эйприл.

— Разве?

— Наоборот. Когда я влюбился, я захотел добиться большего. Поэтому хотел увезти Эйприл в Империю. Чтобы жить там, пусть и без особого уважения, но отведя взгляд от опасности.

— И что же?

— Ты получил ответ на вопрос. Это не из-за Эйприл. И всё.

— Тогда почему вы передумали?

— ...

— Скажите, чтобы я тоже мог решить.

Из-за действия лекарства Леон не сильно смущался даже под взглядом Феджина. Раз это он дал ему лекарство, Феджин, похоже, сдался и ответил:

— Оставим в стороне то, что Эйприл этого не хочет...

— Это нельзя оставить в стороне, но допустим.

— Я осознал. Что ненавижу себя.

— ...

— Раньше не знал, а теперь понял. Я всё время ненавидел себя, но не замечал. Живя в Империи, я ненавидел кровь жителя герцогства в себе и детство, проведённое там. Думал, что ненавижу лишь часть себя.

— ...

— А ненавидел всего себя целиком.

Феджин посмотрел на Леона и продолжил:

— Эйприл сказала мне то же самое. Когда выбираешь лёгкий путь, начинаешь идти на компромисс с тем, чего действительно хочешь. Поэтому я и сам не знаю, чего хочу. Так что теперь я не буду так поступать.

— ...

— По крайней мере, в момент смерти я хотел бы не быть таким уж плохим.

Поэтому он и не хотел остаться в памяти Эйприл Лунос лишь с ненавистью, думал Феджин.

Он считал, что уже никогда не сможет вернуть её сердце. В конце концов, она нарочно сотрёт его.

Но всё же. Он хотел, чтобы она запомнила хотя бы одну сцену о нём, о Феджине Диеусе.

Хотя бы одну не слишком ненавистную сцену...

❅• ──── ⊱❀⊰ ──── •❅

Бауман, считавший, что Эйприл спит, в крайнем смятении последовал за ней в подвал.

Выслушав от Эйприл подробное описание породы дерева, Бауман взял берёзу, из которой был сделан ящик, и краситель, придающий старый вид.

Он не мог закрыть рот от изумления, увидев завод, соединённый с подвалом.

Стоя перед ящиком, Бауман перевёл дыхание. Затем с решительным взглядом сказал Эйприл:

— Если я понадоблюсь, зовите в любое время, госпожа.

— Вы уже помогаете.

Эйприл ответила и продолжила:

— С самого начала вы моя большая удача.

На её слова Бауман, скрывая подступившие чувства, через силу улыбнулся.

Он словно хотел придать Эйприл сил и сказал бодрым голосом:

— То, что моё мастерство пригодилось в таком большом деле, — настоящее счастье, госпожа.

— Вам ещё предстоит строить мосты.

— Конечно. Обязательно.

— И роман с госпожой Ив.

— Ч-что?

Бауман, обычно невозмутимый, сбился и переспросил.

Эйприл поддразнила:

— Когда вы разговариваете с госпожой Ив, вы выглядите очень счастливым.

— Н-ну... она ведь красавица, и с ней интересно, разве нет?

— Судя по тому, что я слышала, вы рассказываете всякие истории, чтобы её рассмешить.

На подначку Эйприл Бауман смущённо ответил:

— Я ухаживал за женой пятьдесят лет назад. Так давно, что всё идёт не так, как хотелось бы.

— Я устрою вам место, где вы сможете поговорить с госпожой Ив.

— Д-да не нужно до этого доходить!

— Правда? Точно не нужно?

Когда Эйприл лукаво спросила, Бауман окончательно смутился и ушёл от ответа.

Эйприл, улыбнувшись, отошла, чтобы дать ему работать.

А когда она пришла в кабинет отдела управления происшествиями, Феджин уже читал документы.

Леон, отдыхавший в изнеможении на стуле, заметил её и спросил:

— Этот господин Бауман чинит ящик?

— Да, оставьте его.

Эйприл ответила, подняла волосы и туго завязала их, затем сказала Феджину:

— А, и ещё, господин Бауман теперь тебя недолюбливает. Я объяснила, что причина тумана — в подвале.

Феджин, который так любил Баумана, услышав это, лишь один раз кивнул.

На его лице отразилось что-то похожее на смирение. Эйприл, не желая вглядываться в его лицо, быстро сосредоточилась на журнале происшествий.

Феджин читал в обратном порядке, начиная с последних записей, а Эйприл — с самого начала, с даты постройки завода.

Из-за газа, залегавшего вместе с топливом, погибло огромное количество имперцев.

Феджин пробормотал:

— Вот ещё одна причина, по которой тот туман ни в коем случае не должен быть их виной.

Имперские капиталисты и император, скрывая причину тумана, скрывали и то, что в этом заводе бессчётно гибли имперцы.

Империя начала разведку топлива на правом острове вскоре после рождения Эйприл и Феджина. В этом отделе хранились журналы всего процесса разведки и разработки.

Оставаясь в отделе и читая документы, они переписывали в принесённые тетради все происшествия: смерти, утечки газа, аварии машин.

Прочитав огромный объём материалов, они начали уничтожать следы своего пребывания в кабинете.

То, что при проникновении среди них оказался полицейский, было настоящей удачей.

Эйприл, глядя на Феджина, стирающего следы теми же методами, что применяет полиция при расследовании, думала именно так.