Контент удален!

На озере произошёл взрыв, и все стёкла оранжереи, где шло венчание, обрушились.

Имперцев, выбравшихся с опозданием, подняло в воздух и отбросило мощным потоком от взрыва.

Тем, кого отбросило, ещё повезло: в тела тех, кого не отбросило, вонзились осколки стекла и железные обломки, прилетевшие с озера.

Творился хаос. Крики и стоны, которые не смогли даже стать криками, накрыли владения Рунос.

Каяни Мэроу сначала усадил родителей в карету, а потом побежал к Эйприл, которая смотрела на рухнувшее стеклянное здание и на озеро, где разом убыло воды.

— Здесь опас…

Сказав это и повернув Эйприл к себе, Каяни не договорил.

Лицо у неё было чересчур спокойное. Будто она знала обо всём этом заранее.

В тот же миг, увидев это лицо, Каяни повернул голову и посмотрел на свою одежду.

Каяни и его родители были в одежде, которую прислала Эйприл. Эта одежда была окрашена красителем, который отыскала Эйприл, а получали его на заводе госпожи Эленоа.

Поначалу Каяни думал только, что она прислала эту одежду потому, что краситель — знак дома Рунос.

Но, увидев лицо Эйприл, он понял, что ему есть что сделать. То же самое поняли и его родители, сидевшие в карете, и оба из неё вышли.

— Эйприл!

Госпожа Эленоа сняла пальто, которое было на ней, а Джефф — свой шарф, и укутали её.

Ведь если этот взрыв связан с туманом, то одежда имперской работы её не защитит.

Госпожа Эленоа приколола к шали Эйприл свою брошь и как следует её закрепила.

— Береги себя.

Эйприл кивнула и сказала:

— Уводите людей герцогства подальше. Как можно дальше.

— Хорошо, так и сделаем.

Госпожа Эленоа сажала в карету всех, кого могла, из тех, кто терял сознание и падал от взорвавшегося на заводе газа.

Прежде чем помочь родителям, Каяни снял своё пальто и вложил его в руки Эйприл:

— Отдайте господину комиссару.

— Да, спасибо.

Приняв пальто, Эйприл стала искать Педжина.

Зрелище было страшное. Свечи в оранжерейном саду, который обрушился под хлынувшей из озера водой, не гасли от газа, а вспыхивали ярче.

Это был огонь, похожий на призрака без ног. Имперцы, не в силах шевельнуться, смотрели на эту проклятую картину как есть.

Эйприл вытаскивала этих имперцев одного за другим — и вдруг увидела Педжина, который осел на землю, не в силах дышать от газа.

— Педжин!

Эйприл укутала Педжина пальто Каяни, которое принесла в руках.

Только тогда Педжин отдышался и, поморщившись, посмотрел на Эйприл:

— Ты почему здесь? Мы же решили, что ты сразу покинешь владения.

— Ты идёшь со мной.

— Как полицейскому убежать?

Педжин мягко обхватил руку Эйприл, которая силой пыталась вытащить его наружу.

От руки Эйприл, что не хотела его отпускать, он улыбнулся — было видно, что ему это не неприятно, — и в конце концов сказал правду:

— Мне надо перекрыть газ.

От его слов Эйприл замерла и переспросила:

— О чём ты? Ты же говорил, что при аварии он перекрывается сам.

Когда они замышляли эту аварию, Эйприл достаточно объяснили о способе, которым удаляли газ, залегающий вместе с подземным сырьём.

Самым важным в этих объяснениях было то, что касалось ёмкости с ядовитым газом.

Поскольку шли исследования по сжижению газа, на заводе перестали сразу выпускать его наружу и начали хранить в этой ёмкости.

А потом время от времени выпускали газ через озеро; когда ёмкость пустела, давление падало, и под действием этого давления газ поднимался снизу сам собой.

Эйприл тревожилась, что после взрыва при аварии газ будет утекать и дальше, но Педжин отрезал, будто она говорит вздор:

— При аварии есть устройство, которое всё перекрывает. Такое-то умение у империи имеется.

Слова были совершенно недвусмысленные.

А теперь Педжин пожал плечами:

— Не перекроется. Я солгал. Теперь надо перекрыть всю скважину целиком.

Эйприл застыла.

Педжин медленно снимал с себя руку Эйприл и продолжал:

— Если не перекрыть этот газ прямо сейчас, будет туман, какого до сих пор не бывало. Нет, ещё до всякого тумана могут отравиться все владения.

— И что?

Эйприл снова вцепилась Педжину в руку.

Педжин обернулся к ней и, будто ничего другого не оставалось, крепко её обнял:

— Что значит «и что». Нельзя ведь.

Он утешал вздрагивающее тело Эйприл и говорил:

— Я знал ещё до того, как сюда приехал, что туман — из-за того завода. И всё-таки притворялся, что не знаю. Потому что способа остановить это, похоже, не было.

— …

— Сколько же кошмаров мне снилось…

Педжин улыбнулся руке Эйприл, вцепившейся ему в отворот, чтобы не пустить. Сердце оттаяло. Он продолжил:

— Когда я передавал деньги тем, кто погиб оттого, что я притворялся, будто не знаю, и их семьям. Каждый раз тогда.

— …

— Первой мне вспоминалась ты.

Рука Эйприл, державшая его за отворот, обмякла.

Голос Педжина был тёплым. Отчего он таким слышался — понять было невозможно.

— И вот ещё что. В тот день, когда ты кричала: возвращайся живой, пусть даже с пустыми руками. С того дня кошмары мне снились реже. Ведь у меня появилась ясная цель.

— …

— Я тоже попробую как те моряки. Попробую выйти в море, поставив на кон жизнь. Теперь и правый остров, и левый узнают, что здесь стоит завод. У тебя прибавится тех, кто на твоей стороне. А когда так будет… я вернусь живым, пусть и с пустыми руками. Так что тогда, как ты сказала, — улыбнись мне.

— …

— Тогда непременно мне улыбнись.

Рука Эйприл, чтобы отпустить одежду Педжина, задрожала. Это значило: отпусти его, как отпускают моряка.

Надо было отпустить, а отпустить она не могла. Дрожащая рука её не слушалась.

— Не могу отпустить.

— Эйприл.

— Не отпущу. Не выйдет.

Эйприл покачала головой:

— Почему я. Почему я должна снова терять?

Тогда Педжин обхватил ладонями её щёки и улыбнулся:

— Ну вот, отпустила бы легко — было бы обидно.

— Я же сказала: не ходи.

Он по одному отнял её пальцы, что цеплялись изо всех сил, и поднялся:

— Прости. И я буду скучать.

А потом побежал к автомобилю.

Он тут же погнал машину к дому Рунос.

Когда он прибежал в подвал дома Рунос, оказалось, что работники завода, которые сразу после взрыва выбрались через дом Рунос, в масках поднимаются наверх.

Среди этих людей были Леон и Джона Тэвиш.

Леон в этом хаосе заметил Педжина, но оба не подали виду и отвели глаза. И, отводя взгляд, он крепко сжал кулак.

Когда Педжин хотел войти на завод, работники его остановили:

— Куда вы!

— Газ надо перекрыть. Он и сейчас, должно быть, продолжает утекать.

— Не говорите ерунды! Входить сейчас на завод слишком опасно!

— Если газ будет утекать и дальше, это ещё опаснее. Здесь, во владениях, много имперцев. Туман, между прочим, замечали даже посреди пролива. Нельзя, чтобы беда стала ещё больше.

— И всё же…

Когда работник хотел его удержать, появившийся вслед за Педжином Лиан крикнул работникам из-за его спины:

— Всё, что происходит здесь, пока в ведении комиссара главного управления имперской полиции Педжина Диеуса! Подчиняйтесь распоряжениям комиссара Диеуса, граждане империи! Имперская полиция вас защитит!

Лиан исполнил просьбу Педжина — сделать из него героя.

Педжин получил защитный костюм, надел его и вошёл на завод.

Лиан Рагнар, выводя всех работников наружу, сказал:

— Прошу всех не отходить от поместья. Всех работников завода будут опрашивать о причинах аварии.

Говоря это, он приглядывался к работникам завода.

И, пока он так шёл, взгляд его выхватил среди работников завода единственного, кто был здесь чужим.

Владелец компании «Тэвиш», Джона Тэвиш.

* * *

Педжин шагал по заводу, где от газа нельзя было толком вздохнуть.

Внутрь завода хлынула вода из озера, и она стояла Педжину по пояс.

Добравшись до места у озера, он увидел, что грунт местами обвалился от взрыва и внизу творился хаос.

Ёмкость, где хранили газ, опустела совсем, давление заметно упало — и, как и ожидалось, по трубе начал подниматься подземный газ.

Ядовитый газ такой плотности не задерживали ни пальто с красителем, ни защитный костюм, ни маска.

Педжин чувствовал, как к горлу толчками подступает кровь, и крутил аварийную рукоять, чтобы перекрыть скважину полностью.

Когда всё тело обессилело, а в голове стало мутно, добыча газа наконец остановилась.

Педжин, из последних сил остановивший рукоять, рухнул на месте.

Он обернулся к стрелке на шкале: плотность газа была всё ещё смертельно высока. Он не мог шевельнуть и пальцем. В конце концов внутрь маски хлынула кровь.

А ведь я сказал, что вернусь живым.

Педжин тихо вздохнул:

— Опять, похоже, выйдет ложь…

Сознание уходило далеко. И всё это время вспоминалось одно только лицо.

Ему думалось: пусть у неё всё будет хорошо.

И ещё думалось: если во всём этом мире счастливым может быть только один человек, пусть это будет Эйприл.

Его, такого себялюбивого, она, наверное, будет ненавидеть до конца…