Хайди Диеус всё труднее выносила Миллера, который после встречи с Эйприл стал ещё раздражительнее.
Чтобы придавить эту раздражительность, он без конца пил.
Дети боялись такого отца, не могли к нему подойти и бежали хныкать к Хайди.
Кормилица, положим, была, но её не хватало. Особенно старшему, Джошуа, было уже пора всерьёз браться за науку наследника. В пору, когда Миллеру следовало целыми днями держать его при себе и учить, толку от него не было, и Хайди тревожилась.
Оттого что ничего не выходило по её воле, Хайди изматывалась. Накатывала тоска.
Единственным утешением было то, что с наступлением марта свет снова начал готовиться расцвести. Хайди казалось, что времени до ранней весны, когда свет по-настоящему оживёт, осталось слишком много.
А вот на левом острове уже вовсю готовились к светским торжествам.
В империи Раса, несравнимо более тёплой, чем герцогство, светский сезон начинался с годовщины коронации в марте.
И среди её знакомых было немало дворян, что собирались на годовщину коронации в Расу. Съездить бы хоть туда — было бы утешением, да только не было повода.
В марте снег тоже валил вовсю. Но и температура прилично поднялась, и холода, от которого хочется съёжиться, не стало.
Хайди, которая какое-то время из-за шествий горожан не могла выйти из герцогского дворца, впервые почти со свадьбы Эйприл и Педжина выбралась наружу, попила чаю с подругами и прошлась по бульвару.
Встречные приветствовали великую герцогиню, которая наконец-то показалась на людях.
В герцогстве, куда бы она ни пошла, все ей кланялись. Хайди привычно улыбалась и отвечала на приветствия.
И вдруг, идя так, Хайди остановилась.
На воротах университета, что был виден с бульвара, висел флаг, означавший убежище.
Пока Хайди смотрела на этот флаг, одна из её камеристок это заметила, расспросила студента, входившего в университет, и вернулась:
— Говорят, во время тумана назначение убежищ и их использование очень помогло горожанам. Сегодня госпожа Эйприл Рунос приезжала к профессору этого университета за советом, и в университете в знак благодарности вывесили флаг.
— …
Долгое время люди этого острова ненавидели Эйприл Рунос. То, что настроение так внезапно переменилось, давило Хайди на сердце ещё сильнее.
Она боялась: если горожане переменятся к Эйприл в лучшую сторону, то на неё, наоборот, станут показывать пальцем — мол, разбила помолвку. Уж один Джошуа, которому Педжин наговорил лишнего, — как он допытывался об этом.
Насколько помнила Хайди, Эйприл Рунос была не из тех, кто заслуживает благодарности.
Какими глазами она на неё смотрела? Чествовать эту надменную, до крайности надменную женщину было нелепо.
Хайди сказала:
— Велите снять флаг.
— Что?
— Немедленно.
— А! И правда. Надо снять. Ведь это больше не убежище.
По приказу Хайди люди засуетились и побежали снимать флаг.
Хайди, вот так употребившая власть, чего обычно не делала, снова села в карету.
В карете, что везла её обратно в герцогский дворец, она изрядно намучилась, унимая колотящееся сердце. Оттого что сделала непривычное, тело будто испугалось.
Стоило хоть как-то соприкоснуться с Эйприл Рунос, как терпение кончалось. И это спустя столько лет.
В конце концов Хайди свернула долгожданную прогулку скомкано, а когда вернулась в герцогский дворец, её ждала нежданная радость.
Один из имперских полицейских учтиво поклонился и сказал:
— У господина старшего комиссара Диеуса была просьба, высказанная перед тем, как он потерял сознание, и потому я перед вами.
— У Педжина?
Она не могла взять в толк, о какой просьбе речь, и сдвинула брови, а имперский полицейский подал коробку с приглашением.
— Как вам известно, свет Расы начинается намного раньше, чем в герцогстве. Господин старший комиссар Диеус просил Её Величество императрицу, чтобы Её Высочество великая герцогиня могла порадоваться свету пораньше. Её Величество императрица приняла эту просьбу и прислала вам приглашение.
— …
Так было всегда. И в детстве утешал сердце Хайди Педжин.
Хайди открыла коробку — внутри было приглашение на бал в честь годовщины коронации.
Хайди улыбнулась. И тут же с сожалением сказала:
— За приглашение спасибо, но, оставив Миллера, я, кажется, не смогу поехать одна.
— Об участии вы можете ответить и не спеша… но отказать в приглашении Её Величеству императрице вам будет трудно.
Это значило, что решать, участвовать или нет, не в её власти.
Пока Хайди медлила, имперский полицейский продолжил:
— Бал в честь годовщины коронации — самый большой и роскошный бал в Расе. Побывать на нём стоит.
— Спасибо, что известили.
Полицейский, доставивший приглашение, попрощался и уехал.
Хайди снова открыла коробку.
Коробка была убрана белым, как снег, шёлком. Уже по тому, что такой добротный шёлк употребили всего лишь на коробку для приглашения, можно было судить о роскоши этого бала.
Разумеется, роскошный бал она и сама могла бы устроить сколько угодно. Но сейчас ей нужна была точка, где это удушье переломится.
А главное — хотелось хоть немного побыть подальше от Миллера. И заодно хотелось посмотреть, как там Педжин.
Хотелось увидеть и рано зацветающие весенние цветы.
* * *
Профессор Рам — учитель Криц, много помогавший ей, когда её исследования заходили в тупик, — беседовавший с Эйприл, растерянно извинился:
— Простите. Раз приказала Её Высочество великая герцогиня, нам ничего не…
— Ничего. Я вполне поняла, с каким чувством вы его вывесили.
Сказав это, Эйприл посмотрела на спускаемый флаг.
Она, наоборот, была благодарна университету за то, что он так ярко бросился в глаза Хайди.
Расшатать её она собиралась, но такой помощи — чтобы вывесили флаг и это так заметили — не предвидела. Приказ снять флаг был вызван гневом Хайди.
Уже одно то, что она об этом узнала, было большой добычей.
Эйприл отвела взгляд от флага и вернулась к прежнему разговору:
— Держать тот завод остановленным без конца нельзя. Но, если не будет безопасно, запустить его тоже нельзя.
— Да, ещё раз благодарю вас за решимость остановить завод ради герцогства.
Эйприл хотелось сказать, что велика была роль Педжина. Его имя вертелось у неё на кончике языка. Но выговорить его было нельзя. Ведь он должен был быть героем империи.
Эйприл с улыбкой сказала:
— Какая уж решимость. Дело само собой разумеющееся.
— Вы скромничаете.
— Я не скромный человек. Просто рассудила, что так выгоднее. Как бы там ни было… я слышала, что империя ничего не сделала с газом, залегающим под заводом, потому, что не было способа его перевозить.
— Хорошо бы поставляли его герцогству.
— Этого им бы не хотелось. Делиться с нами хоть чем-то, что они выкопали.
— Верно сказано. Такие уж они, эти имперские твари.
Когда профессор Рам пошёл ещё дальше, Эйприл рассмеялась:
— Осторожнее со словами. Кто знает, кто услышит.
— Я своё уже отжил. Не в тех я летах, чтобы из страха перед чужими ушами не говорить, что думаю.
Профессор Рам отозвался так и продолжил:
— Как вы и сказали, исследование этого газа я возьму на себя.
— Благодарю. Ведь вы заняты.
— Потому что это, несомненно, то, чем надо заняться первым делом.
— Приезжайте во владения работать когда угодно. Для вас, профессор, и для ваших учеников всегда будет открыто.
— Да, буду это иметь в виду.
Закончив разговор, профессор Рам вышел проводить Эйприл на университетский двор.
Он спросил:
— А как Криц? Есть от неё польза?
— Ещё бы.
— Слышал, она исследует спиртное.
— Это спиртное, когда убедимся в его безопасности, я буду возить вам, пока не надоест.
— Ай-ай, неужели так заметно, что у меня в горле пересохло.
Профессор Рам расхохотался. А потом остановился. И, посмотрев на Эйприл, что остановилась вслед за ним, сказал:
— Благодаря вам, госпожа, мы избавились от опасности тумана.
Он говорил дрожащим голосом:
— Спасибо. За то, что сделали то, чего не сумели мы, учёные.
— Нет. Связь этого тумана с заводом обнаружила госпожа Криц. Не будь помощи учёных, я бы ничего не смогла сделать.
Эйприл оглядела университет и продолжила:
— Это лучшее научное заведение на правом острове. Если с исследованиями будут затруднения, скажите мне. Я улажу. А это получите в банке. Это пожертвование.
От суммы пожертвования, которую назвала Эйприл, у профессора Рама глаза стали круглыми:
— Т-такое огромное пожертвование я принять не могу!
— Да где это видано? Берите.
— У вас, госпожа, хорошая деловая хватка. По крайней мере на мой взгляд. А раз так, лучше бы вложить в другое…
— Это деньги, полученные обратно с газовщика-мошенника, и управляющий имуществом старшего комиссара Диеуса сказал, что я могу тратить их по своему усмотрению. И если у меня есть столько денег, которыми я могу распорядиться по своему усмотрению… я получу более глубокие знания о нашем острове — те, что позволят снова запустить тот завод. Ведь это самое основное и надёжное вложение в правый остров.
— …
— Повторю: эти деньги даёт старший комиссар Диеус. Сделайте хоть памятный камень.
Сказав это, Эйприл повернулась и ушла.
Профессор Рам ещё раз проверил число и схватился за голову. А потом без памяти побежал добывать знания, которыми ей отплатит.
