— А?..
Педжин, открывший глаза от солнечного света, посмотрел в окно и разбудил спавшую рядом Эйприл:
— Эйприл.
— М-м…
— Мы ведь договорились выехать утром.
— Не утром, а на рассвете…
— Кажется, уже часа два пополудни.
— Что?
Эйприл, поражённая словами Педжина, села. Она посмотрела на часы — и правда было близко к двум пополудни.
Эйприл торопливо сошла с кровати и сказала:
— Надо скорее ехать. И то, что мы потребуем на мирных переговорах, надо свести, и императора надо покарать…
— В Расе сейчас, наверное, туман. Им и с ним хлопот хватит. Хорошо, если за это время император не сбежит… А, ну конечно, сбежит.
На такой вывод Педжина, прикинувшего нрав императора, Эйприл вытаращила глаза:
— Что? Тогда надо ехать его ловить.
Не успела она это сказать, как Педжин вдруг схватился за живот и повалился на кровать.
Эйприл в испуге торопливо забралась на кровать и стала его осматривать:
— Позову врача.
— Да нет, это я есть хочу.
— Ты шутишь?..
Эйприл покосилась на него, и Педжин — такой бледный, что приходилось делать усилие, чтобы поддаться этой шутке про голод, — хихикнул и притянул её к себе:
— Это ты шутишь. Сама же говорила: будет война — сбежим. Забудь ты о государственных делах ненадолго.
— Государственных?
Похоже, это слово ей понравилось, и она переспросила.
Педжин ответил так, будто дело пустяковое:
— Мы ведь выиграли войну, значит, теперь мы государство.
— Правда?
— И это не главный город, а столица.
— М-м. Столица. Так и надо будет записать в договоре.
Уголки губ Эйприл, что бормотала это, всё время ползли вверх, и Педжин улыбнулся вслед за ней:
— И день основания государства можно будет праздновать.
— А какое число выбрать? День победы? Или прежний день основания королевства Лайне?
— Обсуди с советом.
— Люди у нас в стране не особо праздники устраивали. Сумеем ли?
— Не знаю, такое доверим знатокам. Что мы, замкнутые люди, в этом понимаем?
На его слова Эйприл прищурилась и пробормотала:
— Замкнутая — это я. А ты — как-то не уверена.
— Замкнутый. Раз мне хочется всю жизнь не выходить из этой комнаты и быть только с тобой.
— Если так считать, то замкнутый.
— Вот и я о том.
Хотя они и провалили замысел встать утром и открыли глаза после полудня, Эйприл себя не подгоняла и ещё долго разговаривала с Педжином в постели.
Рядом с ним весь распорядок дня шёл вразнос, но это было не так уж плохо. В это время она не тревожилась ни об острове, ни о роде Рунос. Только тогда и тело, и душа отдыхали.
Эйприл снова легла рядом с Педжином и сказала:
— Да поедем просто завтра.
— А если император сбежит?
— Я разберусь. Больному беспокоиться не о чем.
От слов Эйприл у Педжина даже сквозь боль слегка поднялись уголки губ, и он сказал, как ребёнок, который канючит:
— И без того мне очень плохо. Придётся тебе как следует за мной ходить.
Педжин, что ещё вчера изо всех сил поднимался на ноги, чтобы не показать себя лежащим, теперь капризничал с нежностью. Похоже, и у него отлегло от сердца.
Эйприл сказала поддразнивая:
— То-то я вчера удивлялась, с чего это ты изображаешь взрослого.
— Неверно. Я и есть взрослый. Вчера было нормально, а сейчас я притворяюсь ребёнком.
— Тут не поспоришь.
— Скорее люби меня.
— Уже люблю. Как ещё больше-то?
— И то правда: ты ради меня отложила даже общегосударственные дела — тут и говорить нечего.
Похоже, от этой мысли он остался доволен: Педжин улыбнулся, положил руку Эйприл себе на щёку и снова стал засыпать.
Раз он засыпал так быстро, похоже, он уверился, что она его не бросит и не уедет.
Эйприл провела рукой по волосам такого Педжина, а потом и сама прикрыла глаза и пробормотала:
— И до чего же хорошо у тебя выходит строить из себя несчастного.
Усталость, что скопилась оттого, что она долго не отдыхала, рядом с ним понемногу таяла.
Она выехала из ущелья только на рассвете следующего дня.
* * *
Едва услышав весть о победе, Шейфер Майер вернулся в порт Рунос.
— И правда победили.
Не верилось.
Когда он выпустил руку родителей, звавших его в Расу, и остался на этом правом острове, Шейфер был готов положить жизнь.
Что и правда можно победить, он и помыслить не мог.
Впрочем, человек — существо лукавое: победив, он с сожалением подумал, что надо было отличиться побольше. Это был вопрос положения флота.
Теперь у Шейфера не было на свете ничего, что он любил бы больше флота. Настолько он полюбил флот правого острова.
И, осознав такую привязанность, Шейфер стал сокрушаться, что надо было бы иметь что-то, что уж точно можно назвать заслугой флота.
Впрочем, то, что подчинённые почти все уцелели, весьма ему нравилось. Если сравнивать заслуги и жизни подчинённых, то, разумеется, второе.
И всё же было досадно, и, когда Шейфер, глядя на море, всерьёз раздумывал, не найдётся ли теперь, по окончании войны, случая хоть чем-то отличиться, сзади его окликнули:
— Шейфер Майер.
Он узнал, кто это, по одному голосу.
Шейфер считал, что голос у Эйприл довольно неплох.
Разумеется, и лицо у неё было красивое, но нрав, считал он, был так свиреп, что эту красоту разрушал. Хотя нельзя было не признать, что в том, чтобы так считать, было и некоторое усилие…
Он обернулся и увидел лицо Эйприл Рунос, которое так шло к морю.
И тогда Шейфер, столько усердствовавший, сам того не заметив, пробормотал:
— Радоваться ей надо, что нрав у неё на лице не написан…
— Что ты сказал?
— Что у тебя скверный нрав.
— Куда мне до тебя.
Втайне радуясь такому попрёку Эйприл, Шейфер спросил:
— А главное, ты сюда зачем?
— Хозяйка приехала в свои владения — тут нужна причина?
— Оно-то так. А главное — нет ли у тебя чего мне поручить?
Когда он спросил так первым, Эйприл с недоумением переспросила:
— Поручить-то есть что, за тем и пришла. А почему ты спрашиваешь?
Тогда Шейфер скрипнул зубами и сказал:
— Наш флот, знаешь ли, хочет чем-нибудь ещё отличиться. Если впредь этот малый Педжин вздумает смотреть на флот свысока, я, кажется, и в зимнее море прыгну — а злость не остынет.
— Вы же украли снабжение?
— Так это и всё? Кажется, флотской работы мы почти не сделали! Только грабили!
— Ты о чём? Не будь этого, мы бы не победили.
— Вот как?..
Шейфер тут же сделался несколько довольным.
Эйприл эта прозрачность была не противна, она усмехнулась, а потом склонила голову набок и спросила:
— И всё-таки хочешь отличиться ещё?
— Ага. Так хочется, что с ума схожу.
— Вот и славно: то, что я хотела поручить, и то, чего ты хочешь, совпало.
— И что же поручить?
— Господин Лесли Рагнар, начальник полицейского управления Расы, слёг от последствий тумана.
— Он столько ходил в тумане, в котором мрут и двадцатилетние молодцы, — оно и понятно.
— И потому расанские полицейские сейчас, наверное, заняты одним лишь ответом на туман. Педжин считает, что велика вероятность, что император сбежит.
— И как это тот, кто в итоге только и умеет что бежать, вообще додумался развязать войну? Оттого, наверное, что драться-то не ему.
Эйприл, что рассмеялась на язвительность Шейфера в знак согласия, сказала:
— Привези императора.
— Императора?..
— Он попробует сбежать в этом тумане. Поймаем и используем на переговорах с Расой.
На слова Эйприл Шейфер замер, а потом, придавливая уголки губ, что сами собой лезли вверх, спросил:
— То есть теперь моё задание… схватить такую птицу?
— Да. Ну как?
— Крайне удовлетворительно.
— Удовлетворительно будет, когда выйдет.
— Я потому и говорю, что, разумеется, выйдет.
Шейфер сказал это и с восторгом принялся созывать флотских.
Флотские сразу после того, как получили задание, с удивительной быстротой закончили приготовления к выходу.
Заметив это, Ирса, что была в порту Рунос, пожаловалась Эйприл:
— Судовладелица! Разве это дело? Флот выходит в море раньше нас!
— Не соревнуйся в таком.
— Отчего же нельзя? У моряков свои состязания. Я тоже выйду как можно быстрее!
— Ты только о море и думаешь, а?
— От судовладелицы этого слышать не хочу.
Чтобы утешить ворчащую так Ирсу, Эйприл сказала:
— Зато корабль, что сейчас в заказе, отдам под торговое судно.
— И правда торговка — умеет договариваться.
Быстро удовлетворив Ирсу обещанием нового корабля, Эйприл с улыбкой помахала рукой Шейферу, что в мгновение ока закончил приготовления к выходу:
— Непременно привези его.
— Убить можно?
— Нет.
Эйприл сказала твёрдо:
— Я собственными глазами ясно увижу его казнь.
На её слова Шейфер усмехнулся:
— Ладно, дам насмотреться сколько угодно. Жди со спокойной душой!
Сказав это, Шейфер покинул порт.
Ирса тоже вернулась к матросам, а Эйприл, оставшаяся на месте, оглянулась туда, где был дом Рунос.
В тот день, когда оборвётся дыхание императора, будут удовлетворены и её родители, и все предки рода Рунос.
Когда придёт это время, она, кажется, и сама сможет быть удовлетворена.
