Контент удален!

Выйдя из отдела управления происшествиями, Феджин вложил ключ обратно в ящик, и Бауман вставил заранее заготовленный кусок берёзы в разбитое место.

Мастерство, с которым он полностью скрыл шов и несколькими мазками кисти подогнал цвет старой берёзы, восхитило не только Леона, видевшего это впервые, но и Эйприл с Феджином.

Бауман осмотрел рану Леона и, сказав, что сначала нужно подлечить, увёл его в особняк Лунос.

После этого Феджин и Эйприл вернулись в подвал, дотошно проверяя, не осталось ли следов вторжения.

Вернувшись в особняк, они отдыхали в спальне Эйприл.

Их день, начавшийся на рассвете, закончился только к закату, так что даже выносливый Феджин рухнул на диван без сил.

Эйприл, лежавшая на кровати, окликнула Феджина, который, казалось, вот-вот уснёт.

— Не засыпай, тебе же нужно уходить, когда стемнеет.

— А, сегодня дай мне поблажку. Из-за дел я не спал сорок часов.

Феджин сказал это с искренней усталостью, и Эйприл не стала его выгонять. Вместо этого она легла спиной к нему, чтобы не видеть его лица, и сказала:

— Ты говорил, что поплывёшь на другую сторону.

— Да.

— Ты сказал это просто так, чтобы убедить того сотрудника?

— Нет, это правда. Я думаю об этом уже некоторое время.

— В прошлый раз ты говорил, что не знаешь, на чью сторону встанешь, если начнётся война.

— Это была ложь.

Феджин пробормотал сонным голосом:

— Я думал, что если ты будешь бояться, то станешь ко мне добрее. Знаю, что это плохо, но ничего другого не придумал. Но...

— Но?

— Но ты так и не стала добрее.

Он пробормотал это и горько усмехнулся.

Стало слишком тихо, и Эйприл обернулась — Феджин уснул, не договорив.

Неудивительно: он не спал всю ночь, да и на заводе постоянно был настороже. Даже если все сотрудники отдыхали, кто-то мог появиться в любой момент. Поэтому он всё время чутко прислушивался к звукам снаружи.

— Я же говорила, не засыпай...

Эйприл упрекнула его, но Феджин не проснулся.

В детстве Феджин Диеус был ребёнком, который просыпался даже от шагов в коридоре и изводил няню и слуг герцогства. К счастью, взрослым он стал гораздо спокойнее. Сейчас он спал как убитый.

Эйприл молча смотрела на его лицо, затем вдруг вскочила и бросилась к нему. Она потрясла Феджина за плечо, и он, поморщившись, открыл глаза.

— Что?

Открыв глаза, он увидел побелевшее лицо Эйприл и поспешно сел.

— Что случилось, почему у тебя такое лицо?

Только тогда Эйприл выдохнула дрожащим дыханием:

— Как можно так спать, не шевелясь?

— Я спал? Надо же, даже не заметил.

Феджин отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает что-то в стороне, и одной рукой обнял её за дрожащие плечи, притянув к себе.

Хоть она и говорила о цене жизни, Эйприл больше не была готова принять чью-то смерть.

Эйприл не могла вырваться из руки Феджина, успокаивавшего её. Сердце, казалось, остановилось.

Феджин, внезапно оказавшийся в неловком положении, потянул её за руку к кровати:

— Люди не умирают так легко. А мне и подавно не по возрасту.

— ...Откуда ты знаешь. Может, на заводе остался туман.

— Сегодня завод не работал, что там могло остаться? Не выдумывай глупостей, спи. И не переутомляйся, а то заболеешь.

Он уложил Эйприл в кровать, а сам вернулся на диван:

— В этот раз не буди меня. Я сам выйду.

— ...А если не сможешь? Ты так крепко спишь.

— Всё моё состояние... ты уже решила потратить, так что, хм…

Феджин, глядя в потолок, поболтал ногами, свисающими с дивана, и повернулся к Эйприл:

— Хочешь что-нибудь из моих вещей?

— Нет.

— Кольцо?

Феджин поднял руку, и Эйприл изумилась:

— Это же реликвия. Покойный великий герцог всегда его носил.

— Откуда ты помнишь? Хотя, конечно, отец тебя очень любил.

— Он мне говорил.

Эйприл замолчала, и Феджин поторопил:

— Почему ты замолчала? Ты же должна рассказать, что он сказал.

— Он сказал, что отдаст его тебе. Ему было жаль, что ты меня любишь, а жениться не разрешают.

— ...Что за чушь?

— Покойный великий герцог ошибался, думал, что ты меня любишь и потому сидишь в платье и играешь в семью.

От этих слов Феджин, который всё это время лежал, несмотря на просьбы не спать, резко сел.

— Что за бред? Я сотрудничал, потому что боялся, что ты меня ударишь.

— Тогда нужно было сказать твоему отцу, что ты боялся, что я буду тебя мучить?

— Конечно, нет. Я не о тебе, а о том, что отец ошибся.

— Я тоже так думаю.

Феджин снова посмотрел на реликвию на своей руке.

— Значит, мне его дали, потому что сожалели, что не могут устроить нашу свадьбу?

— Да.

— А, это шокирует...

Феджин сказал это и снова повалился на спину.

— В общем, если я просплю и не выйду на рассвете, отдам это тебе.

— Зачем оставлять в залог реликвию?

— Настолько я в себе уверен. Сейчас я слишком устал, не могу пошевелиться.

— У тебя лабое здоровье.

— Ага, очень хрупкое.

Эйприл поддразнивала его, но Феджин снова попытался уснуть. Его длинные ресницы медленно опустились.

Раз он оставил в залог реликвию, значит, сдержит слово.

Эйприл подумала так и тоже легла спать. Она устала настолько, что, едва закрыв глаза, провалилась в глубокий сон.

❅• ──── ⊱❀⊰ ──── •❅

Эйприл проспала почти десять часов. Проснувшись, она увидела, что кругом темно. Скоро должен был наступить рассвет, но из-за дождя было темно, словно солнце ещё не взошло.

Когда зажгла лампу, она увидела, что диван пуст — Феджин сдержал слово.

У неё закружилась голова, потому что вчера она ничего не ела. Эйприл достала из стеклянной баночки, которую дал Феджин, одну конфету и положила в рот. Это была большая круглая ирисовая карамель.

— ...Вкусно.

С надутой от конфеты щекой Эйприл пробормотала и обернулась, но тут же зажмурилась от неожиданности. Однако, поняв, что это Феджин, снова открыла глаза.

Видимо, диван, слишком маленький для его роста, был неудобным, потому что он спал на ковре перед камином.

— Оставил в залог реликвию и уснул?

Эйприл пробормотала с недоверием и села на ковёр.

Он лежал на боку, ангельски посапывая. Лицо было таким безмятежным, что это злило ещё больше.

Но вместе с этим она заметила, что Феджин спит слишком много.

Возможно, его природная чувствительность была несчастьем, — думала Эйприл, знавшая Феджина ещё ребёнком.

Шум, неудобная постель, незнакомое место — всё это давалось ему тяжело.

Каким бы он ни стал взрослым и спокойным, такой чувствительный человек не мог превратиться в того, кто спит где угодно. Засыпать посреди разговора и спать на полу — это уже не просто притуплённые нервы.

Эйприл предположила, что Феджин в последнее время не высыпался. Но не могла же она дать ему спать больше десяти часов, поэтому потрясла его за плечо.

— Феджин, отдай кольцо и иди.

Она не собиралась отбирать реликвию, просто хотела привести его в чувство, но Феджин никак не просыпался. Однако глубокий сон всё же прервался, потому что начал капризничать, как ребёнок, глядя в потолок.

— Ещё пять минут.

— Мы спали десять часов.

— Можно и больше. Медведи всю зиму спят.

— Ты не медведь.

— Тогда белка.

— Ты не станешь милее от милых слов.

На замечание Эйприл Феджин рассмеялся, окончательно проснувшись.

Он медленно открыл глаза, посмотрел на Эйприл и пробормотал:

— Ирисовая карамель...

— Да, проголодалась. Тебе дать?

— Нет, просто хорошо пахнет.

Феджин сказал это и повернулся к руке Эйприл, которой она опиралась на пол, положил на неё голову и пробормотал:

— Я отдам тебе кольцо, дай только поспать ещё немного.

— Как я могу принять реликвию?

— Я правда не могу встать.

— ...

— В твоей комнате очень тихо.

Феджин пробормотал это и снова уснул.

Эйприл не смогла разбудить его, спящего, словно больной, и осторожно высвободила руку.

Пока она приносила подушку и подкладывала ему под голову, он так и не проснулся.