Контент удален!

Феджин усмехнулся и спросил:

— Это и есть страх? Когда из уст испуганного человека выходит слово «дать взаймы»?

— Это не связано со страхом. Я ведь не давала разрешения строить здесь завод.

— Верно, ещё прежний глава дома Лунос был против.

— Да, надо же, ты сказал что-то по делу.

Эйприл ответила и снова замолчала со сложным выражением лица. Тогда Феджин сказал:

— Ты мне не веришь?

Эйприл молча обернулась к нему, и Феджин добавил:

— Потому что считаешь меня имперцем.

— Не я первая так подумала. Ты сам это сказал.

— Но подумала же.

— Да, но всё же. Теперь... я больше не могу тебе верить.

Феджин кивнул, и Эйприл продолжила:

— И это не впервые. В детстве ты тоже не был надёжным. Внезапно ты вдруг начал меня ненавидеть.

— ...

Эйприл была права.

Феджин в один прекрасный день внезапно возненавидел Эйприл Лунос.

Теперь ему было любопытно, почему его чувства изменились. Она и раньше была такой, и сейчас не изменилась.

Почему же тогда он ненавидел, а теперь любит?

Феджин вспомнил вчерашний день.

— Перед тем как прийти сюда, я встретил племянника. Джошуа. Ты его видела?

— Да. Видела. Он похож на Хайди.

— Он тебя невзлюбил.

Эйприл кивнула, словно это естественно.

Феджин продолжил:

— Я рассказал ему, что его родители нарушили помолвку, и он сильно разозлился.

— Разве такой маленький ребёнок это поймёт?

— Понял. На мгновение был в шоке, а потом быстро забыл. Он же ребёнок.

Феджин кивнул и спокойно пробормотал:

— Глядя на племянника, я вспомнил, что и сам когда-то ненавидел тебя, как он.

Разговор прервался, но они ещё немного постояли на месте, а затем покинули буровую площадку.

Они попытались открыть кабинет, где могли быть документы, но структура замков была такой, что имеющимися у них ключами открыть было невозможно. В конце концов понадобилась помощь изнутри.

Вскоре они вернулись туда, где находился сотрудник завода Леон Кис.

Феджин кивнул на него и сказал Эйприл:

— Его голова понадобится не только открыть запертые двери, но и чтобы читать показатели газа.

— Как его убедить? Он настроен враждебно.

— Зачем убеждать? Давай просто изобьём, так проще.

— Давай.

Эйприл неожиданно согласилась, и Феджин рассмеялся:

— Ты же говорила, что нельзя идти лёгким путём?

— Это шутка.

— Это угроза.

Феджин упрекнул её.

Леон Кис, похоже, немного пришёл в себя, и от слов об избиении, с которыми согласилась Эйприл, его лицо побелело.

Феджин сказал Эйприл:

— Я его убежу.

— Будешь угрожать жизнью?

— Нет, сначала поговорю.

С этими словами Феджин разжал руку, которой зажимал рот Леона, и тот тут же выпалил то, что хотел сказать:

— Я сделаю вид, что ничего не знаю, офицер. Я ни за что не открою рот. Так что давайте считать, что сегодня ничего не было...

Судя по тому, что он говорил это даже в такой пугающей ситуации, Леон явно не собирался легко помогать незваным гостям.

Пока Эйприл размышляла, как его убедить, Феджин опустился на одно колено перед Леоном. Возможно, из-за боли от ножевой раны, Леон сжался, как только тот приблизился, и его зрачки задрожали.

Феджин заговорил:

— Почему я так убеждаю, я и сам знаю.

— ...

— Мы несколько раз разговаривали. Твоё взросление было похоже на моё.

— ...Я не дворянин, я вырос в бедной семье. Как мы можем быть похожи, если вы даже картошку не сажали?

— Я оговорился, прости. В общем, есть крошечное сходство в том, что мы оба в детстве уехали в Империю и там выросли.

— ...Да, в этом есть крошечное сходство.

Леон согласился и кивнул.

Он родился в очень бедной семье, но был необычайно умён. Проявив в школе выдающиеся способности к учёбе, он однажды получил предложение от имперца, пришедшего к нему домой.

Родители Леона не упустили эту возможность. Они вместе с ним покинули правый остров и отправились в Ласскую империю.

Там Леон получил образование, а после выпуска вернулся в герцогство и начал работать на Империю.

Феджин сказал ровным голосом:

— Поэтому я знаю. Что ты думаешь о себе.

— Что... вы знаете?

— Когда впервые попадаешь в Империю, начинаешь думать. Что нужно сбросить оковы жителя правого острова. Навсегда вырваться с той земли. Мы ещё молоды, и живём, думая, что это единственный ответ.

— ...

— Но когда ты борешься не на жизнь, а на смерть и становишься хоть немного похож на имперца, ты понимаешь. Что никогда не станешь здесь своим.

— ...

— Что эти люди навсегда будут считать тебя экзотической игрушкой, привезённой из колонии.

Эйприл замерла и посмотрела на Феджина.

Феджин встретился взглядом с Леоном, в глазах которого отражалась сложная борьба, и продолжил:

— Когда пытаешься забыть этот факт, имперцы напоминают о нём. Знай своё место, ты не такой, как мы. Мы продолжаем барахтаться, и чем больше барахтаемся, тем глубже тонем, а потом сдаёмся.

— ...

— Просто это моя жизнь. Прямо перед сушей, положив на неё одну руку и утопая по горло — вот моё место. Отсюда не подняться, но если не двигаться, не утонешь глубже.

Леон молчал. Его тело начало дрожать от гнева, но он не мог выразить его, потому что был напуган.

Феджин поднялся и сказал ему:

— Но я решил в будущем попробовать побарахтаться.

— ...

— Отпущу сушу и поплыву на другую сторону.

— ...

— Даже если мой пункт назначения пойдёт ко дну, я решил попробовать.

В голосе Феджина не было колебаний. Поэтому тело Леона, дрожавшее от гнева и страха, постепенно успокоилось.

Феджин не торопил его, и Эйприл тоже.

Они ждали решения Леона.

Тем временем Эйприл стояла, прислонившись к стене, и размышляла.

Прошло больше часа, Леон погружён в раздумья. Но никто из них не торопил его.

Наконец Леон заговорил:

— ...Я с самого начала не хотел ехать в Империю, офицер.

— Я тоже не хотел.

— Жители герцогства любят яркие цвета, правда? Из-за сильных снегопадов.

— Похоже, все твои вещи тоже выбросили.

— Да, для имперцев яркие цвета — это цвета природы, а всё утончённое, облагороженное — бесконечно близко к белому. Мои немногочисленные вещи оскорбили и выбросили. Маленькие... но всё же воспоминания.

— Приходится менять всё с головы до ног.

— Даже человеку из такого дома, как Диеус?

— Мне — тем более.

— Да, пожалуй.

Эйприл на мгновение закрыла глаза.

Она вспомнила, что Феджин постоянно дарил ей вещи белого или очень светлого бежевого цвета. Это было связано с его взрослением. Он полюбил белый.

Подумав некоторое время, Леон сказал:

— Ради герцогства — тоже, но и ради Империи я не хочу рисковать жизнью. Если я не буду полезен, вы меня убьёте?

— Собираюсь.

— Я помогу. Скажите, куда идти.

С этими словами он посмотрел на Эйприл, но она задумалась и не сразу ответила.

— Эйприл.

Феджин назвал её по имени, и только тогда она ответила:

— Отдел управления происшествиями. Можешь открыть туда дверь?

— Не знаю, но попробую.

Леон сказал это и пошёл вперёд.

Феджин сказал Эйприл:

— Когда ты успела увидеть отдел управления происшествиями?

— Пока ты смотрел на моё лицо.

— Вот поэтому, если бы ты чаще показывала лицо, я бы так не зацикливался.

— Зачем смотреть на одно и то же лицо?

— Нужно запомнить. Чтобы вспоминать, когда вернусь в Империю и захочу увидеть.

Феджин упрекнул её и проследил, чтобы Леон не передумал по пути.

Глядя на их спины на шаг позади, Эйприл вспомнила голос Феджина.

— Отпущу сушу и поплыву на другую сторону.

Голос Феджина вызвал рябь в её сердце.

Даже у неё они отозвались. Что уж говорить о Леоне Кисе, который, как и Феджин, в юном возрасте уехал в Империю.

Эйприл решила больше не верить Феджину, но только что его слова показались искренними.