Для того чтобы уместиться в одну строку о победе, бой в порту Рунос был слишком жесток.
Вражеские корабли привезли много снарядов, чтобы разбомбить этот порт, где жили рыбаки.
Что бомбить место, где живут мирные жители, — низость, достойная осуждения, имперцы и сами понимали.
И всё же они собирались уничтожить этот порт до основания оттого, что считали: настолько важную роль играет порт Рунос на правом острове.
Маяк порта Рунос был самым ярким огнём, а его хозяйка, Эйприл Рунос, — единственной искрой, способной этот огонь зажечь.
То, что это место стало первой целью Расы, было тому доказательством.
Это знали люди обоих островов, и потому отступить не могла ни та ни другая сторона.
С ночного моря и до восхода солнца одновременно шли и бой на суше, и бой на море.
Линейные корабли правого острова волей-неволей должны были подходить близко к вражеским судам — таков был их предел, — и потому и Педжин, и Шейфер рассудили, что бой надо непременно закончить до того, как взойдёт солнце и точность стрельбы возрастёт.
При том что линейные корабли не выдерживали мощи орудий вражеских судов, если бы ещё и видимость улучшилась, шансов бы не было.
Из хорошего Шейфер отметил, что войска во главе с Педжином изрядно помогали.
Неизвестно, какую стратегию он применил, но ни один из четырёх десантных кораблей не сумел помешать морскому бою.
Как бы там ни было, Педжин полностью связал им ноги, и благодаря этому Шейфер мог заниматься одним только расанским крейсером.
Хотя помогли ночь и метель, но почти все линейные корабли, подходившие к крейсеру, получили повреждения, а люди были ранены.
Но в час, когда над горизонтом поднялось позднее солнце правого острова, после ожесточённого боя расанский корабль, который, казалось, будет держаться на воде вечно, наконец стал крениться набок.
— Кор-корабль кренится! Командир! Корабль кренится!
Флотский, заметивший, что крейсер начал набирать воду, закричал во всё горло, будто желая, чтобы услышал и противник. И, когда расанский корабль наконец пошёл ко дну, раздалось ликование.
Вскоре и расанские солдаты, высадившиеся в порту, заметили, что в море тонет крейсер.
Бой на суше закончился безоговорочной победой правого острова задолго до того, как затонул крейсер, и часть из них кое-как добежала до кораблей и попыталась выйти в море.
Но впереди были войска во главе с Педжином на захваченном десантном корабле, а позади — флот.
Расанские солдаты, собравшиеся уйти на десантном корабле, тоже объявили о сдаче сразу после того, как затонул крейсер.
И даже когда бой кончился, запах пороха ещё долго не уходил из порта Рунос.
Педжин, надышавшись дыма, какое-то время не мог перестать кашлять.
Он собирался дождаться возвращения Шейфера, чтобы покрасоваться в качестве великого герцога, но в кашель мешался хрип, и оттого, что подчинённые вокруг то и дело оборачивались, ему было неловко, и в конце концов он занял флигель Эйприл и вошёл внутрь.
— Ах ты, чёрт…
Педжин, посмотрев на свою одежду и перчатки там, где не было метели, усмехнулся и выругался. Они были в крови.
Только после того, как он вошёл, Пол заметил на снегу, где стоял Педжин, капли крови и торопливо вошёл следом:
— Ваше Высочество, вы в порядке?
— Совершенно не знаю.
Педжин пробормотал это и вдруг почувствовал, что в глазах темнеет.
— В-Ваше Высочество!
Голос Пола донёсся издалека.
Педжин не мог толком вздохнуть и повалился на месте.
Пока Пол спешно бегал за врачом, он лежал и из последних сил старался выровнять дыхание.
Воздуха входило слишком мало, да и каждый вдох был мучителен.
Он старался стряхнуть тревогу, что создавало это неровное дыхание.
Он мягко сжал одну руку. Вообразив, что в этой руке рука Эйприл, он смог даже в крайнем положении двигать рукой бережно. И что бы она сказала, будь она сейчас рядом.
Ты чего? Я же сказала: скорее домой — не разозлилась бы она так?
От мысли о её голосе тяжёлое дыхание стало сноснее.
Наверное, впервые за всю жизнь. Когда любовь возвращали.
То, что все неудачи его любви перестали хоть сколько-нибудь печалить, было оттого, что она одну за другой открывала перед ним двери.
Педжин подумал о сегодняшнем бое.
Один крейсер.
Это был тяжелейший удар по Расе, но и последнее нападение, какое мог выдержать этот правый остров. Сил держаться дольше не было.
Потопить вот так один крейсер — для правого острова такая возможность больше не представится.
А потому Педжину пришлось выбрать: обрушить в этот бой всю огневую мощь правого острова. К счастью, на этот раз они победили, но снарядов, чтобы отразить следующее нападение, стало решительно не хватать.
Сейчас горожане правого острова понемногу уходили за ущелье, готовясь к войне.
И, когда все уйдут, был единственный способ нанести противнику самый тяжёлый удар.
Самая сильная огневая мощь, что была у правого острова.
Взрыв завода под поместьем Рунос.
Это было самое сильное оружие этого острова и, по сути, единственное, что могло обрушить Расу.
Только тогда возникнет туман такой силы, какой никто прежде не испытывал. Туман, вполне способный парализовать левый остров.
У горожан, ушедших за хребет, вероятность выжить была высока. Но он сам, не способный дышать даже от порохового дыма, определённо не выдержит.
Прежде он думал: если Эйприл скажет, что устроит взрыв, который погубит так любимое ею поместье, он не сможет её остановить.
Пусть делает как хочет.
А теперь эта мысль переменилась.
Наоборот: он должен её убедить.
Ему было дороже, чтобы она добилась своего, чем самому жить.
Ему хотелось, чтобы имя Эйприл Рунос узнали все моря.
Было смешно, что чужая мечта дороже собственной жизни.
Вот, значит, что такое любовь, — подумал он.
А для этого надо было выиграть эту войну. Эйприл не любит проигрывать, и ему хотелось дать ей победу.
Решившись так её убеждать, он, наоборот, успокоился.
По крайней мере до тех пор умирать было нельзя.
* * *
Шейфер, вернувшийся с моря, при виде порта только усмехнулся.
Знание сил противника было великой силой. И наоборот: расанские солдаты, высадившиеся с расчётом, что в порту одни рыбаки, и до крайности бедные сведениями, в метели не смогли толком и рукой шевельнуть и потерпели поражение без всякой надежды.
Пленных взяли больше пятидесяти, погибших тоже было немало.
Шейфер, услышав, что Педжин ушёл во флигель, направился туда.
Когда он вошёл во флигель, Пол учтиво поклонился:
— Благодарю, что победили.
— А Педжин? Сдох?
— Нет.
— Жаль.
Шейфер поворчал и прошёл в спальню, где был Педжин. На кровати лежал Педжин с воротом, промокшим от крови.
Шейфер снова спросил у военного врача:
— Не умер, говоришь?
— Не скончались и впредь не скончаются.
— Что он такой крепкий? Когда он уже помрёт?
— Если будет беречься от чада, проживёт дольше меня. Правда, приди я сегодня позже, он бы скончался.
— Надо было опоздать.
Пока он это говорил, Педжин, дышавший через приспособление, что-то написал пальцем на постели.
«Я в сознании».
«Сволочь».
— Здоров, подлец.
Шейфер поворчал и спросил Педжина:
— Что доложить Эйприл?
«С чего это ты докладываешь Эйприл? Я великий герцог, значит, докладывать надо мне».
— Она хозяйка порта, конечно, надо сообщить. И не ревнуй.
«Я? Тебя? Ты рехнулся?»
— Дурень, я Эйприл не люблю. Не в моём вкусе.
«Ты? Эйприл? Куда тебе?»
Шейфер вспылил и сказал военному врачу:
— Убей ты этого подлеца, и всё.
Военный врач, оказавшийся между ними, лишь неловко улыбался и пропускал это мимо ушей.
Злившийся так Шейфер увидел палец Педжина, который двинулся и остановился.
«Эйприл».
Догадавшись, что дальше, Шейфер спросил:
— Не говорить ей, что ты свалился?
Педжин вместо ответа кивнул.
Шейфер понял это его чувство и ответил:
— Сообщу только добрые вести. Что ты немного задержишься, потому что пленных много и надо всё прибрать.
«Спасибо».
«И за победу спасибо».
«Жаль, но так и быть, пожалую тебе награду».
От этих слов и Шейфер, и военный врач захихикали.
Педжин, немного полежав под их смех, снова написал:
«Если подумать».
«Я просто сам сейчас съезжу в дом Рунос и сообщу».
«Ведь Эйприл ни за что не поверит твоему вранью».
«Военному не обмануть торговца».
Прочитав это, Шейфер посерьёзнел и сказал военному врачу:
— Ни в коем случае не выпускай этого сумасшедшего отсюда. Мы и снаружи будем сторожить.
— Да, слушаюсь.
Военный врач ответил, что послушается Шейфера, с видом, что уж это само собой разумеется.
