Контент удален!

Разгневанная Мираила обернулась к Седрику. Артезия тоже замялась, не зная, то ли ей попрощаться с Седриком, то ли сказать матери, что остаётся здесь.

Седрик произнёс:

— Подождите немного, пока прибудет Его Величество Император. Я подал прошение, так что он скоро будет.

Совсем не по-детски взрослый и спокойный, но властный тон.

А Мираила была чувствительна к запаху власти. Она инстинктивно умела отличать тех, кому могла сопротивляться, от тех, кому нет, — и сейчас почувствовала, что этому мальчику перечить не сможет.

Но почему — не могла понять сама. Он же всего лишь наследник Эфрона, тринадцатилетний мальчик, ещё даже не унаследовавший титул.

Мираила убедила себя, что причина, по которой она сдалась, — слова о том, что придёт император.

И это отчасти было правдой. Услышав, что император едет, она не могла проигнорировать это и уйти.

По другому поводу она могла бы и нарочно заставить его ждать, но из-за Артезии — нет. Этот ребёнок был её слабым местом.

Мираила, словно ей и не преграждали путь, снова гордо развернулась и направилась к дивану. Седрик жестом пригласил её сесть и сел сам.

Артезия завозилась у неё на руках. Ей было непривычно, что мать так крепко её обнимает, но приятно, и в то же время стыдно — сидеть как маленькая у матери на коленях перед Седриком.

Ансгар вскоре подал угощение. Рядом с красивым чайным прибором для Мираилы стояла маленькая милая чашка для Артезии. В ней уже было тёплое молоко с мёдом вместо чая.

Мираила почувствовала странное ощущение. Ей показалось, что здесь к Артезии относятся как к ребёнку, о котором действительно нужно заботиться.

— Ой, мама…

Поэтому она ещё крепче прижала к себе брыкающуюся Артезию. Она всё равно не собиралась ничего есть или пить, так что не иметь свободной руки для чашки было не важно.

Седрик не стал настойчиво предлагать ей чай. Он с самого начала не думал, что дело можно уладить добрыми уговорами, поэтому и прибег к помощи императора.

«Это тоже прибавит мне очков».

Было ясно, что несколькими строчками письма Мираилу не убедить, но он сначала послал ей только записку через слугу — наверняка император хотел, чтобы сначала Мираила устроила скандал, а уж потом он вмешался бы как посредник.

Впрочем, так даже лучше.

Он успел сделать несколько глотков молочного чая, когда дверь гостиной открылась.

Седрик и Мираила одновременно встали. Артезия снова завозилась, просясь вниз, и Мираила незаметно ущипнула её за ягодицу.

Император вошёл с весёлым лицом, рассмеялся «ха-ха!» и приветливо поздоровался:

— Сед, я рад, что ты пригласил меня на послеполуденное чаепитие. Мираила, почему ты такая надутая?

— Ваше Величество.

— Неужели вы не дадите мне поздороваться с Тией?

Артезия испуганно замерла, Мираила вздрогнула. Но император смотрел, и нельзя было продолжать держать Артезию на руках.

Ей пришлось поставить Артезию на пол. Артезия, растерянно цепляясь за юбку Мираилы, наконец сообразила, что нужно поздороваться.

— А… Артезия Розан приветствует Солнце Империи.

Голос и худенькое тело дрожали, но этикет был безупречен. Император мягко улыбнулся.

Артезия смотрела на его лицо как заворожённая. Это был отец её брата. Значит, самый близкий к её отцу человек — и в то же время грозная особа, которая ни в коем случае не должна была обращать на неё внимание.

А он смотрел на неё и улыбался. Артезия густо покраснела, сжалась — но тут Седрик легонько положил руку ей на плечо, и она очнулась.

— Ах.

— Поможешь Ансгару приготовить чай для Его Величества?

Мягко спросил Седрик. Артезия поняла его истинный смысл: она, как и следовало ожидать, не должна находиться перед императором.

Она кивнула и направилась к Ансгару. Мираила злобно сверкнула глазами.

— Кто позволил?

— Перед ребёнком говорить об этом неуместно, маркиза Розан.

Мираила широко раскрыла глаза от этих слов. Император снова рассмеялся «ха-ха!».

— Кто бы услышал — подумал бы, что ты не ребёнок.

На это нечего было ответить, и Седрик только улыбнулся.

Ансгар взял Артезию за руку и вышел. Император взял Мираилу за руку и усадил рядом с собой. Мираила покорно положила руку, но отвернула голову.

— Мираила, Эфрон — выгодная партия, таких не часто найти. Для Тии это удача, которая во второй раз не представится.

— Не пытайтесь меня убедить. Тия ещё мала. Что бы ни задумал наследник сейчас, помолвка — это абсурд.

— Седрику только тринадцать. Какие у него могут быть замыслы?

— Если не замыслы, то каприз.

Глаза Мираилы пылали гневом, когда она уставилась на Седрика. Седрик горько сказал:

— А вы не допускаете мысли, что это из жалости?

— Что?

— Юная госпожа умна и прекрасна. Кто, как не вы, довёл её до того, что она не получила должного воспитания и даже не знает, как обращаться с людьми? Слишком жаль оставлять её на ваше попечение.

Он не хотел ссориться, но высказал давно накипевшее. Раньше он бы так не сказал — но, став тринадцатилетним, снова почувствовал юношескую горячность.

Мираила хотела вскипеть, но император крепко сжал её руку, успокаивая. И сказал Седрику:

— Выйди на минутку. Нужно обсудить.

— Хорошо.

Седрик покорно встал. Абсурдно, чтобы заинтересованное лицо не слушало разговор, но император не хотел показывать ему свои препирательства с Мираилой.

Когда он вышел из гостиной, Артезия, держась за руку Ансгара, стояла в тревожном ожидании.

— Молодой господин…

— Всё в порядке. Пусть они поговорят, а мы пока прогуляемся по саду?

— Но мама…

— Детям не стоит слишком беспокоиться.

Артезия, для которой было естественно тихо сидеть в своей комнате, чтобы не попадаться на глаза императору, кивнула. Седрик протянул руку, взял её за руку и лёгким шагом направился в сад.

«Заодно и спортом займёмся. Сначала нужно поднять выносливость…»

Если бы Артезия узнала, что у него на уме, она, возможно, захотела бы убежать сию же минуту.

Они обошли сад кругом и вернулись — дверь гостиной была открыта. Артезия, которую Седрик не отпускал, последовала за ним внутрь.

Император невозмутимо пил чай, а Мираила, раскрасневшаяся, тяжело дышала. Все чашки сменили, а на ковре сладко пахло пролитым молоком.

Артезия съёжилась. Мать злилась постоянно, это было в порядке вещей, но в присутствии императора она не знала, как себя вести.

Император увидел Артезию и мягко улыбнулся.

— Не бойся так. Если ты дочь Мираилы, то ты мне почти как дочь.

— Я… я недостойна.

Артезия ответила раскрасневшимся лицом. «Почти как дочь» — от этих слов у неё сладко защемило сердце.