Контент удален!

Седрик про себя горько усмехнулся, глядя на своих вассалов. Для них тринадцатилетний мальчик, свободно разбирающийся в таких бумагах, — чудо, но для того, кто когда-то правил Империей, это были просто несколько частных документов.

«Два поместья на Востоке лучше продать. Право на рыбный промысел в Южном море тоже приносит больше расходов, чем доходов. Продать и подумать, куда вложить деньги…»

Под его руками имущество разделялось и записывалось. Никто лучше него не знал, как начал меняться мир сейчас и как будет меняться в будущем.

Большую часть активов, унаследованных от матери, пора было переоформить. Если существует достойный доверия торговый дом, лучше вложить туда.

Недвижимость дома Эфрон на Востоке и Юге, а также некоторые права — тоже лучше продать и инвестировать в Север. Благодаря урокам, полученным от Артезии, он теперь знал, как приступить к этому делу.

Тем более что теперь это было возможно — император больше не сжимал его в тисках, не давая ничего сделать.

— Хотел бы я получить список небольших и средних торговых домов, которыми управляют выходцы из Эфрона. А если они уже торгуют с Севером — ещё лучше.

— Слушаюсь.

Управляющие почтительно ответили. Они поняли, с какой целью он это просит.

— Не беспокойтесь. Я всё решу, когда приеду в Эфрон, обсудив с вассалами.

Седрик словно прочитал ещё не высказанные тревоги. Управляющие дружно склонили головы.

На сегодня дела были закончены. По расписанию должен был быть урок истории, но Седрик заранее предупредил учителя, что присутствовать не сможет.

На самом деле такие уроки были ему довольно в тягость. Фехтование или верховая езда — другое дело, тело приходится тренировать заново, так что следовать программе даже полезно. Но заново учить древние языки и историю… это утомительно.

Конечно, он не считал себя настолько всезнающим, чтобы совсем не учиться, но образование, даваемое тринадцатилетнему мальчику, было слишком низкого уровня.

«Сказать, что хочу уроки посложнее, чем неделю назад, — тоже странно».

В конце концов, лучше терпеть скуку и заниматься как обычно. Из-за этого он хотел поскорее уехать в Эфрон.

Ансгар немного беспокоился, что он пропускает уроки уже неделю, но понимал — столько дел накопилось. Однако со следующей недели так будет нельзя.

И сейчас тоже.

Встретив в коридоре перед кабинетом виконтессу Пешер, Седрик слегка смутился.

— Доброе утро, господин Седрик.

— Для утреннего приветствия уже поздновато, виконтесса. Вы, наверное, пришли за мной?

— Я слышала, вы сегодня пропускаете урок истории. Вчера пропустили древний язык и математику. Позавчера…

— На то были причины.

— Когда господин Седрик пропускает, у него, безусловно, есть на то причина.

Если бы речь шла о Павле, это была бы просто прогулка. Седрик горько усмехнулся, прочитав этот смысл в улыбке виконтессы.

— Однако я пришла передать, что императрица беспокоится.

— Да. Простите, что заставил её волноваться. Просто перед поездкой в Эфрон слишком много дел. Я хорошо понимаю, что мой главный долг — хорошо учиться и прилежно усваивать знания.

Тогда виконтесса Пешер улыбнулась с жалостью.

— Вы уже совсем взрослый.

— Я ведь теперь не только за себя отвечаю. Если императрица разрешит, как вы думаете, не привести ли мне юную госпожу Розан к ужину?

— Ужин не официальный, так что она, вероятно, разрешит. Семью всегда рады видеть.

В число «семьи» на самом деле входил только Седрик, но он не слишком беспокоился. В прошлой жизни императрица благосклонно относилась к Артезии — так будет и на этот раз.

Он попрощался с виконтессой Пешер и вернулся в свои покои.

И растерялся. Он собирался обедать вместе с Артезией, но её нигде не было. Ансгара тоже не оказалось.

— Где Тия?

Испугавшись, не заезжала ли Мираила, он позвал помощника дворецкого, и тот спокойно ответил:

— Они с Его Высочеством Павлом пошли в конюшню.

— Павел? Зачем?

В это время у Павла должен был быть урок истории? Помощник дворецкого, не теряя невозмутимости, снова ответил:

— Он пришёл утром, позавтракал с юной госпожой Артезией, и они вместе ушли.

Перед историей у Павла должна была быть философия. То, что он терпеть не мог, — как раз подходящий предмет для прогула.

Но чтобы прийти сюда и увести Артезию — это уже слишком.

«Надо было вчера объяснить ему прямо?»

Он не думал, что Павел поймёт, да и объяснять было лень — он просто отмахнулся. И вот Павел пришёл убедиться собственными глазами.

Седрик вздохнул.

— Ясно.

Куда они пошли, догадаться было нетрудно. Он развернулся и быстро зашагал. Павел любопытен и безрассуден, но не станет делать с Артезией ничего опасного.

Наверное.

Внезапно забеспокоившись, он ускорился.

***

Конюшни и манеж, пристроенные к дворцу как отдельный корпус, были любимым местом Павла. И одним из немногих мест, куда он мог прийти без разрешения и кататься на лошадях.

— Ух ты!

Увидев жеребёнка, хлопавшего кроткими глазами, Артезия восхищённо ахнула.

— Десять дней назад родился. Милый, правда?

Павел похвастался.

— Это его мама?

Артезия посмотрела на лошадь, рядом с которой жался жеребёнок. Павел кивнул.

— Да. Моя. Папа подарил на прошлый день рождения.

— Какая красивая. И жеребёнок такой милый.

Светло-гнедая лошадь с изящным телом была очень красива. По сравнению с ней жеребёнок, ещё не сбросивший пушистый детский пух, выглядел немного неказисто.

Но всё равно — ужасно милый. Артезия смотрела на него как заворожённая, на его кроткие хлопающие глаза.

Мать, словно недовольная взглядами чужаков, вытянула шею, пытаясь прикрыть жеребёнка телом.

Артезия снова восхищённо выдохнула.

— Хочешь прокатиться? Ты маленькая, не страшно.

— К-кататься?

— Нельзя, ещё слишком маленький.

Встревоженно вмешался конюх. Как ни приказывай — принц, но сажать человека на жеребёнка нескольких дней от роду нельзя.

Павел нахмурился. Артезия осторожно спросила у конюха:

— А… можно мне погладить?

— Это можно. Он смирный…

Получив разрешение, Артезия робко протянула руку и легонько коснулась ноздрей матери-лошади.

— Красивая.

Она невольно прошептала. Павел довольно кивнул.

— Правда? Лошади — прекрасные и замечательные. А когда едешь верхом — ещё лучше!

— Когда я вырасту, я тоже стану такой красивой?

Артезия посмотрела на жеребёнка. Конюх улыбнулся.

— Наверное. Сейчас он в пуху, но на маму похож.

— Как хорошо...

Артезия прошептала угасающим голосом.

Не поняв, какие чувства были в этом голосе, Павел бодро сказал:

— Тогда пошли.

— Пошли? Куда?

— В манеж. Раз уж пришли, надо покататься.

— Ах.

Павел потянул Артезию за руку.

— Я не умею кататься на лошадях!

— Научишься!

Беззаботно крикнул он. Ему казалось: раз это самое интересное на свете, не может быть, чтобы кто-то не захотел.

Артезия растерянно посмотрела на Ансгара, но тот только усмехнулся.

И в конце концов её усадили на лошадь.