Контент удален!

Танцевальный зал уже хорошо проветрили, на столике в углу были приготовлены угощения для одного человека.

Гарнет, танцующей походкой направилась туда и велела служанке приготовить угощение и для герцога Ройгара.

Обстановка не располагала к приёму гостей, но, видимо, потому, что они были знакомы с детства, Гарнет часто вела себя с ним так непринуждённо.

Впрочем, герцог Ройгар подумал, что она, вероятно, воспринимает его скорее как родственника, чем как жениха. Её достоинство было в том, что она при этом не выглядела пренебрежительно.

Вскоре заварили свежий чай. Гарнет накинула шаль поверх туники и села. Музыканты, приглашённые аккомпанировать ей на репетиции, заиграли мягкую камерную музыку.

Герцог Ройгар рассеянно оглядел ухоженный танцевальный паркет. В углу, в стороне, чтобы не мешать, стояла не по сезону большая цветочная композиция.

Мягким тоном, заодно осведомляясь о делах, он сказал:

— Похоже, тебе нравится репетировать танцы в последнее время.

Гарнет с детства учили танцам, чтобы развивать тело и изящные движения. Талант у неё, кажется, был.

Гарнет отпила глоток чая и обыденно ответила:

— Раз уж это нужно делать, я стараюсь делать это с удовольствием. Не то чтобы я это ненавидела.

— А бывало, что ненавидела?

Тут Гарнет слегка покраснела.

— Когда была маленькой, мне хотелось играть.

Она и сейчас ещё ребёнок, но герцог Ройгар не стал перечить — просто кивнул. Если подумать, она, наверное, ни разу в жизни не принимала решений самостоятельно. То, что она учится танцам, тоже решили родители — ничего удивительного, если были времена, когда ей это не нравилось.

Это было неважно. Впрочем, и само это посещение было неважным. Проводить время с Гарнет было необходимо, но сами разговоры с ней значения не имели.

«Не хотелось бы, чтобы она меня возненавидела», — думал он, но всё равно не знал, о чём говорить с пятнадцатилетней девушкой. Когда ей было одиннадцать-двенадцать, достаточно было просто умиляться.

— У вас какие-то заботы? — неожиданно спросила Гарнет.

Герцог Ройгар с недоумением посмотрел на неё.

— В последнее время вы часто приходите к нам. И только что у вас было озабоченное лицо.

— Ну…

Не говорить же, что ему трудно с ней разговаривать — он неловко запнулся.

Но тут ему пришло в голову, что об этом можно поговорить и с Гарнет.

— Дело в том, что скоро, говорят, возвращается Седрик. Уже сел на корабль в Эфроне.

— Вы о наследнике Эфрона? Из-за новостей о его помолвке все переполошились.

Хотя она ещё официально не вышла в свет, в пятнадцать лет девушка так или иначе слышит светские новости.

К тому же Седрик был одним из самых многообещающих женихов на светском брачном рынке.

В политическом плане — бесспорный будущий герцог Эфрона, к тому же воспитанный во дворце императрицы и выросший как брат со старшей принцессой. В каком-то смысле он даже более завидный жених, чем принцы.

Да и внешне — рослый, красивый мальчик, так что он был вполне достоин восхищения девочек его возраста.

Герцог Ройгар не догадывался об их разочаровании, но не удивился бы, узнав, что Гарнет знает о его помолвке. Тем более если вспомнить Мираилу, которая везде появлялась на приёмах.

— Ремонт особняка закончен, так что, когда он вернётся, он поедет не во дворец императрицы, а туда. Я подумывал навестить его.

Разговор с маркизом Руденом пересказывать Гарнет было нельзя. Поэтому он заговорил о личном.

— Всё-таки он мой племянник, а я до сих пор о нём мало заботился. О помолвке узнал из других источников — мне немного стыдно.

Это было искренне.

Старшая сестра, принцесса Флоэлла (его родная сестра по матери), была ему близка. Хотя она была ненамного старше, она всегда хорошо о нём заботилась. А он почти не заботился о единственном племяннике, оставшемся после неё.

Когда сестра и её муж внезапно умерли, он был молод, и ему самому было трудно. Но даже если он не мог взять Седрика к себе, следовало бы проявлять больше внимания.

Теперь говорить об этом было бы бессовестно — он вспомнил только после того, как услышал о помолвке от посторонних. Ему нечего было бы возразить, если бы его спросили, не из-за политической выгоды ли он это делает.

Но Гарнет, выслушав его, распахнула глаза и сказала:

— Тогда так и скажите.

— Кому?

— Наследнику Эфрона. Скажите, что дядя сожалеет, что не уделял вам внимания. Он поймёт.

— Ха-ха.

Это было не так просто. Но объяснять все свои сложные чувства юной невесте он не мог — поэтому просто рассмеялся.

— В любом случае, я должен его навестить. Поймёт он меня или нет.

— Я поеду с вами.

Бодро сказала Гарнет. Герцог Ройгар удивлённо раскрыл глаза.

— Вы, юная леди?

— Мы же будем родственниками. Хорошо бы подружиться. И познакомиться заранее.

Герцог Ройгар растерялся. Ну да, родственниками — это правда. И всё же он с трудом представлял, как Эфрон и Рудены будут общаться.

Возможно, потому, что он видел в Гарнет не свою невесту, а просто дочь маркиза Рудена.

Но идея была неплохой. Он и раньше догадывался, что Гарнет хочется увидеть героев этих слухов, но ему это было не в убыток.

Гарнет ещё юна, а в её обществе его визит будет восприниматься не как политический, а как родственный. Раз он идёт навестить Седрика из-за его помолвки, было бы странно не познакомить его со своей невестой.

К тому же это могло расположить к нему и восьмилетнюю дочь маркизы Розан.

Герцог Ройгар, повеселев, улыбнулся. Гарнет подала ему отличную мысль.

— Я буду рад.

— Тогда, когда назначите дату, сообщите. Мама тоже разрешит.

Гарнет широко улыбнулась.

«Это не ложь. С родственниками полезно поддерживать хорошие отношения».

Такое чувство у неё тоже было, поэтому Гарнет откровенно радовалась и уже строила планы, как потом будет хвастаться перед подругами.

***

Когда Седрик с сопровождающими прибыли в столицу из Эфрона, температура уже упала настолько, что по ночам без камина нельзя было уснуть.

С Павлом они расстались в порту. Тот, хоть и радовался возвращению домой, но, кажется, чувствовал и грусть. Он строго сказал Седрику:

— У тебя дома мне тоже нужно сделать комнату, понял?

— От дворца до особняка Эфрона недалеко. Просто приходи в гости.

— Не хочу. Сделай мне комнату. И, Тия.

— Да?

— Ты меня не забывай.

Артезия, тронутая этими словами, покраснела и чуть не заплакала. Когда она всхлипнула, Павел испуганно закричал:

— Ты чего плачешь? Я что-то не так сказал?

Седрик метнул в него убийственный взгляд.