Контент удален!

Артезия ни разу в жизни не была в храме. Возможно, в раннем детстве её привозили туда по случаю обряда наречения имени, но она этого не помнила.

Мираила не любила храмы и уж тем более не брала туда дочь. В библиотеке иногда попадались богословские книги, но Артезия была слишком мала, чтобы многое понимать.

Сейчас она с удивлением и трепетом смотрела, как так много людей идут в храм.

— Святой-Щит — это священник, который появился в окрестностях гор Толд. Это было очень давно, ещё до того, как на Севере возвели мощные ворота. Он молился: «Хочу защитить народ Эфрона». И бог ответил на его молитву, даровав ему тело, крепкое, как сталь.

Седрик тихо рассказывал Артезии на ходу.

— Крепость на Севере тогда уже существовала, но была разрушена из-за проигранной войны с Карамом. Враги хлынули в пролом, и тогда Святой-Щит вырос телом до размеров горы и преградил им путь.

— Один?

Артезия спросила с тревогой. Седрик улыбнулся.

— Наверное, не один.

— Но ему было очень больно? Он ведь сдерживал врагов.

— Наверное. Но он не отступил ни на шаг. Пока святой защищал их, старики и дети эвакуировались, а солдаты перестроили ряды и отбили следующую атаку. На том месте и были возведены нынешние Толдские ворота.

Артезия вспомнила, как недавно играла с Лизией в карту, и кивнула. Барон Мортен, который играл с ними тогда, тоже говорил, что Толдский проход — важнейшее место, защищающее не только Эфрон, но и всю Империю.

— Поэтому сегодня мы показываем святому, что не забыли его, и молимся, чтобы он защитил нас, как тогда.

Чем ближе к храму, тем больше становилось фонарей — улицы были так ярко освещены, что и не скажешь, что ночь. Детей с такими же фонариками, как у них, становилось всё больше.

У главных ворот храма висел огромный фонарь в форме щита.

— О-о-о…

Не только Артезия, но и Павел не сдержал восхищённого вздоха.

Люди под ним почтительно читали короткую молитву. Четверо последовали их примеру и вошли внутрь.

Во дворе храма было натянуто несколько длинных верёвок, на которых висели фонари тех, кто уже помолился. Бумажные листочки с желаниями, привязанные к фонарям, развевались на ветру.

Народу было так много, что пробраться к молитвенному залу предстояло долго. Чтобы не потеряться, Седрик взял Артезию за руку, а Артезия — Лизию.

— Может, поднимемся на второй этаж?

Седрик предложил позвать священника и провести их в более свободное место, но Артезия замялась и спросила:

— Обязательно?

— Хочешь остаться здесь? Сверху было бы красивее.

— Мне здесь больше нравится.

Осторожно сказала Артезия.

Она поняла это в тот момент — ей хотелось быть не наблюдателем, а участником. Хотелось быть среди людей. Делать то же, что и они. Хотила молиться святому.

Седрик кивнул — и так, и так хорошо. Подняться наверх можно и позже.

Павел ворчал, что его никто не спрашивает, но Седрик не обращал внимания.

Четверо медленно продвигались сквозь толпу к молитвенному залу.

Люди, добравшиеся до первого ряда, ставили свои фонари перед статуей святого, молили о безопасности зимой и отходили. Священники по очереди убирали фонари.

Наконец, после долгого ожидания, настала их очередь. Священник узнал Седрика и удивился, но тот поднёс палец к губам — не подавайте виду.

Артезия поставила свой фонарь и серьёзно помолилась.

Ей сказали, что это моление о безопасности зимы, но раз святой редко исполняет желания, она просто загадала своё.

«Позволь мне остаться здесь надолго. Пусть господин Седрик меня не разлюбит».

Ей дали бумажку, чтобы написать желание, но Артезия не написала — боялась, что если кто-то узнает, оно не сбудется.

А Лизия и Павел без колебаний написали желания и привязали их к фонарям. Седрик — тоже.

Когда они отошли, священник убрал фонари. Лизия наклонила голову и спросила:

— А вы не загадали желание, госпожа Артезия?

— Загадала, — тихо ответила та, стесняясь говорить, какое.

Лизия спросила у Павла:

— А вы что загадали, господин Павел?

— Чтобы на следующей охоте поймать белую лису, — сказал Павел. А ты, Лизия?

— Чтобы этой зимой не было слишком много снега. А вы, наследник?

— Чтобы этой зимой не было войны.

Лизия, как уроженка Эфрона, серьёзно кивнула — это важно.

Артезия подумала, что правильно сделала, что не сказала своего желания.

Оставшись без фонарей, четверо смешались с толпой и вышли через противоположные ворота храма. Седрик сказал Артезии:

— Кстати, если захочешь в храм — можешь приходить в любое время.

Артезия захлопала глазами — наверное, подумала, что это разрешение появилось только сейчас, но Седрик был серьёзен.

Он помнил давние события — ещё с тех времён, когда не держал её за руку. Помнил, как епископ Никос говорил, что Артезии очень подошло бы стать учёным священником.

Если выбрать учёную стезю, можно поступить в университет, но некоторые сферы контролирует храм. Артезия пока не знает, есть ли у неё искренняя вера.

Если она станет священницей, то не сможет стать его женой, но он не собирался мешать ей в том, чего она хочет.

Седрик, думая об этом, крепко сжимал маленькую руку. Артезия тоже ответно сжала его руку и подняла взгляд.

Из-за красного света фонарей её голубовато-зелёные глаза казались какими-то тёплыми.

— Со священниками интересно разговаривать, правда?

Артезия кивнула на его вопрос. Седрик улыбнулся.

— Епископу ты тоже понравишься.

— Даже если я нечистый ребёнок?

Седрик понял, что это — максимально окольный вопрос, который Артезия могла задать. Поэтому улыбнулся и сказал:

— Нет на свете грязных детей. А ты очень чистая и красивая. Епископ тоже так подумает.

Артезия кивнула. Поверила ли она — неизвестно.

На улице, что вела от задних ворот храма к главной дороге, уже не было толпы с фонарями, но множество фонарей висело вдоль дороги, и было очень светло.

Здесь уже стояли ларьки торговцев, которые рассчитывали на людей, не желавших просто так идти домой. Павел увидел их — глаза загорелись.

— Вот и праздник! — воскликнул он.

— Не слишком увлекайся. Далеко не отходи.

Но разве Павел послушает? Он услышал крик зазывалы: «Сбивай кегли!» — и побежал туда.

Седрик знаком велел начальнику охраны присмотреть за Павлом, а сам, взяв двух девочек за руки, пошёл дальше.

Какой-то человек бесплатно раздавал детям леденцы. Артезия и Лизия взяли по одному, расплывшись в улыбке.

Седрик хотел пройти мимо, но леденец протянули и ему. Он удивлённо посмотрел на протянувшего руку. Тот с доброй улыбкой сказал:

— Ты хороший брат, раз привёл младших сестрёнок.

Седрик улыбнулся. Сказал «спасибо» и взял леденец.