Контент удален!

— Да уж, — проворчал Павел и топнул ногой от досады.

Артезия поспешно ухватилась за рукав Седрика и, улыбаясь, сказала:

— Это от радости.

— От радости?

— Если вы сказали не забывать вас, значит, время, проведённое со мной, тоже было для вас хорошим.

Сказать это было непросто, но Артезия знала, что Павел не рассердится на такие слова, и набралась смелости.

И сказала от всего сердца:

— Я ни за что, ни за что не забуду Вас, Ваше Высочество. Спасибо вам.

Павел слегка покраснел — то ли от смущения, то ли от удовольствия. Потом быстро протянул руку, потрепал Артезию по голове и сказал:

— Чего ты говоришь так, будто больше не увидимся? Я скоро приеду в гости. Посмотрю, как тут у вас.

— Хорошо.

— И проверю, не обижает ли тебя Сед, — добавил он.

Артезия только улыбнулась в ответ. Павел, чувствуя неловкость, украдкой перевёл взгляд в пустоту и бросил как бы невзначай, тихо:

— В следующий раз называй меня «старший брат».

— Что?

— Поняла?

Он переспросил неестественно громко, Артезия испуганно рефлекторно ответила:

— Да.

— Тогда я пошёл.

Только тогда Павел довольно ухмыльнулся и сел в карету.

Седрик помахал ему. Императорская карета, присланная за Павлом, вскоре отъехала.

Седрик поторопил Артезию и Лизию: «Нам тоже пора», — и они сели в карету с гербом Эфрона.

От порта до столичных кварталов ехать надо было полдня.

Лизия, глядя на широкие, хорошо укатанные дороги и улицы, застроенные домами и лавками — пусть и не в самом центре, — всё время ахала. Она чуть не прилипла к окну.

— Госпожа Артезия, посмотрите! Вон тот магазин похож на дворец!

При каждом новом диковинном зрелище Лизия восклицала так, а потом, видя, что Артезия не разделяет её восторга, огорчалась. Впрочем, чему тут удивляться — Артезия же столичная жительница.

Но, вопреки её предположению, Артезия была не привычна к шумным улицам, а просто не могла радоваться из-за смутной тревоги.

Расставаясь с Павлом, она на мгновение забылась, тронутая его заботой, но чем ближе к столице, тем тяжелее становилось на сердце от растущей тревоги.

«Забыла ли меня мама?»

Она писала ей письма, но ни разу не получила ответа. Может быть, мама уже забыла про некрасивую дочь.

А если не забыла — это тоже страшно. Мама рассердится: как ты посмела забыть семью и веселиться?

«Может быть, я, как и говорит мама, глупая, некрасивая и к тому же плохая девочка», — думала Артезия. Она чувствовала вину, но не могла отрицать, что ей было хорошо, и домой, по-настоящему домой, она не очень-то и хотела.

Но одновременно она скучала по маме.

— Тия?

Седрик окликнул её, в голосе слышалась тревога. Артезия быстро тряхнула головой, отгоняя мысли.

Она хорошо знала, как он заботится о ней, как переживает. Ей казалось почти предательством сказать, что она скучает по маме.

— Всё в порядке. Приедем, отдохнём — и съездим навестить маркизу Розан.

От его мягких слов Артезии чуть не захотелось плакать.

Как Седрик так хорошо понимает, что у неё на душе? Она часто удивлялась этому.

И тогда снова чувствовала вину — потому что получала заботу, которой не заслуживает.

Карета пересекла центр столицы и въехала в лесную дорогу. Негустой лес, посаженный, чтобы скрыть особняк, скоро кончился. Лизия, увидев показавшееся в конце дороги здание, раскрыла рот.

— Как дворец принцессы!

По размерам оно не шло в сравнение с главной крепостью Эфрона, и участок был большой, но в сравнении с особняками домов Орка или Риаган выглядело скромно. Однако выполненный в центральном стиле, для Лизии он был достаточно великолепным и красивым.

Седрик улыбнулся. Подумал, что в прошлой жизни его прошлое в столице было для Лизии жестоким из-за её положения. Как и большинство северных детей, Лизия мечтала о столице — и он правильно сделал, что взял её с собой.

Карета неторопливо объехала просторный сад, который Седрик велел содержать с особым тщанием, и подъехала к особняку. Ансгар и слуги, узнав о прибытии хозяина, выстроились перед дверями.

Вскоре рыцарь охраны открыл дверцу кареты, Седрик вышел первым.

— С возвращением, господин Седрик.

Ансгар почтительно поклонился. Слуги в один голос склонили головы вслед за ним.

Седрик улыбнулся.

— Без происшествий? За такое короткое время столько сделать — вы хорошо потрудились.

— Не стоит благодарности. Мы так долго ждали дня, когда этот особняк заново откроется.

Ансгар ответил с мягким лицом.

Седрик помог спуститься Артезии и Лизии. Ансгар приветливо улыбнулся обеим девочкам.

— С возвращением, юная госпожа.

Артезия почувствовала, как у неё защемило сердце от этого, казалось бы, пустякового приветствия.

Ей показалось, что этот дом действительно стал её домом. Седрик говорил ей: «Считай это своим домом», — но она никак не могла в это поверить. А услышав «с возвращением» от Ансгара, почувствовала, что ей и правда разрешено вернуться сюда.

Она знала, что должна вежливо и прилично поздороваться, но не смогла. Покраснев, замялась, а потом крепко обняла Ансгара за ноги.

Он примет её радостно — она была уверена. В спокойствии Ансгара была особая теплота, не похожая на ту, что излучали Седрик или Мари, — она успокаивала, дарила ощущение защищённости.

Ансгар слегка растерянно улыбнулся, но не отстранил её — он понимал, что она так выражает радость.

Вместо этого он ласково погладил её по спине. В другое время он взял бы её на руки, но сейчас было не до того — они приветствовали юного хозяина, вернувшегося после долгого отсутствия.

Лизия, широко раскрыв глаза, наблюдала за этой сценой. Когда она встретилась взглядом с Ансгаром, то поспешно поздоровалась:

— Здравствуйте. Я Лизия Мортен.

— Я слышал, вы приехали как компаньонка госпожи Артезии. Меня зовут Ансгар. Я всего лишь дворецкий, так что обращайтесь ко мне без стеснения.

— Будьте добры и благосклонны.

Это было одно из имён, которое отец велел ей запомнить ещё до приезда. Должность человека, который с детства заботился о Седрике, не могла быть незначительной.

Ансгар только улыбнулся в ответ на почтительность Лизии. И слегка приподнял Артезию на руках.

— Для всех троих приготовлена вода. Сначала отдохните с дороги, а потом я покажу вам особняк, — сказал он.

— Спасибо, — ответил Седрик.

Артезия завозилась, давая понять, что пора её опустить. Но Ансгар знал, что она не очень-то хочет слезать, и первым вошёл в особняк.

Слуги разошлись. Высшие слуги ещё будут отдельно представляться хозяину.

Ансгар сначала проводил Артезию в её комнату. На втором этаже ей отвели довольно большую гостиную, комнату для приёмов, уборную и ванную — место оставили на будущее, когда она вырастет.

Комната Лизии была рядом — тоже не просто спальня, а с отдельной комнатой для личных нужд.

Всё было гораздо больше и роскошнее, чем в главной крепости Эфрона. Впрочем, это объяснялось тем, что из-за отопления комнаты в крепости были маленькими и имели ограничения по отделке. Но Лизия этого не знала и смотрела, раскрыв рот.

В этот момент запыхавшийся слуга подбежал к Ансгару и, не решаясь обратиться прямо к Седрику, быстро что-то прошептал ему на ухо.

— Что? — удивлённо переспросил Ансгар вслух.

Седрик наклонил голову.

— Что-то случилось?

Ансгар поколебался лишь мгновение, но решил, что Артезия тоже должна знать, и честно ответил:

— Говорят, прибыла маркиза Розан. Уже проехала главные ворота.

Тело Артезии застыло как камень.

Седрик легонько похлопал её по плечу, успокаивая:

— Не бойся. Я рядом.

— Сколько минут прошло? — спросил он у слуги.

— Сразу доложили. Думаю, не больше пяти.

Седрик коротко кивнул и, присев на корточки перед Артезией, заглянул ей в глаза.

— Всё будет хорошо, слышишь?

Артезия, всё ещё оцепеневшая, смогла лишь кивнуть.

— Лизия, присмотришь за Тией?

— Да, наследник.

Седрик поднялся и быстрым шагом направился вниз, навстречу гостье.

Он вышел в холл, расположенный у самого входа, как раз когда парадная дверь открылась. Мираила, в богатом, но тёмном платье, без сопровождения вошла в дом. Её лицо было бледным, под глазами залегли чёрные тени, словно она не спала несколько ночей.

Увидев Седрика, она остановилась, и в её глазах мелькнуло что-то сложное — гнев, обида, отчаяние. Но почти сразу она взяла себя в руки.

— Где моя дочь? — спросила она ледяным тоном.