Контент удален!

Артезия, конечно, мечтала о верховой езде.

Не в подробностях. Просто она знала, что верховая езда — один из видов спорта, которым занимаются благородные леди, а недавно Лоуренс начал учиться ездить верхом, и ей тоже смутно хотелось попробовать.

Поэтому когда Павел позвал её кататься на лошадях, она отказалась не потому, что не хотела, — она просто правда не умела и отнекивалась скорее из стеснения.

Но через две минуты после того, как конюх усадил её в детское седло, Артезия поняла: ей это ни за что не понравится.

— Х-хны…

Слишком высоко. Казалось, вот-вот упадёшь.

Конюх объяснял: нужно выпрямить спину, сесть прямо, ногами обхватить лошадь, — но у неё ничего не получалось. Лошадь стояла смирно, а её уже шатало.

Она и так напрягалась изо всех сил, а когда конюх повёл лошадь за повод, её затрясло ещё сильнее.

— Не напрягайся так сильно! Просто держи спину прямой и сохраняй равновесие!

Павел ехал рядом на своей лошади и подбадривал, но у Артезии в глазах темнело. Что значит «просто»? Насколько прямо? Что значит «сохраняй равновесие»? Как?

Она и не знала, что просто сидеть может быть так трудно. Всего два круга шагом — а она взмокла и вымоталась. Чувствуя, что вот-вот свалится, Артезия чуть не плача закричала:

— Я больше не хочу!

Конюх остановился. Павел посмотрел на неё с недоумением.

— Что такое? Не весело?

— Тяжело… Я не могу.

— Поначалу всегда трудно. Но когда научишься — станет весело.

— Совсем не весело.

Артезия сказала дрожащим голосом. Её большие голубовато-зелёные глаза дрожали от тревоги.

В этот момент прибыл Седрик. Он вышел из кареты неподалеку от манежа, увидел эту сцену — и рассмеялся.

— Г-господин Седрик…

Артезия, уже почти плача, позвала его. Седрик понял, что ошибся. Взрослому кажется забавным, но ребёнок, который боится, рассердится ещё больше. Он знал это, но удержаться от улыбки было трудно.

Он перемахнул через ограду манежа и подошёл к ним. Павел посмотрел на него с кислой миной.

— Пришёл?

— Ты, прогуливаешь уроки — потом попадёт.

— Ах! Ты тоже все пропустил!

— Я предупредил и получил разрешение. Императрице тоже скажу.

— У меня тоже есть причина!

— Что ты пришёл на манеж — это вряд ли сочтут уважительной причиной для прогула.

— Ай!

Павел завопил, потому что Седрик попал в больное место.

Седрик рассмеялся, подошёл к Артезии и протянул обе руки. Артезия не поняла, чего он хочет, и замешкалась.

— Хочешь ещё покататься?

— Нет.

Ответила она мгновенно. Седрик, показывая, что поможет спуститься, помахал руками.

— Я не знаю, как слезать…

Артезия сказала чуть не плача. Седрик слегка улыбнулся, схватил её за талию и сам снял с лошади.

Лицо Артезии побагровело. Когда ноги коснулись земли, её качнуло, но Седрик снова поддержал её и поставил ровно. Поправил растрепавшиеся волосы и спросил:

— Ты хотела покататься?

— Просто было любопытно…

Она не договорила. «Ей и сидеть на месте — уже предел с таким-то чувством равновесия», — подумал Седрик и, сдерживая улыбку, сказал:

— Прежде чем учиться верховой езде, тебе нужно многому научиться.

Только воспитав второго ребёнка, который никак не мог освоить управление телом, Седрик понял, что для таких вещей, как верховая езда, может потребоваться подготовка. С Артезией вряд ли будет иначе.

К тому же, если бы это была маленькая лошадка для детей, но в манеже, видимо, только взрослые лошади — на такой ей было особенно страшно.

Услышав слова Седрика, Артезия вздрогнула. «Она обрадовалась, что ей трудно из-за того, что она никогда не училась всерьёз, и испугалась, что я велю ей заниматься физкультурой», — Седрик снова невольно улыбнулся. Ему было забавно так легко читать её мысли.

— Эй, Сед.

Павел, которому надоело, что Седрик не смотрит на него и возится с Артезией, недовольно окликнул его.

— Раз уж мы пришли, может, прокачу? А если просто уйдём, Павел расстроится.

— Я!

Павел, только сейчас сообразив, что есть вариант «прокачу», вскинул руку.

— Я прокачу! Сегодня Тия пришла гулять со мной!

Седрик посмотрел на Павла и покачал головой. Павел хорошо ездил верхом, но доверять тринадцатилетнему ребёнка было нельзя.

— Нет. Ты слишком мал, чтобы возить других.

Седрик велел принести двойное седло. Павел посмотрел на него с изумлением.

— А ты, что ли, взрослый?

— Я взрослый.

Это была чистая правда, но Павел возмутился, а Ансгар только улыбнулся. Седрик, не обращая внимания на них, взял Артезию за руку и стал ждать, пока конюх пересядет.

Рука Артезии в его ладони зашевелилась. Седрик крепко сжал её и сказал:

— Можешь измять платье. Можешь испачкаться.

— Ах.

Седрик сам сказал то, о чём она начала беспокоиться, и Артезия растерянно ахнула. Седрик мягко добавил:

— Можешь встречаться с кем хочешь. Можешь играть во что хочешь. Пока тебе не исполнится восемнадцать.

Он добавил это, потому что понимал: если не поставить ограничений и условий, Артезия не успокоится.

Она всегда отчаянно доказывала свою полезность. Даже после того, как всё закончилось и она поняла свои чувства, она говорила: «Если не использовать голову, я никто».

Разве в детстве было иначе? Она не поймёт, что значит «делай что хочешь», и снова начнёт доказывать свою нужность, чтобы заслужить право остаться.

Седрик не хотел, чтобы она снова через это проходила. Поэтому он установил чёткий срок. Чтобы Артезия могла чувствовать себя спокойно до тех пор.

А за следующие десять лет он постепенно покажет ей, что доказывать больше ничего не нужно.

— Только одно: нельзя, чтобы ты поранилась. Обязательно будь осторожна. И каждый день ты должна со мной здороваться. Договорились?

Поняла ли Артезия его слова или нет, она растроганно кивнула.

Тем временем седло заменили. Павел, которому надоело ждать, проворчал:

— Сед, ты в последнее время как госпожа Марта.

— Я стал взрослым.

Это тоже была чистая правда, но Павел недовольно фыркнул.

Седрик сначала поднял Артезию и усадил на лошадь, потом легко вскочил сам позади неё. Артезия в его объятиях смущённо замерла.

Двое рыцарей его охраны и двое рыцарей Павла тоже сели на лошадей. Седрик легонько натянул поводья, разворачивая лошадь, и сказал:

— Павел, раз уж мы прогуляли, может, доскачем до леса Сола?

— Отличная идея!

Не выговаривая как следует, крикнул Павел и первым пришпорил коня. «Вечно он такой», — усмехнулся Седрик и сказал Ансгару:

— Мы немного проедемся. Приготовь, пожалуйста, угощение.

— Слушаюсь, господин Седрик.

Ансгар улыбнулся.

Седрик тоже слегка пришпорил коня и пустился вслед за Павлом. Артезия от неожиданности раскрыла рот и вскрикнула.

Свежий ветер ударил им в лица. Седрик вдруг понял, что бесцельно скачет ради удовольствия впервые за несколько десятков лет.

Ему было весело.