Контент удален!

Мари, исполнявшая роль судьи, громко крикнула:

— Три, два, один — пииип!

Как только прозвучал свисток, Артезия, Лизия и Павел бросились переворачивать ближайшие пластины.

На поле было разложено сорок пластин. У Артезии и Лизии — синие, у Павла — красные. Пластины были окрашены с двух сторон: синяя и красная. В начале игры синих и красных было по двадцать. За две минуты нужно было перевернуть как можно больше пластин своей стороной вверх; побеждал тот цвет, которого после окончания времени оказывалось больше.

Лизия лихорадочно переворачивала пластины и бежала к следующей. Артезия тоже бегала изо всех сил.

— Ха-ха, думаете, вы можете меня победить?

Радостно крикнул Павел, перевернул пластину, которую только что перевернула Артезия, и забежал вперёд.

Артезия, обиженно скривившись, поспешила обратно, перевернула красную пластину обратно на синюю, но Павел тем временем перевернул все пластины в другом конце и бежал к ней.

Лизия тоже, переворачивая красные пластины, побежала к Артезии — чтобы освободить её от чрезмерного давления Павла.

Казалось бы, двое восьмилетних детей против тринадцатилетнего — нечестно. Но если бы соревновались только Лизия и Артезия, исход был бы ещё предопределённее.

У Артезии не было физической подготовки. Лизия искренне не понимала, как можно быть настолько никудышной.

В мяч не уметь играть — это ладно. Попасть в движущийся мяч трудно. Но когда она увидела, как Артезия пять раз подряд промахивается по неподвижному шару молотком для крокета, Лизия очень удивилась — оказывается, такие люди тоже бывают.

Павел, который пошёл с ними, сказав: «Вы играйте, я посмотрю», тоже ответил с видом «я так и знал»:

— Она ни во что не может попасть.

Лизия любила «попадание в трубу», но и это было безнадёжно. Стрелы Артезии летели всего на половину расстояния, которое бросала Лизия. Если же встать на расстояние, которое могла бросить Артезия, Лизия не промахивалась никогда, и ей становилось скучно.

Даже игры, не требующие точности, чаще всего заканчивались неудачей. Артезия после небольшой пробежки мгновенно краснела и начинала кашлять до тошноты, а иногда кашель не прекращался до полуночи.

«Госпожа Артезия действительно очень слаба физически».

Лизия жалела её. И твёрдо решила про себя:

«Я должна её защищать».

Поэтому наследник и просил её позаботиться о госпоже Артезии.

С тех пор в игры в основном стали играть втроём с Павлом. Седрик тоже иногда присоединялся, но он, кажется, не играл в полную силу, и ему было не так весело.

Пииип!

Мари дала финальный свисток.

Артезия, которая, по её меркам, бегала очень усердно, тяжело дыша, с красным лицом подняла голову. Лизия тоже запыхалась; она оглядела поле.

Мари объявила результат:

— Синих двадцать две, красных восемнадцать. Победа команды синих!

— Ура-а-а!

Артезия радостно вскрикнула. Павел с недоверчивым видом оглядел поле и пересчитал пластины глазами.

— Ах, я, наверное, слишком легко к этому отнёсся.

— Потому что вы только и делали, что дразнили госпожу Артезию, — серьёзно сказала Лизия.

Павел обиженно надул губы и сказал:

— Давайте ещё раз.

— Н-немного передохнём.

Артезия опустилась на землю. Мари подала ей воду.

Она с жадностью выпила. Было действительно тяжело. Так много бегать она стала только после того, как Лизия приехала к ней компаньонкой.

Если сыграть ещё раз, на этот раз она и вовсе проиграет. Исход, конечно, от неё не зависит, но и Лизии от неё никакой пользы.

Но Павел, похоже, не хотел заканчивать на проигрыше. Сначала он говорил, что это детские игры, но в какой-то момент стал относиться к ним серьёзнее всех.

— Ладно. Тогда немного отдохнём.

Сказав это, он подошёл к Артезии и плюхнулся рядом, отобрал у неё воду и выпил.

Лизия тоже подошла и села рядом с Артезией. Две девочки встретились взглядами и, безо всякой причины, улыбнулись.

Павел вернул бутылку Мари и спросил:

— Чего это вы? О чём вы там смеётесь?

— Просто так.

— Не бывает «просто так».

— Правда просто так.

Пока они так переругивались из-за пустяков, Артезия смотрела на них и улыбалась. Тут появился Седрик.

Павел встал и отряхнул штаны.

— Эй, Сед!

— Хорошо играли?

Седрик спросил его тоном, каким спрашивают маленьких детей. Павел гордо вскинул подбородок.

— Я с ними играл.

— С Лизией-то, наверное, нелегко тягаться?

Седрик мельком оглядел разбросанные пластины и сказал. Павел вспыхнул, как человек, которому есть чего стыдиться.

— Я мог бы и выиграть.

— Если бы даже и выиграл — двадцать два против восемнадцати с восьмилетними детьми, тебе должно быть стыдно.

— Два против одного было.

В тот же миг, как Павел возразил, Лизия вскинула руку и крикнула:

— Мы выиграли!

Седрик, мол, видишь, пожал плечами и добавил:

— К тому же Тия тебе вряд ли сильно помогала.

— У… я тоже старалась! — обиженно сказала Артезия.

— А с чего это ты такой уверенный? — раздражённо крикнул Павел.

Лизия тоже смотрела на него глазами, горящими жаждой победы.

Седрик усмехнулся.

— Ладно. Нападайте втроём.

— Ха. Ну-ну. Как бы ты ни был быстр, как ты победишь троих?

Павел насмехался, но Седрик был уверен. Судя по всему, Артезия уже выдохлась, Лизия тоже явно устала. У Павла силы, кажется, ещё оставались, но подвижностью он с Седриком не сравнится.

— Победит тот, кто победит.

Седрик поманил их пальцем.

Мари уже перевернула пластины, уравняв количество. Павел, мол, давай, попробуем, вышел вперёд, Лизия запрыгала рядом с ним.

Артезия запоздало скривилась, но всё же встала рядом с Лизией.

Глядя на предельно серьёзные лица детей, Мари сдержанно улыбнулась и направилась в центр поля.

— Тогда синие — наследник, красные — трое.

Все кивнули — мол, понятно.

— Начинаем. Три, два, один, пииип!

Одновременно со свистком четверо разбежались в стороны.

Результат — двадцать четыре против шестнадцати, победа Седрика.

***

После этого Артезия и Лизия совсем вымотались и пошли спать днём.

Павел только и повторял надутым голосом: «Эй…» Седрик, пожав плечами, сказал ему с видом «ничего страшного»:

— Поэтому не просто играй, а тренируйся всерьёз.

— Уф…

Павел не нашёлся, что ответить. Он знал, что Седрик мало участвует в играх не только из-за дел герцогства, но и потому, что много времени уделяет тренировкам.

Седрик добавил:

— Не помешает. Что бы ни случилось, в какой бы ситуации ни оказался — всегда будет, на что опереться.

— «На что опереться»?

— Тренированное тело. Это актив, который никогда не потеряешь.

Павел, вероятно, никогда в жизни не поймёт глубины мыслей, вложенных в эти слова, но он чувствовал, что Седрик говорит искренне.

— А ты когда таким стал?

Спросил Павел — что-то было ему непонятно.