Контент удален!

Обри тряслась от злости. Чувство было такое, словно её предали.

Но мать легонько толкнула её локтем — поторопила. Все взгляды были устремлены на неё. Обри впервые поняла, что чужие взгляды могут быть такими неприятными и пугающими.

— Хм.

Павел издал заинтересованный звук. Обри не знала, кто именно, но чувствуя унижение, вынуждена была медленно поклониться.

— Обри из Джордин приветствует юную леди Розан.

От обиды на ресницах Обри выступили слёзы.

Артезия, чуткая к чужому отношению, сразу поняла, что та её невзлюбила, и, словно ища защиты, схватилась за руку Седрика, лежавшую у неё на плече.

Седрик ободряюще сжал её плечо, потом отпустил. Артезия наконец набралась смелости и ответила на приветствие.

— Артезия Розан. Рада познакомиться, юная леди Джордин.

Губы Обри задрожали, и она, рассерженная, выбежала вон. Маргарет растерянно бросилась было за ней, но не успела.

Кишел, не зная, что делать, поспешно выбежала следом. Растерянной гувернантке уступили дорогу Седрик с сопровождающими и вассалы, но лица у всех были недовольные.

Арон извинился:

— Простите. Я… плохо воспитал дочь.

— Впредь постарайтесь.

Седрик не сказал «ничего страшного».

Он думал, что мир изменился и Обри, возможно, изменилась тоже, но врождённый характер так просто не меняется. Обри нуждалась в более строгом воспитании.

Да и на самом деле это было не «ничего страшного». Артезия выглядела встревоженной — это не нравилось Седрику. Сколько сил и времени он потратил, чтобы убрать тревогу из головы этого маленького ребёнка.

Арон и Маргарет снова извинились. Это был удар по репутации их дома — не только перед Седриком и его спутниками, но и перед вассалами, которые постоянно жили в Эфроне.

Следом выступили Фиона и Хейли.

— Фиона, вторая дочь дома графов Джордин, приветствует наследника, Его Высочество второго принца и юную леди Розан.

— Хейли, третья дочь дома графов Джордин, приветствует наследника, Его Высочество второго принца и юную леди Розан.

Они держались безупречно — словно пытались хоть немного спасти упавшую репутацию Арона и Маргарет.

Лизия, несмотря на юный возраст, тоже поклонилась чётко и правильно.

— Лизия из дома баронов Мортен приветствует наследника, Его Высочество второго принца и юную леди Розан.

— Рад познакомиться. Я Павел.

Павел, уже повеселевший, ответил непринуждённо.

Седрик заметил, что Артезия смотрит на Лизию с лёгким оцепенением, и улыбнулся.

— Все трое, давно не виделись. Лизия, ты, наверное, меня не помнишь.

Лизия застенчиво покраснела и не ответила.

— Пока мы здесь, я хочу попросить вас заботиться об Артезии. Относитесь к ней как к родственнице, дружите.

— Мы постараемся.

Фиона, которая уже была в том возрасте, когда скорее надо опекать, чем играть, почтительно ответила.

Седрик обернулся и сказал остальным:

— У многих, наверное, смешанные чувства, но не нужно ничего усложнять. Обручена она со мной или нет — десять лет большой срок. Относитесь к ней просто как к моей младшей сестре.

Арон и Маргарет, которых уже предупредили заранее, снова поклонились в знак согласия. Остальные вассалы — тоже.

— Тогда, может, пойдём посмотрим комнату Тии?

— Я провожу.

Арон поспешил вперёд. Седрик легонько похлопал Артезию по плечу, снова взял за руку и направился в сторону особняка.

Артезия, которая до этого стояла как вкопанная, наконец пришла в себя — её лицо раскраснелось. Седрик ласково спросил:

— Что тебя так заботит?

— Я просто… удивилась, какая красивая юная леди Мортен.

Артезия запинаясь, ответила. Седрик рассмеялся.

— Лизия, да, красивая. Но ты красивее.

— …Да ну.

— Что?

Не расслышав, что она прошептала, Седрик переспросил. Артезия отрицательно покачала головой.

Павел, которому надоело, заложил руки за голову.

— А я разве не гость?

— Что ещё?

— Я тоже гость, но почему никто не просит заботиться обо мне?

— Тия — ребёнок, о котором нужно заботиться.

А ты — нет, — подразумевал его ответ. Павел понимающе хмыкнул и покачал головой. Верно. Артезия — ребёнок, а он — взрослый.

Поняв, о чём он подумал, Седрик усмехнулся. Что ж, Эфрон — нехитрое место. Если Павел строит из себя взрослого — не беда.

***

Комнату Артезии приготовили в самом особняке. Маргарет заново с любовью обставила её — это была комната, которую использовали бы, если бы у них была дочь.

Неизвестно ещё, станет ли она настоящей герцогиней, но раз она приехала сюда — она здесь главная леди. К тому же если наречённая невеста по воле императора вдруг заболеет, на всём герцогстве Эфрон будет пятно.

И главное — Седрик заранее прислал письмо, прося позаботиться, так как у неё слабое здоровье и она очень зябнет.

Установили дополнительное отопление, все стены завесили гобеленами, чтобы не дуло. Всю мебель с острыми углами убрали — вдруг поранится. Вместо этого обошли весь остров и собрали круглую белую мебель, заполнив ею комнату.

Впервые в жизни у Артезии были собственная гостиная, спальня и уборная. Но она не была так уж рада.

Мари, служанка, приехавшая с ней, чтобы прислуживать, встревоженно спросила:

— У вас что-то случилось?

Слух о том, как Обри против воли поклонилась Артезии и выбежала из комнаты, уже разлетелся по всей крепости. Мари очень боялась, что этот случай поранит и без того ранимую душу Артезии.

Артезия с видом совсем не по-детски задумчивым покачала головой. Мари опустилась перед ней на колени, чтобы сравняться с ней глазами, и ласково спросила, как у собственного ребёнка:

— Тогда, может, у вас что-то грустное случилось?

— Нет.

— Скажите мне только по секрету. Я никому не расскажу.

Но Артезия не открывала рта. Мари продолжила:

— Иногда, если просто выговориться — становится легче. Правда.

Держа Артезию за руку и подбадривая, Мари ждала. Артезия, покраснев, опустила голову.

— Обручение… это ведь то же самое, что помолвка?

— Да, конечно.

— Господин Седрик… я ему не нравлюсь, да? Он же сказал, чтобы не обращали внимания на помолвку…

Артезия тоже понимала, что слова Седрика — «через десять лет неизвестно, что будет» — правильные. Для восьмилетнего ребёнка десять лет — огромный срок.

Но всё равно: раз он просит относиться к ней не как к невесте, значит, она ему как невеста не нравится. «Относитесь как к младшей сестре» — это потому, что он по доброте жалеет её…

Думая так, Артезия опечалилась. Седрик ей нравился. Очень-очень.

Мари, видя насквозь мысли и чувства ребёнка, улыбнулась. Похоже, юная госпожа впервые влюбилась.