Контент удален!

Через неделю после того случая Седрику доложили, что Обри Джордин отправляется в закрытую школу-пансион на Востоке. Дело было мелкое, но раз касалось дома графов Джордин, вассалы не могли относиться к нему легкомысленно.

Седрик кивнул. Если Обри будет жить вдали от дома, среди чужих людей, и учиться, возможно, её характер исправится. Ради графа и графини Джордин он очень на это надеялся.

Даже если нет — проблем в будущем она не создаст, так что об Обри можно забыть.

Артезия в конце концов узнала, что шкаф заперла именно Обри. Но, казалось, не слишком удивилась и не расстроилась.

— Юная леди Обри меня невзлюбила, — сказала она, и это прозвучало так, будто она приняла это как должное. Седрику почему-то стало горько.

Павел тоже чувствовал себя не в своей тарелке и как-то съёжился. В крепости на несколько дней установилась какая-то странная тишина.

Арон и Маргарет, которые управляли делами владений как временные правители, были отправлены под домашний арест. Вассалы слегка растерялись, но вскоре поняли: юный наследник способен сам заниматься всеми делами. Седрик временно назначил нескольких вассалов заведовать крепостью, а хозяйство земель тоже взял на себя.

Он старался как можно меньше сокращать время с Артезией, но чуткая девочка быстро заметила, что он занят.

— Я в порядке, — сказала она.

— Не в порядке. Тебе, наверное, скучно. Если что-то хочешь — скажи.

— Тогда… можно я буду читать книгу рядом с вами?

Артезия замялась, но набралась смелости спросить. Седрик охотно согласился.

— Я только рад. Ты что-нибудь интересное читаешь в последнее время?

— Библиотека здесь замечательная, — прошептала она так, словно делилась секретом.

В доме маркиза Розан тоже была библиотека. Но её почти десять лет не приводили в порядок, и некому было выбрать книги для ребёнка. Книги в комнате Лоуренса она не могла трогать, а дворецкий не любил, когда она туда заходила, потому что лень было потом убирать.

Здесь же было по-другому. Библиотека содержалась в идеальном порядке, и, поскольку сёстры Джордин фактически выросли здесь, на нижних полках было множество книг для детей. К тому же любой взрослый мог помочь достать книгу и часто советовал, что почитать.

После этого Артезия, пока Седрик работал в кабинете, тихонько заходила с книгой и садилась на диван. Седрик думал, она читает детские книжки с картинками или познавательную литературу, но, к его удивлению, в её руках оказался путеводитель для взрослых.

— Интересно?

— Такое чувство, будто я сама путешествую по новым местам.

Артезия покраснела и ответила так. Седрик кивнул. Её мир до сих пор был очень узок, это было понятно.

— Когда подрастёшь, сможешь сама поехать.

— Правда?

— Конечно. Но до этого нужно будет кое-что сделать.

— Учиться?

Артезия немного подумала и спросила. Павел вечно жаловался, что не хочет учиться, поэтому, когда речь зашла о том, что нужно сделать, она прежде всего вспомнила об этом.

Седрик покачал головой. Он не собирался торопить Артезию с учёбой. Она, когда начнёт, и так всё освоит.

А вот что нужно делать заранее — так это то, чего она не умеет.

— Физкультура.

— У-у…

Артезия, которая почти никогда не возражала Седрику, на этот раз недовольно заныла.

Седрик не собирался уступать в том, что касалось еды и спорта. К счастью, Артезия понемногу стала есть больше, и набрала немного веса.

Теперь нужно было подтянуть физическую форму.

— Надо. Ты должна стать сильнее.

— Я не болею.

Артезия надула щёки и обиженно скривилась.

— Спортом надо заниматься, чтобы не заболеть.

Это был важный урок, который мог дать только тот, кто вернулся во времени, но маленькая Артезия не могла его понять.

Седрик немного помедлил и написал письмо барону Мортен. С просьбой отдать Лизию в компаньонки к Артезии.

Барон Мортен с радостью согласился. Седрик думал, что после случая с Обри он может колебаться, но, к счастью, всё обошлось.

С Лизией можно было не беспокоиться — она определённо станет Артезии хорошим другом.

Но Артезия, услышав эту новость, только кивнула с каким-то странным лицом.

Седрик заметил эту едва уловимую перемену, но не придал значения. Он же знал, как сильно Артезия любит Лизию — иногда он даже ревновал.

Наверное, из-за Обри у неё появилось какое-то предубеждение. Но когда они снова встретятся, оно быстро пройдёт.

Так думал Седрик, но Мари думала иначе. Артезия, погружённая в свои маленькие мысли, сидела на кровати с унылым видом, обнимая большую куклу, которую недавно подарил Седрик.

Новость была только одна — что приедет компаньонка. Поэтому Мари осторожно спросила:

— Что с вами? Юная леди Мортен вам не нравится?

Они уже встречались несколько раз, и если Артезия так реагирует — может, она не хочет с ней дружить? А может, Лизия её обижала? Если вспомнить, что она держалась вместе с Обри, — подозрения были небезосновательны.

Даже если Артезии не нравится, что Лизия станет её компаньонкой, по своему характеру она не сможет сказать об этом прямо. Мари, желая остаться незамеченной, прикусила губу.

Но Артезия покачала головой.

— Тогда почему?

— М-м…

Лицо у неё было красное. Мари села на край кровати и посмотрела ей в глаза. Артезия, как нашкодивший ребёнок, отвела взгляд, но потом, не в силах больше прятаться, замялась.

— Скажите мне, только по секрету.

— Нельзя… меня назовут плохой девочкой, — прошептала она.

— Тогда это будет наш с вами секрет.

Мари протянула мизинец. Артезия поколебалась, осторожно сцепила с ней мизинцы и спросила:

— А если из-за этого Мари придётся врать? Что тогда?

— Всё будет хорошо. Если мы вдвоём сохраним секрет, никто ни о чём не спросит. Как можно спросить о том, чего не знаешь?

Тогда, успокоенная, Артезия, наконец, сцепила мизинцы. И, облегчённо вздохнув, с горящим лицом прошептала:

— Юная леди Лизия ведь очень красивая.

— Допустим? — переспросила Мари, не понимая, в чём проблема.

Насколько она помнила, Лизия действительно была красивой и милой девочкой. Но что с того? Детям обычно нравятся красивые дети. Красота Лизии — не повод для Артезии быть такой унылой.

Артезия повторила несколько раз, словно это было очень важно:

— Очень-преочень красивая.

— И что?

— Господин Седрик, наверное, зовёт её в крепость, потому что она красивая?

Мари изо всех сил сдержала смех — чуть не прикусила язык.

Она знала, что её юная госпожа впервые влюбилась, но не думала, что дело дойдёт до ревности. Как же это мило.

Если бы Седрик узнал, он непременно улыбнулся бы, подумав, как это мило.

Но смеяться ни в коем случае нельзя. У Артезии было серьёзное лицо. Она обещала хранить секрет, и если Мари рассмеётся — доверие будет разрушено.