Контент удален!

Император, увидев лицо Артезии, громко рассмеялся.

Если вспомнить историю рождения этого ребёнка, не сказать, что он не злился, но это дело прошлое. Мираила изначально была такой женщиной, он это знал, и император не был настолько глуп, чтобы вымещать свой гнев на невинном ребёнке.

А уж если этот ребёнок оказывается полезным — тем более. Сейчас он ясно видел, что Седрику действительно приглянулась Артезия, раз он даже под предлогом помолвки хочет забрать её к себе.

Тем больше пользы.

— Не бойся. Твоя мать согласилась, чтобы ты осталась здесь. Правда, Мираила?

— …Да.

Что бы они там ни обсуждали, по виду Седрика было не очень похоже, что он её хорошо убедил.

Но раз император поручился, что она остаётся — значит, всё в порядке. Если заполучить опеку, остальное как-нибудь уладится.

— Я буду приезжать каждый день.

Сказала Мираила свирепым тоном. Непонятно — обращалась она к Артезии или к Седрику.

Седрик положил руку на плечо съёжившейся Артезии и кивнул.

— Приезжайте в любое время. Если Тия захочет, я разрешу ей гостить по нескольку дней в особняке маркизы Розан.

Лицо Мираилы побагровело до самых висков. Седрик не слишком беспокоился. Ему не казалось, что она действительно так поступит.

«Всё равно скоро уедем в Эфрон».

Пусть сейчас она злится, но к тому времени, когда они вернутся из поездки, она будет занята своей жизнью и остынет — это яснее ясного.

Мираила ушла, уведённая императором за руку. Наверное, сегодня она останется в его покоях.

— Испугалась?

Взяв Артезию за руку, Седрик вывел её из гостиной и направился в свои покои, мягко говоря. Артезия, всё ещё раскрасневшаяся и взволнованная, кивнула.

— Я не думала, что Его Величество скажет, будто я ему почти как дочь.

— Мм… Наверное, это была просто вежливость.

Седрик осторожно заметил, боясь, что если Артезия примет это всерьёз, то потом расстроится. Но она кивнула и ответила:

— Я понимаю. Но… всё равно я рада, что он меня не ненавидит.

И подумала в глубине души: если быть послушной и хорошей девочкой, может быть, когда-нибудь он и правда станет относиться к ней как к приёмной дочери.

А ещё больше радовало то, что мать пришла за ней.

Ей стало очень тепло. Злость матери пугала, но то, что она сказала: «Она моя дочь, я заберу её», — было так радостно.

Может быть, правильно было бы вернуться с матерью. Тогда сегодня она, возможно, обняла бы её и они уснули вместе.

Словно прочитав её мысли, Седрик сказал:

— Будете часто видеться.

— Да.

— Иногда бывает, что с семьёй лучше видеться время от времени, чем жить вместе — тогда и отношения лучше.

— Правда?

Артезия наклонила голову. Седрик улыбнулся и погладил её по голове.

— Скоро поймёшь.

Артезия послушно кивнула. Она знала, что многого ещё не понимает.

— Что будем есть на ужин? Что хочешь?

Спросил Седрик. Артезия поколебалась, говорить или нет, набралась смелости и сказала:

— В… вишнёвый пирог.

— Закажем на десерт. А ещё?

Седрик ответил так непринуждённо, что она очень обрадовалась. И, осмелев, добавила:

— Я хочу наесться досыта.

— Вишнёвым пирогом?

Кивок.

Артезия усердно закивала. Седрик сам считал, что это не еда, но один-то раз можно.

Он обернулся к Ансгару; тот, улыбнувшись, кивнул.

— Прикажу испечь побольше.

Глаза Артезии засияли. Седрику и этого было достаточно, чтобы почувствовать сытость.

Он ещё несколько раз погладил её по голове, снова взял за руку и направился в гостиную.

***

4.

Через три дня Артезия уже довольно освоилась в покоях Седрика. Место было не такое уж большое, но и служанки, и придворные, и рыцари Эфрона — все были к ней добры.

Иногда ей всё ещё казалось, что она во сне.

Вчера ей сняли мерки для одежды. Учитывая, что она быстро растёт, заказали не только повседневную одежду чуть больше её размера, но и игровые костюмы, костюм для верховой езды, четыре придворных парадных платья, похожих на взрослые, а также красивые шляпки и туфли.

Артезия очень удивилась и растерялась.

— Ребёнку не нужно столько одежды.

Это часто говорила Мираила: «Дети быстро растут, закажешь хорошую одежду — почти не поносишь». Артезия понимала этот довод.

Но Седрик улыбнулся и ответил:

— Парадные платья в любом случае нужны. А если станут малы — не страшно, можно перешить. Это не расточительство.

— Но… это же дорого.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться.

В такие моменты Седрик злился на Мираилу, но не хотел показывать свою злость Артезии и сдерживался.

Артезия, недоумевая, только склоняла голову: «Разве так можно?». Но решила, что раз это дворец, то и этикет тут особый.

Отдельно Седрик подарил ей две красивые бархатные ленты. Артезия так полюбила их, что каждый день просила Мари повязывать их в волосы.

Седрик спросил её, чем она хочет заниматься. Артезия долго думала и не могла ответить.

Здесь можно было есть вкусную еду, сколько хочешь, кататься на качелях в саду. Ансгар принёс ей много игрушек, которыми Седрик играл в детстве, и она могла играть целый день, не замечая времени.

Чего она хочет? Артезия думала, но всё, чего она хотела, было скорее «получить», а не «сделать». Она хотела, чтобы мать любила её, хвалила, ласкала — но это было не то, что она могла бы делать сама.

— Можешь не торопиться. Но если захочешь что-то сделать — обязательно скажи.

— Да.

Артезия кивнула. От одного того, что Седрик так сказал, её наполняло такое довольство, что она ещё меньше понимала, чего бы ей хотелось.

А тем временем синяки на её теле быстро бледнели.

Нового человека она встретила на пятый день, утром.

Артезия завтракала одна. По утрам у Седрика были тренировки и уроки, так что увидеть его она могла только во время послеполуденного чаепития.

Проснувшись, она с помощью Мари умылась, переоделась в новое платье и причесалась.

Каждое утро Мари так красиво заплетала ей волосы, что Артезия подолгу смотрелась в зеркало. Иногда волосы ей заплетала и Мираила, но у неё не было такого умения, как у Мари, и никогда не получалось так красиво.

— Когда Мари заплетает мне волосы, я чувствую себя красивой, и мне так приятно.

— Юная госпожа и правда красивая. Я так рада, что вы рады.

— Не нужно так говорить. Я некрасивая.

Артезия говорила слишком по-взрослому и спокойно, и Мари с жалостью смотрела на неё.

— Вы правда красивая. Спросите у других.

— Все просто добрые ко мне…

Артезия теребила пальцы. Она понимала, что это неправда, но ей было приятно, когда кто-то говорил: «Ты милая» или «Красивая».

Мари, вздыхая про себя, помогла Артезии подняться.

В этот момент дверь распахнулась.

— Ты здесь?

Вбежал мальчик примерно того же возраста, что и Седрик — с каштановыми волосами и веснушками, почти крича. Артезия вздрогнула и обернулась.

Мари, испуганно опустившись на одно колено, поклонилась. Вошедшая вслед за мальчиком женщина средних лет, по виду нянька, остановила его:

— Нельзя так врываться в чужие комнаты, Ваше Высочество Павел!