Контент удален!

Артезия растерянно постучала по дверце шкафа. Но тот, кто был снаружи, видимо, решил, что это шумно, — и с силой пнул дверцу.

Бах!

— Хик!

Артезия испуганно съёжилась. Ей было страшно.

Бах!

Снова удар. Казалось, весь шкаф зашатался. Артезия крепко сжала губы — как всегда, когда её били — и терпела. Потому что знала: заплачешь или закричишь — станет только хуже.

Когда она не отреагировала, нападавшему, видимо, стало скучно. Вскоре шаги зашаркали прочь.

Артезия тряслась в шкафу. Быть запертой в тесном тёмном месте было ей не впервой. Её запирали и на чердаке, и в платяном шкафу.

Она знала, что это не навсегда. «Всё будет хорошо», — убеждала она себя.

«Его Высочество Павел придёт искать».

Он же обещал найти.

«А вечером придёт и господин Седрик».

Увидев, что её нет, он обязательно будет искать.

Но она всё равно тряслась — потому что поняла: и здесь есть люди, которые её ненавидят.

Было страшно.

Слёзы полились сами собой. Артезия всхлипнула, шмыгнув носом. Но решила, что плакать из-за такого пустяка нельзя, и быстро вытерла слёзы платком.

Платок, который Мари выстирала и выгладила, пах уютно. Артезии стало жалко пачкать его слезами, и она сдержалась.

Послышались шаги. Но голосов не было, и она не поняла, кто это. Подумав, что это, возможно, тот, кто запер её, она, вместо того чтобы звать на помощь, затаила дыхание.

Шаги вскоре удалились и больше не вернулись.

Сколько она просидела в темноте — неизвестно. Наверное, не очень долго.

Но Артезии показалось — целую вечность.

Напряжение и короткая вспышка слез дали о себе знать: тело обмякло, навалилась усталость. Она старалась держать уши открытыми, но в какой-то момент так и заснула, съёжившись.

***

— Тия пропала?

В тот день Седрик рано закончил занятия и на обратном пути в особняк наткнулся на суматоху. В одной из редко используемых комнат Павел с растерянным видом заглядывал под диван, а увидев Седрика, побледнел.

— Э-это…

— Что случилось? Что вы делали?

— Играли в прятки.

— Ну?

— Не могу найти Тию. А она не из тех, кто выйдет за пределы.

Седрик нахмурился. Павел поспешно добавил, оправдываясь:

— Я же сказал: с этого этажа не выходить. Она послушная, не пошла бы. Но я звал — не отзывается.

— И что, нигде не видно?

Седрик спросил с недоумением. Под диваном было пусто, даже заглядывать не надо.

Павел смущённо поднялся.

— Ну…

— Где начали?

— В комнате сестёр Джордин.

— За мной.

Седрик вышел первым.

Артезия, по словам Павла, была послушной. Если сказано не покидать этаж — она не нарушит.

На пути к детской Джордин в коридоре он встретил Кишел, такую же бледную, как Павел. Хейли и Лизия вышли из других комнат — видимо, обыскивали углы; руки и одежда у них были в пыли.

— Наследник, простите.

Кишел извинилась первой.

Не желая раздувать скандал, она не стала сообщать дворецкому или другим, искали сами. Наткнуться на него не ожидала.

Это была явно её вина — и то, что недосмотрела за детьми, и то, что пыталась скрыть.

Выяснять её вину предстояло потом, а пока Седрик лишь кивнул ей и вошёл в детскую.

Как и следовало ожидать, Обри сидела там с беззаботным видом, болтала ногами, а увидев Седрика, просияла и подбежала.

— Господин Седрик! Вы пришли?

Седрик на мгновение потерял дар речи. Он растерялся. Разговаривать с ней не хотелось, но спросить у неё — быстрее.

У него не было доказательств, и обвинять ребёнка без улик неправильно, но Седрик отказался от рационального подхода.

— Где Артезия?

— Что?

Обри округлила глаза — не притворяясь, а искренне не понимая, почему он спрашивает о таком.

Седрик не хотел злиться на маленькую девочку, но он был по-настоящему зол. Сдерживая гнев, он повторил:

— Где Артезия?

Увидев его гневное лицо, Обри съёжилась.

— Я не знаю. Зачем вы меня спрашиваете?

— Я спрошу ещё раз. Что ты с ней сделала?

У Обри задрожали губы. От обиды и злости на глаза навернулись слёзы.

— Почему вы ко мне так? Из-за этой девчонки! И господин Седрик, и Павел — все за неё!

Обри закричала. Перепуганная Кишел бросилась зажимать ей рот, но Обри, словно в припадке, забилась и укусила Кишел за руку.

— Ай!

Кишел вскрикнула и отдёрнула руку. Обри топнула ногой и заорала:

— Что эта уродливая девчонка о себе возомнила! Я красивее и знатнее!

— Ты с ума сошла?!

Встревоженная Хейли резко дёрнула Обри за руку. Что за чушь она несёт перед наследником?

Седрик, не в силах сдержать гнев, дёрнул кадыком. Павел, которого такая его ярость напугала, тихо позвал:

— Эй…

— Пойдите и позовите графа и графиню Джордин.

Но он даже не обернулся — ледяным голосом приказал своему оруженосцу, шедшему следом.

— Есть!

Оруженосец поспешно выбежал.

— Возьмите и ведите за мной.

Седрик кивнул на Обри, обращаясь к Кишел. Та, дрожа, схватила Обри. Обри всё ещё истерично топала, но, под давлением приказа Седрика, Кишел крепко держала её и потащила.

Седрик вышел в соседнюю комнату.

Артезия пропала во время игры в прятки. Самое большее — её могло запереть в шкафу. Кишел и девочки не думали, что кто-то мог сделать это нарочно, просто звали и искали.

Он первым делом зашёл в соседнюю комнату и открыл все дверцы шкафов. Вторую, третью — тоже.

— Нет. Я уже искал.

Сказал Павел. Но в четвёртой комнате дверца шкафа не открывалась.

Седрик подошёл к тумбочке у входа и открыл ящик. Ключи от неиспользуемых комнат должны лежать там. Ключа не было.

Он повернулся к Обри и протянул руку.

— Отдай.

— Что отдать?

Обри к этому моменту уже была напугана. Седрик, сверля её взглядом, сказал:

— Не отдашь — прикажу обыскать тебя. Не найдут — обыщем комнату. Потом весь дом.

Хнык.

Обри захныкала. Хейли, не говоря ни слова, подскочила к ней и сунула руку в карман.

И, побледнев, вытащила ключ, положив его на ладонь Седрику.

Седрик этим ключом открыл шкаф.

Внутри, съёжившись, спала Артезия.

Он осторожно наклонился, протянул к ней руку и позвал:

— Тия.

— М-м…

Артезия, всё ещё сквозь сон, взяла его за руку. Видимо, плакала — на глазах остались следы слёз.