Центральная академия столицы почти оправилась после катастрофы.
Следы разрушений исчезли, жизнь вернулась в обычный ритм. О прошлом напоминала только усиленная охрана: теперь никто не хотел допустить повторения трагедии.
В то утро дверь аудитории А-1 открылась, и внутрь вошёл кадет.
Золотые волосы едва заметно колыхались в такт шагам. Взгляд был ясным и спокойным.
Несколько человек машинально посмотрели на вошедшего — и замерли.
Леонхарт.
Тот самый Леонхарт, который, по слухам, лишился своей черты после трагического происшествия.
Теперь он снова стоял в аудитории.
Чужое удивление быстро передалось остальным. Вскоре почти весь класс смотрел только на него.
Но ярче всех отреагировала одна девушка.
Частый стук каблуков!
Юмия пересекла аудиторию почти бегом. Короткие волосы цвета заката взлетали у щёк, а лицо сияло неподдельной радостью.
— Леонхарт!
Он ещё раз окинул взглядом однокурсников и повернулся к ней.
— Юмия.
— Ты здесь... Значит, возвращаешься в класс?
— Да. Мне разрешили снова посещать занятия.
На губах Леонхарта появилась тихая улыбка.
Его переполняли чувства.
«Сколько же меня здесь не было?»
Всего несколько месяцев. На фоне лет детских тренировок — ничтожный срок. И всё же он растянулся почти на целую жизнь.
Потеря черты заставила начинать с нуля и заново осмыслить себя. В конце концов Леонхарт сумел вернуть силу — уже иную, но принадлежащую ему.
Поэтому сегодня он снова вошёл в эту дверь.
Юмия крепко взяла его за руку. От её тепла стало спокойно.
— Я так рада... И поздравляю тебя!
— Спасибо. Скоро начнётся занятие. Давай сядем и договорим.
Они направились к привычному месту.
Место Леонхарта рядом с Юмией осталось свободным. Похоже, за всё это время она никому не позволила его занять.
Он сел, достал учебник и почувствовал на себе десятки взглядов. Юмия тоже не отводила глаз.
«Как давно этого не было».
Даже чужое любопытство казалось приятным.
— Ты сильно отстал по программе, — сказала Юмия. — Я соберу конспекты и отдельно объясню всё, что пропустил.
— Спасибо. Похоже, кроме тебя, мне не на кого положиться.
Слова прозвучали искренне.
В самые тяжёлые месяцы именно Юмия приходила к нему снова и снова. Она оставалась рядом, когда боль и бессилие делали каждый день невыносимым.
Тогда Леонхарт понял разницу между поверхностной дружбой и настоящей близостью.
Другие однокурсники тоже навещали его в лазарете. Некоторые приходили раз, кто-то дважды, но вскоре визиты прекратились.
Он не злился и не обижался.
«У каждого свои чувства».
Для них Леонхарт был приятелем или просто товарищем по классу. Юмия же относилась к нему иначе.
Она поймала его взгляд и рассмеялась. Леонхарт тоже улыбнулся.
Сегодня её лицо было особенно светлым. В лазарете Юмия часто пыталась улыбаться, скрывая тревогу. Теперь радость шла из самого сердца, и от этого ему становилось ещё лучше.
— Видеть тебя здесь... Это правда счастье.
— Для меня тоже.
За последние месяцы Леонхарт много раз спрашивал себя, сможет ли вернуться. Даже если сила восстановится, примет ли академия человека без прежней черты?
Уверенности не было.
Но в конце пути он всё-таки добился права занять своё место.
Дверь снова открылась. Вошёл инструктор Гебель и, встретившись с Леонхартом взглядом, широко улыбнулся.
Перед возвращением они долго разговаривали. Гебель стал ещё одним человеком, который поддержал его в трудное время.
— Так, все по местам. Начинаем.
В груди Леонхарта поднялось волнение.
Это был новый старт.
* * *
Первые же занятия показали, насколько сильно он отстал.
Несколько месяцев нельзя было наверстать за один день. Теории, формулы и принципы наслаивались друг на друга. Без тихих пояснений Юмии Леонхарт быстро потерял бы нить.
Наконец лекция закончилась.
— На сегодня всё. Хорошая работа, — объявил Гебель.
Кадеты поднялись со своих мест. Леонхарт невольно наблюдал за ними.
Каждый изменился.
Они стали значительно сильнее.
«Не ниже третьего уровня».
Среди однокурсников почти не осталось людей с чертой ниже третьего уровня. Многие уже приблизились к четвёртому или перешли его.
— Леонхарт.
Он повернулся. Юмия сияла, и её короткие рыжевато-красные волосы казались особенно яркими.
— Пойдём в кафе. В честь твоего возвращения я куплю тебе все десерты, которых ты был лишён в лазарете.
— Вообще-то угощать должен я.
— Нет. Сегодня плачу я.
Её притворная строгость вызвала улыбку. Леонхарт начал собирать вещи.
Их отношения действительно изменились.
«Наверное, нас уже можно назвать парой».
Они ещё не признавались друг другу и не давали имени тому, что между ними возникло. Но Леонхарт чувствовал: оба всё понимают.
Он уже поднялся из-за стола, когда рядом раздался спокойный голос:
— Рада, что ты вернулся, Леонхарт.
Перед ним стояла Глесия.
Синие волосы остались прежними, но сама девушка за несколько месяцев заметно повзрослела. Леонхарт посмотрел на неё и без напряжения улыбнулся.
— Спасибо, Глесия.
Когда-то он был в неё влюблён. Теперь прежнее чувство больше не отзывалось. Осталось лишь спокойное удивление от перемен.
— Ты восстановил силу? — спросила она прямо.
Характер у Глесии не изменился: никакой обходительности, только вопрос в лоб.
Юмия нахмурилась, но Леонхарт едва заметно покачал головой, останавливая её.
— Всё хорошо. Да, Глесия, сила вернулась. Она отличается от прежней, но основа этой силы осталась при мне.
Он говорил уверенно.
Легендарная черта, когда-то служивший главной опорой, не восстановился. Леонхарт удержал лишь его принципы, отдельные фрагменты и научился воплощать их собственной силой.
— Тогда хорошо, — сказала Глесия.
— Да. Мне тоже так кажется.
В её вопросе не было злого умысла, поэтому отвечать было легко.
Леонхарт вдруг вспомнил человека, к которому теперь тянулось сердце Глесии.
Хан Чонсон снова попал в смертельную опасность. Новости дошли даже до лазарета и потрясли Леонхарта. Позже он узнал, что тот выжил, восстановился и снова поднялся.
— Чонсон ещё не вернулся?
— Нет. Будет в академии на следующей неделе, — ответила Глесия.
Её спокойствие показалось немного странным.
— На следующей неделе... Уже интересно, насколько он стал сильнее.
— Интересно? — переспросила она.
— Конечно. Ты сама изменилась так, что тебя трудно узнать.
Леонхарт ощущал исходящую от Глесии силу. Одно её присутствие теперь подавляло — почти так же, как когда-то присутствие Чонсона.
А Чонсон всегда умел стать ещё сильнее, чем ожидали окружающие. Поэтому Леонхарт не мог не ждать его возвращения.
— Мне тоже любопытно, — призналась Глесия.
В её обычно бесстрастном голосе прозвучало тепло.
Леонхарт усмехнулся.
— Вы опять говорите только о Чонсоне, — недовольно протянула Юмия.
Он повернулся к ней.
— Прости. Мы ведь собирались в кафе.
— Вот именно. Глесия, мы с Леонхартом хотим побыть вдвоём. Не могла бы ты оставить нас?
— Не беспокойся, мешать вам я не собиралась.
Вежливость обеих звучала слишком остро, но Леонхарт не чувствовал неловкости.
Лазарет остался позади.
Леонхарт вернулся в класс.
И теперь мог просто стоять среди знакомых людей, слушать их обычную перепалку и жить дальше.
Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.