Стоило Чонсону согласиться, как Ария разрешила им уйти.
— Идите. Я подожду.
Они вышли из кабинета вместе, и неловкость стала почти осязаемой.
— Кали наверняка ждёт кадета Хан Чонсона, — сказала Аделия. — Лучше поговорить при ней.
— Хорошо.
Они двинулись по коридору.
Шаг… шаг…
В тишине слышались только их шаги. Чонсон украдкой посмотрел на Аделию. Губы у неё были плотно сжаты, словно до встречи с Кали она не собиралась говорить ни слова.
Обычно рядом с ней становилось тепло. Теперь Аделия будто намеренно держала дистанцию.
«Неужели мои слова так её ранили?»
Спросить он не решился.
Вскоре они остановились у комнаты, где жила Кали. Аделия постучала, и у Чонсона отчего-то сильнее забилось сердце.
Тук-тук.
— Кали, это я. Ты внутри?
— Да. Входи, Аделия.
Они открыли дверь.
— Кадет Хан Чонсон тоже с тобой? — Кали заметно удивилась.
Он ответил неловкой улыбкой.
— Я хотела поговорить с ним вместе с тобой. Ты не против?
— Конечно, нет.
Неподалёку сидела леди Изабель и молча разглядывала гостя.
— Говорят, вчера вы потеряли сознание. С вами всё в порядке?
— Да, леди Изабель. Благодарю за беспокойство.
Пока они обменивались приветствиями, Аделия наклонилась к Кали и зашептала ей на ухо. Чонсон напрягся ещё сильнее.
Услышав объяснение, Кали широко раскрыла глаза.
— Понятно… Тогда садитесь. И ещё: я уже рассказала леди Изабель о наших отношениях, так что она может остаться.
— Вот как…
Через минуту все расселись вокруг стола.
Чонсон чувствовал себя подсудимым. Перед ним сидели две женщины, к которым он был неравнодушен, и обе оставались его инструкторами. Одного этого хватало, чтобы следить за каждым словом.
— Аделия вкратце объяснила, что случилось, — начала Кали.
— Да, инструктор Кали.
— Кадет Хан Чонсон, ты готов изменить решение хотя бы сейчас?
Вопрос прозвучал жёстко. Он медленно покачал головой.
Чонсон уже заявил, что согласен на риск. Взгляд Аделии заставил его пожалеть о прямоте, но сама мысль никуда не исчезла.
«Точнее, я просто не могу выбрать».
Один путь обещал стремительный рост ценой опасности. Второй был медленнее, зато безопаснее и соответствовал совету Арии.
Кали тяжело вздохнула, и Чонсон почувствовал себя виноватым. Само его упрямство причиняло им боль.
— Моё мнение однозначно, — сказала Аделия. — Я хочу, чтобы кадет Хан Чонсон полностью отказался от этой идеи.
Его сердце дрогнуло.
«Я так и думал».
Для Аделии обещание сознательно рисковать прозвучало почти как угроза.
— Я с ней согласна, — продолжила Кали. — Почему ты вообще так спешишь? Я уже говорила: не нужно всё время смотреть на годы вперёд. Ты и без того растёшь быстрее любого нормального человека.
Чонсон постарался объяснить прямо.
— Дело в разнице возможностей.
— Каких ещё возможностей?
— Я понимаю, что заставляю вас обеих переживать. Это плохо. Но мне всё равно кажется, что ради такого результата риск оправдан.
Ему самому не хватало уверенности, чтобы назвать решение правильным. Но возможность он ощущал ясно.
— Ты предлагаешь снова довести себя до вчерашнего состояния? — спросила Аделия.
— Я не считаю вчерашнее состояние по-настоящему опасным.
Лица обеих женщин застыли.
После слов Арии Чонсон на мгновение поверил, что едва не погиб. Однако чем дольше обдумывал случившееся, тем меньше ощущал угрозу.
Это не походило на простую утрату инстинкта самосохранения.
«Я мог продолжить».
Он знал это почти телом.
Даже применив Раскрытие, Чонсон был способен добиться большего. По крайней мере, до вмешательства Арии его состояние не казалось критическим.
Это не означало, что близкие ему люди ничего не значили. Напротив, ради них следовало быть осторожнее.
Но желание силы никуда не уходило.
Нынешний рост был стремительным, однако довольствоваться им Чонсон не мог. Ему требовалась сила, несопоставимая с теперешней.
На это влияло пережитое во время печати.
Он видел обрывки чужой памяти и чувствовал подавляющее могущество человека, достигшего вершины копейного искусства. Именно такую силу Чонсон считал своей настоящей целью.
На её фоне он оставался ничтожно слаб.
Речь шла не о слепой гонке. У него была точка назначения, и он искал более быстрый путь. Теперь, заметив возможность, Чонсон не хотел отводить взгляд.
— Неужели это действительно необходимо? — Кали наклонилась вперёд. — Никто из нас не требует от тебя такого темпа. Ты это прекрасно знаешь.
— Кали права, — поддержала Аделия. — Никто не станет осуждать тебя за желание расти. Мы только не хотим, чтобы ты калечил себя ради тренировок.
Обе говорили по-разному, но смысл был один: они боялись за него.
Чонсон покачал головой.
— Я благодарен вам и понимаю, о чём вы говорите. Но я не собираюсь рисковать до такой степени, чтобы разрушить тело.
— А вчера что было? — резко спросила Кали. — Ария прямо сказала: не останови она тебя, последствия могли оказаться ужасными.
Это был самый сильный довод.
Кали и Аделия воспринимали опасность иначе — возможно, точнее, чем он сам. Но Чонсон вкладывал в свои слова другой смысл.
— Я снова поговорю с госпожой Арией. Объясню, что до потери сознания не чувствовал перегрузки.
Аделия растерянно уставилась на него.
— Ты понимаешь, что сейчас говоришь?
— Да.
Для двух инструкторов его рассуждения наверняка звучали дико. Чонсон фактически отвергал решение самой главы Башни магии.
И всё же внутреннее убеждение крепло.
«Это возможно».
Пусть доказательств мало, но инстинкт подсказывал: тело полностью вышло за рамки обычного. Значит, и поступки, невозможные по общим правилам, для него могли быть допустимы.
Кали выдохнула с таким видом, будто ей уже не хватало ругательств.
Чонсон неожиданно улыбнулся. Их раздражение рождалось из заботы, и от этого на душе стало легче.
— Я попрошу госпожу Арию проверить меня и получить от неё окончательный ответ. Потом всё объясню вам.
— Получить ответ?.. — переспросила Кали.
— Да. Подтверждение, что мне можно принимать разумный риск.
— Неужели без этого никак? — тихо спросила Аделия.
Чем сильнее они тревожились, тем яснее Чонсон понимал: он обязан проверить свою догадку.
Беда придёт неизбежно.
Печать удерживала его долго. Значит, до следующего испытания осталось не так много времени.
«К тому дню я должен стоять на ногах сам».
И доверять собственной силе.
* * *
Когда в кабинет вернулись уже втроём, Ария усмехнулась.
— Дольше, чем я ожидала. И Кали с вами.
— Простите, что заставили ждать, — сказала Аделия.
— Не извиняйся. Я примерно такого и ждала, когда отпустила вас.
Ария посмотрела на Чонсона.
До ухода он был растерян. Теперь, напротив, выглядел спокойнее, и это казалось любопытным. В нём действительно было нечто, не совпадавшее с обычной человеческой природой.
Пока они отсутствовали, Ария тоже успела всё обдумать.
Она сочла Раскрытие во время пробуждения смертельно опасным, а Чонсон полностью отверг эту оценку. Как ни странно, небольшая вероятность его правоты существовала.
— Садитесь.
Ария поднялась и указала на стол.
«С настолько чистым телом мне почти не приходилось работать».
Она не могла безоговорочно считать своё прежнее решение единственно верным.
— Госпожа Ария, я хочу, чтобы вы меня проверили, — сказал Чонсон.
— Что именно?
— Посмотрите, испытывает ли моё тело серьёзную нагрузку при Раскрытии. И после этого вынесите решение.
Предложение было неожиданным.
По уровню развития Чонсон ещё не достиг высот, на которых подобная сила становилась естественной. Казалось, для Раскрытия ему рано.
И всё же…
— Хорошо.
Ария сама удивилась, насколько легко согласилась.
Взгляд Чонсона был слишком уверенным, чтобы не вызвать любопытства.
«Хотя бы один шанс на ошибку у меня есть».
— Благодарю.
Он улыбнулся и немедленно выпустил силу.
Золотое сияние взорвалось вокруг тела, мгновенно окутало его и залило кабинет. Ария прищурилась.
«Это…»