— Я слышала, вас запечатала сила апостола, — начала Рейчел. — Рада видеть, что вы оправились.
— Благодарю, Ваше Высочество.
— В башне вы пробудете ещё некоторое время? Условия вас устраивают?
— Полностью. Глава Башни магии и остальные маги относятся ко мне доброжелательно. В быту трудностей нет.
— Любопытно. Насколько я понимаю, Ария Шпеллент сама взялась вас учить. Значит, вы сумели её заинтересовать?
До этого Рейчел задавала обычные вопросы, почти светские. Последняя фраза прозвучала иначе. За ней стояла настоящая оценка.
— Мне посчастливилось заслужить её благосклонность.
— Ария не тратит столько времени на человека только из добрых чувств. Видимо, вы понравились ей не в житейском смысле, а как редкая находка.
Рейчел улыбнулась, уверенная в своём выводе.
При первой встрече она казалась мягче и осторожнее. Такою её описывал и знакомый мне сюжет: приветливая, деликатная героиня, чьё положение придавало вес даже простым словам.
Теперь передо мной сидела другая Рейчел. Не утратив доброжелательности, она стала решительнее. Не подбирала безопасные формулировки, не прятала мнение за вежливостью. Впервые я по-настоящему увидел в ней принцессу.
Раньше её мягкость почти скрывала происхождение. Сейчас власть не выставлялась напоказ, но чувствовалась в том, как она задавала вопросы и ждала ответа. Рейчел не давила и не повышала голос, однако незаметно направляла разговор.
Я поймал себя на том, что слишком долго смотрю.
— Простите. После разлуки особенно заметно, насколько вы красивы.
— Я не люблю пустых любезностей, — протянула Рейчел.
— Если мои слова показались неискренними, прошу прощения.
— Не нужно извиняться за каждую фразу. Лучше ответьте: освобождение от печати изменило вас? Внешность стала другой, да и впечатление вы производите уже не то.
Вот он, подходящий момент.
Я выпрямился и встретил её взгляд.
— Изменения были значительными.
— Какие именно?
— Во время заточения я утратил человеческий облик. Вы, вероятно, слышали.
— Лишь в общих чертах. Мне говорили, что вас уже нельзя было назвать живым человеком. Не хочу задеть, но ваше состояние мало чем отличалось от смерти.
— Всё верно. По словам очевидцев, от меня осталась только тёмная сфера. Когда печать разрушилась и я вернулся к прежнему виду, тело оказалось иным.
Я говорил правду и сознательно открывал то, что до сих пор оставалось тайной.
— Иным? — переспросила Рейчел.
— Глава Башни магии назвала это перестройкой. Тело восстановилось в форме, наиболее близкой к моему внутреннему идеалу. Вместе с этим появилась способность к мане, которой у меня прежде не было.
Рейчел не ответила сразу. Она коснулась пальцем губ и задумалась.
Я позволил ей обдумать услышанное.
«Ей можно доверять».
Среди известных мне представителей династии Рейчел отличалась редким здравомыслием. Она не обращалась с подчинёнными как с расходным материалом, не ставила происхождение выше человеческих качеств и не наслаждалась чужой зависимостью.
Да, её поведение стало увереннее. Но характер не мог измениться до неузнаваемости за несколько месяцев.
Я раскрывал ей важную тайну не из безрассудства. Скрыть всё и попытаться понравиться одними общими словами было бы безопаснее, но тогда она увидела бы лишь прежнего ученика академии. Мне требовалось доказать, что её поездка не напрасна.
Пока она молчала, я впервые внимательно посмотрел на людей за её спиной.
Там стояли две женщины в золотых доспехах. У одной были длинные рыжие волосы и резкий, почти хищный взгляд. Вторая, синеволосая женщина с короткой стрижкой, сохраняла спокойствие.
Сразу две телохранительницы из Ордена Золотых рыцарей.
Одного уже хватало, чтобы показать положение подопечного. Рейчел привела двоих.
Обе смотрели на меня, не скрывая оценки. Когда-то такое внимание подавило бы одним своим весом. Сейчас я ощущал разницу в силе, но не терялся.
Рыжеволосая следила за каждым движением, будто заранее искала повод вмешаться. Синеволосая держалась спокойнее, но её внимание было не менее острым. Они не участвовали в беседе и всё же напоминали: за любое неверное слово меня могли прервать прежде, чем я закончу фразу.
«Я и правда занял место Леонхарта».
Первая встреча с Рейчел и Дерсеном могла быть случайностью, вызванной шумихой после вступительного поединка. Нынешний визит случайностью уже не был. Рейчел приехала с намерением, как когда-то должна была приехать к главному герою.
— Вы хотите сказать, что теперь сильнее, чем были до заточения? — спросила она.
— Намного сильнее.
— Тогда это действительно поразительно. Я и прежде замечала в вас необычные качества. А сейчас вы получили более совершенное тело и новый простор для роста.
Её взгляд медленно прошёлся по моим плечам и рукам. Я не отвёл глаз. Именно такого внимания и добивался.
Мне нужно было, чтобы Рейчел увидела не любопытного простолюдина, а человека, которого нельзя выпускать из поля зрения.
— Как сказать... Вы и тогда казались мне необычным, — произнесла она. — Теперь это впечатление только усилилось.
— Сочту за похвалу.
— И правильно. Но разве вам не интересно, почему я приехала?
— Я не решался спрашивать о намерениях Вашего Высочества.
— Можете говорить свободнее. Я уже сказала, что не собираюсь причинять вам вред. Напротив, оцениваю вас высоко.
Прямота Рейчел требовала такого же ответа. Я поднял взгляд и позволил себе дольше смотреть ей в глаза.
— Тогда разрешите спросить: что привело вас сюда?
Она тихо рассмеялась.
— Любопытство. Думаю, точнее не скажешь.
— Ко мне?
— Именно. После нашей первой встречи у меня почти не было свободного времени, да и повода сблизиться не возникало. Кроме того, Дерсен слишком внимательно следит за тем, с кем я общаюсь. Приходится действовать осторожно. Но интерес к вам не исчез. Теперь появилась возможность удовлетворить его.
— Понимаю.
— Опять отвечаете так, будто читаете доклад.
Рейчел подперла подбородок ладонью и принялась рассматривать меня с открытым любопытством.
Я же оказался перед выбором.
С политической точки зрения всё было просто: связь с Рейчел — лучший из возможных вариантов. Она обладала влиянием, здравыми убеждениями и достаточной властью, чтобы защитить мою самостоятельность.
Проблема заключалась в другом.
Её интерес напоминал сцены, в которых она постепенно сближалась с Леонхартом. Тогда любопытство переросло в привязанность. Рейчел сначала присматривалась к его таланту, затем искала поводы для встреч, а позже сама перестала отделять политический расчёт от личного чувства.
«Как мне держаться?»
Слишком холодный ответ мог погубить нужную связь. Слишком тёплый — создать ожидания, которых я не собирался оправдывать. Пытаться намеренно очаровать её было бы и нечестно, и опасно.
Я хотел заручиться её поддержкой, но не собирался повторять чужую романтическую линию. Рядом со мной и без того были женщины, перед которыми я нёс ответственность.
— Вы оказались неожиданным человеком, — сказала Рейчел.
— Чем именно?
— Я думала, вы свободнее чувствуете себя рядом с женщинами.
— Я?
— В академии вы пользовались успехом. Вам признавались в чувствах, и, насколько мне известно, у вас есть возлюбленная. Разве нет?
Я невольно улыбнулся.
— Есть. И сведения в целом верны.
Внезапный вопрос помог увидеть ситуацию проще.
— Тогда странно, что вы избегаете моего взгляда и осторожничаете сильнее, чем при первой встрече. Со стороны это похоже на смущение.
— Перед вами смутился бы любой мужчина, Ваше Высочество. Дело не в недостатке опыта.
— Вот теперь вы говорите совсем иначе. Иногда умеете подобрать слова удивительно ловко.
Она прищурилась, но без недовольства.
«Точно. Все знают, что я не свободен».
Это обстоятельство я только что подтвердил сам. Значит, между нами с самого начала проведена понятная граница. Мне не придётся изображать равнодушие и гадать, не звучит ли каждое доброе слово как ухаживание.
Рейчел — принцесса с высоким правом наследования. Едва ли она станет видеть возможного возлюбленного в простолюдине, который уже состоит в отношениях. Я напрасно искал в её любопытстве повторение прежнего сюжета.
Напряжение ослабло. Оставалась политика и человеческая симпатия — именно то, что мне требовалось.
— Ваше Высочество.
— Да?
— Теперь, когда вы увидели меня, какое впечатление сложилось? Позволю себе дерзкий вопрос: соответствую ли я вашим ожиданиям?
Едва слова прозвучали, воздух стал тяжёлым.
Давление исходило не от Рейчел. Обе телохранительницы за её спиной разом посмотрели на меня так, что пальцы слегка онемели.
Пожалуй, вопрос действительно мог показаться самонадеянным. Но я знал характер Рейчел и сознательно выбрал прямоту.
Путь Леонхарта больше не был моим путём. Значит, и реакция принцессы не обязана повторять знакомую историю.
Рейчел несколько мгновений смотрела на меня, а потом рассмеялась.