Интуицию невозможно измерить или объяснить. Это особое знание, которое возникает раньше мысли и не подчиняется разуму.

Когда-то, во время осознанного сна, я убедился: даже самое невероятное предчувствие способно указать на действительность.

Позже, в бою с апостолом, я применил раскрытие именно так, как заранее увидел во сне. Случившееся стало доказательством, которому трудно возразить.

Утром занятия шли своим чередом, но слушать инструктора не получалось.

Прошлой ночью я увидел чужую память. Вместе с ней пришло ясное ощущение того, что должно произойти.

Это напоминало взгляд в будущее.

Не образ и не догадка, а холодная уверенность человека, который уже стал свидетелем грядущей катастрофы.

И теперь меня терзал один вопрос.

«А что, если я с самого начала ошибся?»

Несколько дней опасность подбиралась всё ближе. Постепенно смутная тревога превратилась в убеждение.

Я сосредоточился на собственной безопасности. Усиливал тело, искал способ выжить и ради этого открыл вторую форму навыка.

Но, возможно, неправильной была сама постановка задачи.

— Хан Чонсон? Вы меня слышите?

Я вздрогнул.

Однокурсники смотрели на меня. Кали тоже остановила взгляд на моём лице.

— Что-то случилось? Сегодня вы совсем не следите за занятием.

— Простите, инструктор Кали. Больше не отвлекусь.

Я поспешно отогнал мысли.

— Хорошо. Обычно вы относитесь к занятиям серьёзно, поэтому на этот раз ограничимся замечанием.

Кали продолжила объяснение. Я тихо выдохнул.

Давид наклонился ко мне.

— Ты точно в порядке?

Честного ответа у меня не было.

До конца урока я заставлял себя слушать, но время прошло как в тумане.

Никакие усилия не могли вытеснить одну мысль.

Кали закрыла учебник.

— На сегодня всё. До итоговых экзаменов осталось немного, поэтому распределите подготовку заранее.

Ученики начали собирать вещи.

Я сложил книги и снова тяжело вздохнул.

«Что мне делать?»

Опора, на которой держалось моё решение, вдруг пошатнулась.

До этой ночи я собирался защищаться: принять угрозу, когда она придёт, и пережить удар. В этом был смысл второй формы.

Теперь же я чувствовал обратное.

Следовало действовать первым.

Найти опасное существо, которое скрывается где-то рядом, и уничтожить его до того, как оно нападёт.

Не ждать бедствия, а самому прийти туда, откуда оно исходит.

Это означало оставить Академию и её защиту. Добровольно выйти за безопасные стены и подставиться под удар.

Я провёл рукой по волосам и оглядел аудиторию.

После трагедии ученики понемногу возвращались к обычной жизни. На лицах снова появлялось оживление. Среди них были Милия, Луна, Давид — люди, с которыми меня связывала дружба.

— Ладно, я в тренировочный зал, — бросил Давид.

— Давай. Не перенапрягайся.

Он ушёл, а я вспомнил Леонхарта.

По известному сюжету он не должен был участвовать в прошлой катастрофе. И всё же оказался втянут и едва не погиб.

Ответ существовал с самого начала.

Я поднялся.

«Хватит сидеть и рассуждать».

Ждать, заботясь только о собственной жизни, было неправильно.

Надо действовать сейчас.

Шаги...

Вскоре мы с Кали покинули Академию.

В обычных обстоятельствах подобное было почти невозможно. Я попросил её сопровождать меня за стенами, и она согласилась без колебаний.

— Вы даже не спросите, зачем мне это понадобилось?

Кали шла рядом совершенно спокойно.

— Причина не важна.

Я невольно повернулся к ней.

В её взгляде не было ни подозрения, ни раздражения. Она словно считала само собой разумеющимся идти туда, куда я попрошу.

— Спасибо.

— Не за что. Я уже говорила: если тебе понадобится помощь, я её окажу. Сейчас просто держу слово.

От её ответа на душе стало легче.

Мы вышли на дорогу, откуда открывался вид на столицу.

Центральная Академия стояла на возвышенности. Внизу раскинулась Эдельфия — огромная, богатая, ослепительно красивая.

Я смотрел на город и укреплялся в решении.

«Надо встретить угрозу самому».

Недостаточно отразить нападение. Следовало найти его источник и вступить в бой первым.

Рядом были Кали и скрытая от чужих глаз Изабель. С такой поддержкой у меня появлялся шанс.

— Я действую почти вслепую, — признался я. — Объяснить всё до конца не смогу. Но в столице находится опасное существо. Сейчас я собираюсь его искать.

— Искать самому?

— Да. Я больше не могу просто ждать и чувствовать, как оно приближается.

Воспоминание о ночном видении не отпускало.

С неба лились потоки чужой силы. Они накрывали город, дробили здания и убивали людей тысячами. Волны в ночном небе казались предвестником этой бойни.

Чтобы трагедия не произошла, требовалось устранить врага заранее.

— Чонсон, — окликнула Кали.

Я вернулся к настоящему.

— Сначала пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Ни при каких обстоятельствах не отходи от меня.

Я кивнул.

— Обещаю. Всё время буду рядом.

— Этого достаточно. Мне важнее всего, чтобы ты остался цел.

Тепло от её слов задержалось ненадолго.

Я внезапно остановился и повернул голову.

Опасность вернулась.

Чужая сила коснулась инстинктов, как ледяное лезвие.

Кали что-то спросила, но я продолжал вслушиваться, определяя направление.

— Кажется, нашёл.

— Что именно?

— Источник. Я только что почувствовал его.

Присутствие исчезло почти сразу, но теперь я знал, где начинать поиски.

Северная часть столицы, недалеко от центра.

Если пройти по тем кварталам, оно появится снова — и на этот раз ещё отчётливее.

«Оно тоже знает обо мне».

Существо с такой мощью не могло не заметить мою реакцию.

В этом ощущении было что-то похожее на зов.

Словно враг приглашал меня прийти.

* * *

— О чём ты думаешь? — спросила Азазель.

Юсилия стояла у окна гостиницы и улыбалась.

— Человек, которому суждено стать опорой, оказался интереснее, чем я ожидала.

Он был человеком, но в его природе ощущалось что-то чуждое, почти родственное апостолам.

И всё же путать его с ними было нельзя.

«По происхождению силы он ближе к нам... но остаётся человеком».

Странным оказался и срок.

По предсказанию нужный момент должен был наступить завтра. Юсилия собиралась сначала погрузить город в хаос, а затем убить цель среди общего смятения.

Теперь встреча приближалась на день раньше.

Однако главное не изменилось: человек всё равно должен был умереть.

— Ты чувствуешь его на таком расстоянии? — удивилась Азазель.

— Да.

Юсилия обернулась и несколько секунд смотрела на спутницу.

«Проекция Азазель погибнет. Восстановление займёт много времени».

Эта смерть ощущалась почти неизбежной.

Терять носителя Незримости было жаль, особенно потому, что после разрушения новой проекции придётся ждать.

Но сомнение длилось недолго.

— Он скоро придёт сюда.

— Сюда? Сам покинет Академию?

— Да. Он тоже чувствует моё присутствие.

— Разве человек на такое способен?

Юсилия тихо рассмеялась.

— Некоторые заранее чувствуют собственную смерть.

Подобное уже встречалось ей прежде.

Сильнейший из людей прошлой эпохи несколько раз уходил от её пророчества именно благодаря этому нечеловеческому чутью.

Возможно, такая способность была одним из условий, необходимых будущей опоре. Чтобы расти через опасность, человек должен переживать её. Значит, тело обязано предупреждать о приближении смерти.

— Пойдём, — сказала Юсилия.

Она решила встретить цель первой.

Рядом с Чонсоном находились две могущественные защитницы. Но даже если они уничтожат эту проекцию Юсилии, ей хватит времени, чтобы убить человека, ради которого она пришла.