Ночь миновала. Во вторник утром, едва проснувшись, я сразу почувствовал перемену.

— Что-то не так...

Я поднял руку, разжал пальцы и снова сжал их в кулак. Сомнений не осталось: тело ощущалось иначе.

Ещё вчера после пробуждения казалось, будто к коже прилипло нечто грязное и тяжёлое. Я решил, что постепенно привыкаю к мане Арии, но причина была другой.

— Её мана просто ослабла.

Оставленная в моём теле сила понемногу рассеивалась. Поэтому сегодня я и встал без прежней тяжести.

Поправляя растрёпанные волосы, я наконец понял смысл её слов.

— Вот почему она велела приходить раз в два дня.

Когда запас вложенной маны иссякнет, Ария собиралась восполнять его. От этой мысли я невольно усмехнулся.

— В каком-то смысле это и правда удобный случай...

У меня появился законный повод чаще бывать у неё и проводить с ней время. Однако надежды на то, что я сумею её соблазнить, не было ни малейшей.

Чувства оставались противоречивыми. В прошлый раз я отправился в Башню магии, рассчитывая завоевать расположение Арии. Во время первого визита намерения тоже были далеко не бескорыстными.

«Я хотел ей понравиться».

Но всякий раз первоначальный смысл быстро исчезал. Вместо ухаживаний мне приходилось терпеть боль и сопротивляться чужой мане до полного изнеможения. На прочее уже не оставалось сил.

Я потянулся, размял затёкшие мышцы и услышал, как хрустнули суставы.

— Не стоит зацикливаться.

Ария была мне необходима, это невозможно отрицать. Но она и без того много помогала. Было бы неловко и смешно каждый раз являться к ней с расчётом.

Лучше позволить всему развиваться естественно. Чем больше времени мы проведём вместе, тем скорее появится момент, когда она сама подпустит меня ближе. Тогда и нужно будет действовать.

* * *

Иногда время летит незаметно.

— Хан Чонсон, у тебя сегодня дела? — спросил Давид после дневной лекции.

— Да, есть.

— Я так и думал. Тогда пойду первым.

— Удачной тренировки.

— Я не только тренируюсь, между прочим.

Давид усмехнулся и вышел из аудитории.

Я медленно собрал учебники, прикидывая расписание.

«Сначала встречусь с Глесией, а вечером отправлюсь в Башню магии».

Можно было потренироваться вместе с ней. Я уже поднялся из-за парты, когда услышал знакомый стук каблуков и невольно обернулся.

Рядом стояла Милия. Под короткими чёрными волосами пылали щёки, а в глазах светилось волнение.

— Хан Чонсон, у тебя сегодня есть время?

— Я... Видишь ли...

Ответить так же спокойно, как Давиду, не получилось.

— У тебя уже что-то назначено? — осторожно уточнила она.

Я неловко кивнул.

— Да. Но примерно час я смогу освободить.

Мне и самому не хотелось так быстро с ней расставаться.

— Правда?!

Её лицо сразу просияло. Сердце забилось сильнее.

«Вчера...»

Я внезапно поцеловал её, и наши отношения изменились. Милия дала согласие. Она сказала, что принимает меня таким и готова быть со мной.

— У меня есть около часа. Тебя устроит?

— Конечно!

Она улыбнулась так открыто, что я тоже не удержался от улыбки. В такие минуты Милия казалась невероятно милой.

И всё происходящее ощущалось непривычно. Я встречался с девушкой, которая всегда была моим идеалом. Одно это наполняло сердце восторгом.

Мы вышли из аудитории вместе, но в коридоре я увидел знакомые голубые волосы и застыл.

Её появления я совсем не ожидал.

— Глесия...

Взгляд заметался между ней и Милией.

— Я хотела, чтобы ты пошёл со мной прямо сейчас, — сказала Глесия, а затем посмотрела на стоявшую рядом девушку.

Мне стало не по себе.

— Привет, — первой поздоровалась Милия.

— Привет. Ты Милия, верно?

Глесия мельком взглянула на табличку с именем на форме. Простые слова прозвучали почему-то тяжело.

— Ты пришла за Хан Чонсоном? — спросила Милия.

— Да. Мы собирались уйти вместе.

— Тогда неловко получилось. Он пообещал провести со мной около часа. Я знала, что позже у него встреча. Видимо, с тобой. Так ведь, Хан Чонсон?

Глесия смотрела прямо и спокойно. Я натянуто улыбнулся.

— Да. Мы договорились встретиться позже. До назначенного времени ещё есть час, поэтому я собирался провести его с Милией.

— Вот видишь. Прости, Глесия, но приходи в условленное время, — безмятежно сказала Милия.

Именно эта безмятежность меня напугала. Не могла же она в такой ситуации оставаться совершенно спокойной.

Глесия ничего не ответила.

Я посмотрел на неё и понял причину молчания. В её глазах читалось: «Ты и правда вот так меня отпустишь?»

Она была обижена. Но уступить я не мог.

— Прости, Глесия. Мы ведь договорились на определённое время. Давай встретимся тогда.

На душе стало тяжело.

Формально мы не были парой. Глесия сама предложила остаться друзьями. Но и обычной дружбой наши отношения назвать было нельзя — это понимали оба.

— Хорошо. Тогда до встречи.

Она резко отвернулась и ушла.

Я смотрел ей вслед с таким чувством, будто совершил перед ней серьёзную ошибку. Мы по-прежнему называли себя друзьями, но между нами давно возникло нечто большее.

Задуматься над этим мне не дали.

— Хан Чонсон.

Голос Милии стал ледяным.

— Да?

— У меня испортилось настроение.

Она крепко схватила меня за руку. Я послушно пошёл следом, не успевая привыкнуть к её внезапной перемене.

«Милия?..»

Она шагала быстро и сердито. Только теперь я заметил, что на нас смотрят. Впрочем, взгляды начали собираться ещё во время разговора с Глесией.

Цок!

Милия резко остановилась. Я вздрогнул.

И лишь тогда до меня дошло, насколько по-идиотски я себя повёл.

«Какого чёрта я творю?..»

Моё колебание могло ранить обеих. Я ни с кем не был честен до конца.

— Милия, прости. Я должен был сразу всё нормально объяснить...

Полумерами здесь не обойтись. Если уж я выбрал отношения с несколькими женщинами, надо набраться наглости и хотя бы в каждом отдельном разговоре полностью сосредоточиваться на той, кто рядом.

Я не успел договорить.

Милия поднялась на носки и обхватила моё лицо ладонями. Я понял, что она делает, но когда её губы коснулись моих, оказался совершенно беспомощен.

Она поцеловала меня первой.

Ах!

— Когда они успели стать парой?.. — зашептались вокруг.

Я не слышал почти ничего. Перед глазами были лишь её горящие глаза, а на губах — мягкие, настойчивые губы Милии.

В этом поцелуе чувствовалась жажда обладания. Он разительно отличался от вчерашнего, полного нежности.

Наконец она отстранилась и тихо выдохнула.

— Знаешь... Похоже, я ужасная собственница.

Признание прозвучало совсем некстати.