Развернув Раскрытие в полную силу, Чонсон остался спокоен.
Уверенность, вера, внутреннее знание — назвать это можно было как угодно. Он заранее чувствовал, что всё получится.
Золотая аура вырвалась из тела и сомкнулась вокруг него. Как Чонсон и ожидал, никакой чрезмерной нагрузки не последовало. Исчезло прежнее ощущение, будто сила включается насильно, а тело скрипит и ломается изнутри.
Он знал, что так будет.
После вчерашнего бессознательного Раскрытия страх окончательно ушёл.
Даже копьё в руке залилось чистым золотым светом, и Чонсон смотрел на него без тревоги. Раньше каждое применение означало неизбежный риск. Теперь всё изменилось.
«Странно…»
Почему ему настолько легко?
После пробуждения он ни разу сознательно не разворачивал Раскрытие, однако ощущение было таким, словно он проделывал это сотни раз.
Чонсон посмотрел на Арию и удивился.
— Вы видите признаки перегрузки?
Он ожидал одобрения, но Ария почему-то нахмурилась.
— Нет. Перегрузки нет.
— Тогда…
— Состояние и правда хорошее. Теперь понимаю, откуда у тебя такая уверенность.
Чонсон улыбнулся. По сути, она признала его правоту.
— Значит, вы меня понимаете?
Вместо ответа Ария протянула руку.
Её пальцы вошли в золотое сияние и остановились, не коснувшись тела. Казалось, она ощупывала саму ауру, пытаясь распознать её природу.
Чонсон оглянулся.
Для проверки он отошёл подальше, поэтому Аделия и Кали стояли у стены. Обе смотрели на него с явным испугом.
— Раньше я сразу чувствовал, что Раскрытие даётся телу тяжело, — сказал он, стараясь их успокоить. — Сейчас этого нет.
— Точно всё хорошо? — спросила Аделия.
— Точно, инструктор Аделия.
Кали прищурилась.
— Твоё Раскрытие совсем не похоже на то, которое знаю я.
— Оно отличается и от вашего. Но я уверен, что эта сила предназначена именно мне.
Отвечая им, Чонсон оставался спокоен.
— Хан Чонсон, — окликнула Ария.
— Да?
Она будто хотела что-то сказать, но передумала.
— Ничего. Снимай Раскрытие.
«Её что-то насторожило?»
Чонсон не стал спорить.
Золотой цвет медленно ушёл из зрения. Волосы, поднятые потоком силы, опустились на плечи. Он выдохнул и ещё раз прислушался к телу.
Чувствовалась лишь умеренная усталость, как после интенсивной разминки. Ничего, что можно было бы назвать опасным.
— Хорошо, — произнесла Ария. — Это я признаю. У тебя действительно были основания считать риск приемлемым.
Чонсон снова улыбнулся.
— Тогда…
— Но серьёзной опасности я всё равно не допущу. Если повторится нечто непредвиденное, как вчера, я немедленно остановлю процесс.
Он растерянно моргнул.
Такого ответа Чонсон не ждал.
«Почему она настолько непреклонна?»
Продлись вчерашнее пробуждение ещё немного, он наверняка достиг бы важного понимания. Для него это стало бы огромным шагом.
Ария признала устойчивость Раскрытия, но по-прежнему отвергала высокий риск.
Чонсон невольно посмотрел на неё с недовольством. Ария ответила непривычной улыбкой — не насмешливой и не расслабленной, а почти печальной.
— У меня есть причины. Не смотри на меня с таким недовольством.
Она легко ткнула его пальцем в грудь. Чонсон смущённо усмехнулся.
— И вы обе успокойтесь, — добавила Ария, обращаясь к Аделии и Кали. — Я буду контролировать его лично. Под моим наблюдением Хан Чонсон не окажется в серьёзной опасности.
— Раз вы обещаете… я поверю, — неохотно сказала Аделия.
— Прошу, не спускайте с него глаз, — добавила Кали.
Это был лучший компромисс: Чонсон сможет расти быстрее, не доводя близких до отчаяния.
«Возможно, Ария и правда единственный подходящий наставник».
Ему стало стыдно за недавнее раздражение.
— Похоже, вопрос решён, — сказала Ария. — А теперь все уходите. У меня есть работа.
— Благодарю, что уделили время.
— Да. Тогда мы пойдём.
Они вышли из кабинета, и Чонсон почувствовал облегчение. По крайней мере, одно направление теперь определилось точно.
«Я могу пользоваться Раскрытием».
Одного этого хватало, чтобы открыть почти безграничные перспективы тренировок.
— Как ни жаль, мне пора возвращаться в Академию, — сказала Аделия.
Чонсон сразу отложил мысли о будущем.
С ней он так и не успел толком побыть.
— Я провожу вас.
— Правда? Буду очень рада.
— Конечно.
Кали улыбнулась немного натянуто.
— Тогда я оставлю вас вдвоём. Проведите хотя бы остаток времени вместе.
— Спасибо, Кали.
Они с Аделией пошли по коридору. Чем ближе было расставание, тем сильнее Чонсон хотел задержать её рядом.
«Когда мы теперь увидимся?»
* * *
Дверь закрылась, и в кабинете Арии воцарилась тишина.
Лишь теперь она позволила себе тяжело вздохнуть.
Чувство было слишком странным. К тревоге примешивалось узнавание, почти болезненное дежавю.
Всё всплыло в памяти в тот миг, когда Чонсон развернул силу.
— Его Раскрытие…
Люди называли этим словом способность подчинить себе определённую область. Но такое определение было упрощением.
Раскрытие относилось к силам совершенно иного порядка. Чтобы обрести его, требовалось постичь явление на более высоком уровне и научиться воздействовать на сам закон мира. Владелец становился существом, стоящим над обычными ограничениями.
У каждого Раскрытие проявлялось по-своему.
И всё же люди удивительным образом сумели систематизировать путь к нему. Да, способных пройти этот путь оставалось ничтожно мало, но у иных рас носителей Раскрытия можно было пересчитать по пальцам. Развитие человечества поражало даже Арию.
— Но как возможно это?..
Сила Чонсона отличалась даже с учётом всех вариаций.
Именно это потрясло её сильнее всего.
Золотое Раскрытие само по себе не было единственным в мире. Однако Чонсон воспроизвёл не только цвет. Даже копьё в его руке изменилось точно так же.
Ария уже видела подобное.
В далёком прошлом один человек владел этой силой — неповторимой, узнаваемой до мельчайшего оттенка. Хотя общие принципы Раскрытия были известны, у каждого человека оно неизбежно приобретало собственные черты.
Чонсон же повторил увиденное Арией почти без отклонений.
Она посмотрела на руку, которой касалась золотой ауры.
Тело помнило ту силу. Ошибиться было невозможно.
Раскрытие делало Чонсона несравненно более значимой фигурой, чем Ария считала прежде. Речь уже не шла об одном таланте или богатом потенциале.
— Сила человека, противостоявшего Первозданному Апостолу…
Когда-то они не сумели исправить ошибку, связанную с Первозданным Апостолом, и заплатили за это страшной историей.
Теперь перед Арией оказался носитель той же силы.
Незаменимый.
Настолько важный, что один инстинкт заставлял её отвергать любой риск, даже если разум признавал доводы самого Чонсона.