«Идёт».
Я понял это раньше, чем успел подумать, и инстинктивно применил технику.
— Вторая форма: Единый разлом Асуры.
■■■■■■■■■■■!!
Золотое копьё охватил тугой вихрь. Воздух рванулся наружу с таким напором, что сомнений не осталось: я переоценил себя.
Одного лишь Раскрытия хватало, чтобы измученное тело отказало. Добавлять к нему приём было безумием. Я знал это ещё до удара — и всё равно не остановился.
На миг всё вокруг замедлилось. Равновесие поплыло, мышцы перестали слушаться, но отступить я уже не мог. Неведомый порыв гнал меня вперёд, выжимая больше, чем во мне оставалось.
Поэтому я встретил её силу в лоб.
■■■■■■■■■■■■■■■■■■!!
Золотая буря столкнулась с огромной синей волной.
«Подавление...»
Так Тереза называла основу своей уникальной магии. Теперь я ощутил её смысл ладонями, через древко копья.
Когда-то мой удар отбросил даже апостола. Но сейчас та же техника не сумела разметать магию Терезы. И странным это не казалось. С первой же секунды я чувствовал: её магия сильнее, чем я предполагал.
Золотая спираль, созданная для того, чтобы отшвыривать чужую силу, сама начала оседать под давлением. Встречные потоки сцепились и принялись стирать друг друга, будто всё вокруг возвращалось в небытие.
А затем синяя мощь стянулась к одной точке — к наконечнику копья.
Золотая аура на лезвии яростно вспыхнула, пытаясь прорваться. В этот миг сознание прояснилось так резко, словно меня окатили ледяной водой.
Я наконец понял, зачем добивался этого столкновения. Почему снова и снова просил Терезу показать уникальную магию, хотя сам сознавал, насколько безрассудна моя просьба.
Всё ради...
Грохот!
Копьё вырвало из руки и глубоко вбило в пол мастерской. Отдача обожгла правую ладонь, золотой свет перед глазами погас, и силы разом ушли из тела.
Я тяжело рухнул на колени.
Ни один мускул не слушался. Передо мной подрагивало копьё, глубоко вонзившееся в пол, а с губ невольно сорвался смешок.
«Иного исхода и быть не могло».
Даже в полном здравии я не поручился бы, что выдержу такую магию. А теперь, после Раскрытия и приёма, надеяться на победу было бы уже не смелостью, а наглостью.
— В-вы... Вы целы?!
Тереза бросилась ко мне. Она двигалась будто сквозь воду, а я смотрел на неё мутным взглядом и думал лишь о том, сколько тревоги на неё обрушил.
«Так нельзя было...»
Я получил слишком многое и втянул Терезу в опасность.
— Всё... нормально.
Ответ дался с трудом. Тело уже заваливалось вперёд, но Тереза успела подхватить меня.
— Что значит «нормально»?! Сейчас дам зелье. Только не отключайтесь, слышите? Вам надо всё выпить...
Её голос гремел где-то над ухом. Я изо всех сил не давал себе отключиться и пытался разобраться в собственном поступке.
«Что теперь делать?..»
Неужели я всё это рассчитал? Нет. Я действовал почти бездумно, будто меня вели за руку. Значит, этого хотело само тело? Или инстинкт?
Ответа не было. Зато другое я знал наверняка.
Я увидел силу Терезы, принял её удар — и в последний миг понял, как устроена её уникальная магия. Не формулы и не последовательность плетения, а сам принцип, на котором она держалась.
Голова запрокинулась. В расплывшемся свете Тереза судорожно срывала пробку с флакона.
— Да что же это... Пожалуйста, не теряйте сознание. Выпейте всё, хорошо? Вы меня слышите? Я знаю, вам плохо, но надо продержаться. Иначе зелье не успеет подействовать...
В рот полилась жидкость.
Глаза закрывались, хотелось перестать бороться, зато вкус я ощущал до последней капли.
Мерзость.
Даже это слово было слишком мягким. Ничего хуже я в жизни не пробовал. Однако возмутиться не было сил: я не мог пошевелить даже пальцем.
— Хорошо... пьёт. Слава богу, пьёт...
В голосе Терезы появилась надежда, а мне стало ещё стыднее.
«Придётся рассказать».
Это была её магия. Если я признаюсь, что понял её основу, что она почувствует? От одной мысли становилось тяжело, словно я без спроса забрал нечто сокровенное.
Последние капли стекли в горло. Больше удерживать сознание я не смог.
* * *
В мастерской царил разгром. В маленькой спальне, куда Тереза прежде никого не пускала, теперь лежал чужой мужчина.
Хан Чонсон спал спокойно. Тереза сидела рядом и не сводила с него глаз.
Она давно перестала считать, сколько раз вздохнула за последний час. Худшее миновало, и только поэтому её ещё не охватила паника. Пальцы всё равно мелко дрожали.
«Я же совсем, блядь, с ума сошла. Дура конченая...»
Она едва не убила его.
Стоило вспомнить об этом, как дыхание сбивалось. Объяснить собственный поступок Тереза не могла. Она согласилась на заведомо опасную просьбу, а потом действительно обрушила на измотанного человека уникальную магию. Будто разум на минуту покинул её.
Чонсон лежал на её кровати, ровно дышал и выглядел так, словно недавнего кошмара вовсе не было.
Когда он начал падать, Тереза еле успела его поймать. На губах выступила кровь. Тогда ей показалось, что всё кончено. Даже открывая трясущимися руками фамильное зелье, она была уверена: совершённого уже не исправить.
Теперь лицо Чонсона оставалось спокойным. Прошёл почти час, состояние выровнялось, тело восстановилось. Только это и приносило облегчение.
Тереза сцепила пальцы, стараясь унять дрожь, и опустила на них голову. Волосы упали на лицо.
«Зачем я согласилась?»
Любопытство не оправдывало подобного риска. Есть вещи, которые нельзя делать даже ради самого редкого открытия. Применять против него свою магию было именно такой вещью.
Она подняла голову и ещё раз посмотрела на спящего.
Всё закончилось почти чудом. Он пришёл в норму, ей не пришлось расплачиваться за минутное помрачение. Но от осознания, насколько близко они подошли к беде, становилось не по себе.
— Да он и сам, блядь, ненормальный.
В груди шевельнулась злость.
Зачем он втянул её в это? Откуда взялась уверенность, с которой он требовал невозможного? Тереза не снимала с себя вины, но Чонсон тоже не был невинной жертвой. Именно он подталкивал её, словно заранее знал, что всё обойдётся.
Она прикусила губу и сердито уставилась на него. Злости хватило ненадолго: вскоре вырвался усталый вздох.
— Чего только в голову не лезет...
После пробуждения им придётся поговорить. По-настоящему, без недомолвок. Тереза собиралась спросить, чего он добивался и почему так легко поставил себя под удар.
Напряжение понемногу отпускало. Вместе с ним навалилась усталость.
— Когда же ты проснёшься?
Взгляд сам собой скользнул к свободному краю кровати.
Можно ведь ненадолго прикрыть глаза. Совсем чуть-чуть. Всё уже позади, опасности нет.
Эта мысль оказалась слишком соблазнительной. Тереза устроилась у края постели, положила голову на матрас и почти сразу уснула.