В то же время Карите бесцельно бродила по Академии.

Растрепавшиеся волосы и беспокойный взгляд выдавали её с головой. Она быстро шла по коридорам, то и дело оглядываясь. Несколько учеников и инструкторов проводили её недоумёнными взглядами, но Карите не останавливалась.

Она искала одного человека.

Лишь когда усталость окончательно взяла своё, Карите замерла и с тяжёлым вздохом убрала волосы со лба.

— Нигде нет.

Чонсон словно провалился сквозь землю. Вчера она почти не видела его, сегодня не смогла найти вовсе.

Сердце торопило: надо поговорить, надо наконец сказать всё прямо. Но для этого требовалось хотя бы встретиться.

Однокурсники тоже не знали, куда он ушёл. Расспрашивать каждого встречного Карите не решалась. Она уже замечала, что люди начинают смотреть на неё странно.

Опустившись на парковую скамью, девушка несколько раз медленно моргнула.

Перед глазами возникло знакомое лицо в обрамлении коротких чёрных волос — миловидное, открытое. Та девушка разговаривала с Луной и улыбалась так легко, будто давно знала всех вокруг.

По одной этой сцене Карите успела составить о ней впечатление.

Жизнерадостная. Мягкая. Наверное, с ней просто находиться рядом.

Шум ветра...

Кроны зашелестели. Прохладный воздух немного остудил разгорячённое лицо. Карите коснулась пальцами щеки, потом губ, достала маленькое зеркало и посмотрела на себя.

— Господи, на кого я похожа...

Она давно не видела себя такой растрёпанной. Волосы выбились из причёски, одежда помялась, ворот лёг неровно.

Приводя себя в порядок, Карите попыталась успокоиться.

«Не надо спешить».

Она уже решилась открыть Чонсону свои чувства. Теперь важно было не испортить всё собственной паникой.

Когда они встретятся, нельзя налетать на него с бессвязными словами. Следовало говорить спокойно и серьёзно.

Карите выровняла дыхание и только тогда заметила, что небо окрасилось закатным светом.

После занятий она несколько часов искала Чонсона — и всё напрасно.

«Может, завтра подождать его у аудитории?»

Так шансов будет больше.

Мысль о Милии снова кольнула сердце.

Карите видела их сама. Слышала слухи, которые разошлись по Академии. Чонсон ни разу не стал ничего опровергать. Не возражала и Милия. Историю, которую поначалу пересказывали шёпотом, теперь почти все считали правдой.

От этого было особенно больно.

Карите опоздала.

Рядом с Чонсоном уже появилась другая женщина.

Она вдруг резко подняла голову.

У входа в парк шёл тот, кого она безуспешно искала весь день. Рядом находилась леди Изабель.

Карите вскочила.

Тук. Тук. Тук.

Каблуки быстро застучали по дорожке. Подойдя ближе, она услышала их разговор.

— Мне всё ещё многого не хватает, — говорил Чонсон.

— Вы развиваетесь с исключительной скоростью. Нет причин так себя подгонять.

— Наверное, вы правы. Спасибо.

Они разговаривали легко и привычно. Даже то, как оба одновременно повернули головы при её приближении, выглядело естественно.

— Карите? — удивился Чонсон.

— Где ты был?

— Тренировался с леди Изабель. А что случилось?

— Я... весь день тебя ищу.

Он явно не ожидал такого ответа.

Сердце Карите забилось ещё быстрее.

«Сказать сейчас? Правда сказать?»

Пока она ходила по Академии, решение казалось твёрдым. Но стоило оказаться перед Чонсоном, как тело перестало слушаться. Кровь шумела в ушах, язык будто прилип к нёбу.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Понятно. Прости, что заставил искать. Давай присядем — вон там свободная скамья. Леди Изабель, я ненадолго останусь с Карите.

— Разумеется.

Изабель растворилась в золотом свете.

Карите пошла рядом с Чонсоном. Каждый шаг отдавался в ушах слишком громко.

Они сели.

— О чём ты хотела поговорить? — мягко спросил он.

Карите сцепила пальцы и украдкой посмотрела на него.

Губы шевельнулись, но голоса не было.

Нет. Всё шло не так.

Неужели она искала его весь день только затем, чтобы сидеть и молчать, как последняя дура?

Они остались вдвоём, и от одной этой мысли внутри всё сковало. Признание, которое ещё недавно казалось простым, застряло в горле.

— Я... в общем...

Карите неловко улыбнулась.

«Вот же дура».

Она не могла сказать человеку о своих чувствах лишь потому, что он сидел рядом и смотрел на неё.

— Сначала можно кое-что спросить?

— Конечно.

Голос Чонсона оставался прежним — тёплым и спокойным. Он не торопил её и не требовал объяснений, просто ждал.

И Карите вдруг захотелось сначала узнать правду.

Действительно ли он встречается с Милией? Может быть, та девушка поцеловала его сама, а Чонсон просто растерялся. Может, он ничего не опровергает по какой-то другой причине.

— Что между тобой и Милией?

В ту же секунду Карите пожалела о вопросе.

Чонсон едва заметно замер. Его взгляд дрогнул, и этого уже хватило.

Слухи были правдой.

Он не случайно позволил Милии себя поцеловать. И не просто не успел отстраниться.

— Всё так, как говорят, — ответил он.

Карите медленно кивнула.

— Тогда то, что ты хотела сказать...

Она выдавила улыбку.

— Ничего важного. Правда. Я просто хотела тебя увидеть.

Слова прозвучали жалко, но остановиться она уже не могла.

Одно дело — подозревать. Совсем другое — услышать подтверждение от него самого.

Боль оказалась сильнее, чем Карите ожидала. После долгих часов тревоги у неё просто не осталось сил признаться.

— Прости, Чонсон. Я рада, что всё-таки тебя встретила. Увидимся в другой раз.

Она торопливо поднялась.

Надо было уйти. Она не могла отказаться от него, но и открыть сердце сейчас тоже не могла. Собственная беспомощность казалась унизительной. Меньше всего Карите хотела, чтобы Чонсон видел её такой.

— Подожди.

Он взял её за руку.

Карите остановилась и отвернула лицо. Перед глазами всё поплыло, хотя веки оставались открытыми. Даже фигура Чонсона расплывалась в тумане.

— Я в порядке, — сказала она, но голос предательски дрогнул.

Она и сама не понимала, что с ней происходит.

* * *

Я смотрел на Карите и чувствовал себя последним идиотом.

Она едва держалась, а я собирался спросить, всё ли с ней в порядке. Будто ответ не был написан у неё на лице.

Я осторожно коснулся её щеки и стёр слезу с уголка глаза.

— Карите... тебе плохо?

— Нет. Всё нормально.

Глаза у неё были полны слёз, поэтому слова не убеждали ни на миг.

Именно я должен был начать этот разговор.

Не ждать, пока Карите найдёт меня, а самому прийти к ней. Я давно понимал, что она чувствует. Видел, как она смотрит на меня. И всё же оставил её один на один с этим страхом.

Безответственно. Другого слова не подобрать.

Я убрал руку. На кончиках пальцев осталась влага.

Карите сказала, что искала меня весь день. Теперь эти слова обретали совсем иной смысл.

Одной рукой я всё ещё держал её ладонь и не знал, с чего начать.

Время было неподходящим. Расширять круг близких сейчас опасно. Следовало привести жизнь в порядок и сосредоточиться на угрозе.

Разум повторял это совершенно отчётливо.

Но иногда разумный выбор оказывается невозможен.

Я не мог отвернуться от стоявшей передо мной девушки. Если бы я сейчас отпустил её, боль стала бы только сильнее.

— Ты теперь меня ненавидишь? — спросил я.

Карите вскинула голову.

— Что за глупости?.. Почему я должна тебя ненавидеть?

Она торопливо замотала головой. Я положил ладонь ей на щёку и медленно провёл большим пальцем по коже.

Когда я впервые понял, что Карите ко мне неравнодушна, решение уже начало складываться внутри.

Отпускать её нельзя.

С другими всё происходило иначе. В случае Карите я почти наверняка знал: если оттолкну её или заставлю отказаться от меня, она сломается.

Эта уверенность никуда не исчезла.

Сейчас разница ощущалась особенно ясно.

Другие женщины сами говорили о чувствах, действовали, чего-то требовали. Карите лишь плакала и отвечала на мои вопросы дрожащим голосом. Она не умела бороться за себя и не могла сделать следующий шаг.

Значит, его должен был сделать я.

Я снова позвал её по имени. Внутри стало неожиданно тихо, будто давно ожидавшийся миг наконец наступил.

Её слёзы больно отзывались во мне.

Даже если Карите решит отступить, я не должен позволить ей уйти. Мы уже зашли слишком далеко.

Я потянул её к себе.

— Чонсон?..

Не дав ей договорить, я обнял её.