Я открыл глаза в темноте.
Незнакомый потолок ничего не объяснял. Несколько секунд в голове было пусто, затем память вернулась вся разом.
«Точно...»
Я принял на копьё уникальную магию Терезы. Поступок был безрассудным даже по моим меркам. Неудивительно, что после него я потерял сознание.
Я тихо выдохнул и прислушался к телу. Сжал пальцы, напряг плечи, осторожно пошевелил ногами. Ни боли, ни слабости. Хотя перед падением мне казалось, что внутри всё перекосило и ещё немного — тело развалится.
«Зелье?»
В памяти всплыл чудовищный вкус. Другого объяснения не находилось.
Я повернул голову и замер.
Тереза спала рядом — настолько близко, что при неловком движении я бы коснулся её лицом. Она устроилась у края кровати, но во сне, видимо, придвинулась ко мне.
Я сглотнул и очень медленно приподнялся. Одеяло шуршало оглушительно, хотя на деле звук был едва слышен. За окном стояла глубокая ночь.
Сколько времени прошло, я не знал. Комната наверняка принадлежала Терезе: вряд ли она принесла бы меня в чужое жильё. Оставалось надеяться, что после моего падения больше ничего не случилось.
Я провёл ладонью по лицу.
«Похоже, всё закончилось благополучно».
Со мной всё было в порядке. Тереза тоже выглядела просто уставшей. Разбудить её хотелось, но прежде следовало привести мысли в порядок.
Главное уже не вызывало сомнений.
Я постиг подавление.
Не магия Терезы целиком, не магические формулы и не способ их соединения. Мне открылся принцип, который лежал в основе её силы: чужую энергию можно не разбивать и не отталкивать, а лишить возможности действовать.
Именно это произошло с «Единым разломом Асуры». Золотой вихрь не уступал из-за меньшей мощи. Его как будто прижали к земле, не дав развернуться.
Здесь не всё решала грубая мощь. Подавление действовало точнее и глубже.
А для меня это означало одно.
«Третья форма».
Я уже решил, каким должен стать следующий приём. До завершения было далеко, но направление теперь существовало.
Цена оказалась высокой. Ради одного прозрения я довёл Раскрытие до предела, применил технику на истощённом теле и едва не искалечил себя. И всё же полученное знание стоило риска.
Рядом послышался слабый стон.
— М-м...
Тереза подняла голову и сонно моргнула.
— Вы проснулись, — сказал я.
— Да... А вы почему... Ах.
Она наконец поняла, где находится, и выпрямилась. Я неловко улыбнулся.
— Прежде всего простите за мою просьбу. Она была слишком опасной. И спасибо, что согласились, а потом спасли меня.
Тереза несколько раз моргнула, словно ещё не до конца проснулась.
— Ладно. Не надо извиняться так, будто во всём виноваты только вы. Я знала, на что соглашалась. А после сделала то, что обязана была сделать. Но мне нужно кое-что спросить.
В её голосе появилась холодная твёрдость.
— Конечно.
— Правда можно без церемоний?
— Разумеется.
Она глубоко вздохнула и посмотрела прямо на меня.
— Тогда объясни, какого хрена ты вообще это устроил. Я тоже виновата, раз согласилась, но ты хоть понимаешь, насколько всё было опасно? Ещё немного — и ты бы умер.
Я ожидал этого вопроса и всё равно не сразу нашёл слова.
— Я как раз собирался вам всё рассказать.
— Вот и отлично. Говори.
— Вы сказали, что сущность вашей уникальной магии — подавление. Верно?
— Верно. Только при чём здесь...
Тереза осеклась. Видимо, уже догадалась, к чему я веду.
Мне снова стало неловко, но скрывать правду было нельзя. Одна ложь потребовала бы следующей, а потом ещё одной. К тому же речь шла не об обычном заклинании, а о её главной тайне.
— Когда я встретил вашу магию копьём, то понял её принцип.
Тереза молча смотрела на меня.
— Не плетение, — уточнил я. — Именно подавление. Думаю, поэтому меня так тянуло принять удар самому. Я хотел почувствовать эту силу и, похоже, ещё до конца не сознавал зачем.
— Подожди. Ты ведь шутишь?
Я покачал головой.
— Нет.
— Это невозможно. Ты понимаешь, что сейчас утверждаешь? Ты увидел уникальную магию один раз. Даже не выдержал её до конца — и всё равно говоришь, что понял основу?
Каждое её возражение было разумным. Именно так и должен был ответить любой маг.
Уникальная магия считалась высшим выражением личности заклинателя. Её скрывали не из прихоти: знание принципа могло подсказать способ противодействия. А я попросил Терезу показать эту силу, затем ещё и заявил, что разобрался в ней с первого столкновения.
Звучало хуже некуда.
— Мне жаль, — сказал я. — Тогда я словно перестал слышать доводы рассудка. Был уверен, что обязан пережить это воздействие лично.
— Ты повторяешь, что понял результат, не зная пути к нему. Но это ещё нелепее. Я годами строила формулы, соединяла контуры, отбрасывала неудачные варианты. А ты просто почувствовал готовую магию и постиг её смысл?
— Похоже, да.
— Похоже?.. Ты даже не маг. Пусть глава Башни магии и занимается с тобой, но сложные формулы ты знаешь хуже меня. Как тогда можно было перескочить через всё и ухватить самую сердцевину?
Я не мог ответить. Моё понимание не складывалось из наблюдений и расчётов. Оно возникло сразу, целиком, в тот миг, когда синяя сила сомкнулась на золотом наконечнике.
— Я и сам не знаю как. Но уверен, что понял то, чего вы добивались своей магией.
Тереза коротко рассмеялась, однако веселья в этом звуке не было.
— Даже не представляю, с чего начинать. Отрицать твои слова? Допустить, что они правдивы? И что тогда делать?
— Я приму любое ваше решение. Потребуете молчать — буду молчать. Потребуете отказаться от этой силы...
— Отказаться?
— Я не стану использовать подавление.
Она уставилась на меня так, будто я сказал очередную глупость.
— Сам понимаешь, что это тоже бессмыслица.
— И всё же я постараюсь.
— Нет, погоди. Ты действительно веришь, что способен применить то, что понял?
— Да.
Тереза прикрыла глаза ладонью.
— Нет. Я просто не могу это принять. Ты официально даже не признан магом, а говоришь о принципе моей уникальной магии так, будто держишь его в руках.
— Формулы мне неизвестны, — напомнил я. — Но их результат я почувствовал.
— Результат без процесса...
Она повторила эти слова почти шёпотом.
Именно так всё и было. Я не прошёл её путь. Не изучал магию по частям. Инстинкт будто знал: только приняв удар напрямую, я найду нужную дорогу.
Возможно, это и называлось судьбой. Единственный путь, по которому я мог прийти к новой форме.
Я посмотрел на прислонённое к стене копьё.
— Хотите, я покажу?
— Что именно?
— Я смогу вложить в наконечник небольшую долю подавления.
Техника ещё не существовала. Для Третьей формы требовалось придать принципу устойчивую структуру, научиться вызывать его без колебаний и направлять на цель. Но само ощущение уже закрепилось в сознании.
Тереза долго молчала.
— Значит, ты всё-таки не сомневаешься.
— Не сомневаюсь. Поэтому и обязан был вам рассказать.
— Хорошо.
Она произнесла это с видимым трудом.
— Покажи. Прости, но на слово я не поверю. Наверное, даже не хочу верить. Мне нужно увидеть собственными глазами.
Я взял копьё, стоявшее возле кровати.
Стоило ладони сомкнуться на древке, как сомнения исчезли. Я уже знал, что нужно сделать.