Связь оборвалась, и сознание вернулось в настоящее тело.

Воспоминания аватара хлынули разом. Лицо Юсилии исказилось.

— Юсилия?.. — осторожно позвала Азазель.

Её собственная связь с аватаром прервалась раньше. Юсилия ответила лишь тяжёлым вздохом.

— Что-то пошло не так?

— Странно...

Остальные апостолы тоже выразили недоумение, но она не стала отвечать.

Пока утраченное могущество восстанавливалось в глубокой тьме, Юсилия снова и снова перебирала память погибшего аватара.

Она была уверена, что никаких переменных не осталось. И всё же среди его воспоминаний обнаружился факт, которого никто не мог предвидеть.

Факт опасный и чрезвычайно важный.

Исчезло человеческое тело, вверенное ей Первозданным Апостолом и веками остававшееся под печатью.

А затем появился человек, которого можно было принять за новое воплощение пленника. В нём таилось семя будущей опоры.

Совпадений было слишком много.

Он владел копьём. Обладал тем же редким нравом. Даже метал золотое оружие совершенно так же.

Поэтому Юсилия отказалась от прежней цели — убить человека, вокруг которого должно было сложиться грядущее. Вместо этого она решила вновь заточить Хан Чонсона в собственной тьме.

Но в самом конце всё сорвалось.

Аватар уже почти добил золотого рыцаря и готовился завершить дело, когда вмешался Хан Чонсон.

Он ещё не пробудил подлинную силу и не должен был успеть приблизиться. Однако человек словно заранее увидел нападение: рванулся вперёд, выставил копьё и заслонил собой женщину.

Ладонь, предназначенная для золотого рыцаря, пробила его грудь.

В то же мгновение копьё пронзило ядро аватара, и тот разом лишился силы.

Такого исхода не существовало ни в одном увиденном будущем.

Это было похоже на нелепую случайность. Юсилии пришлось поспешно изменить поток энергии.

Она проникла в столицу Империи спустя несколько веков именно для того, чтобы убить человека. Но в итоге израсходовала остаток силы аватара, спасая ему жизнь.

На этом воспоминания обрывались.

Убить его было нельзя.

Тогда унаследованная им сила снова перешла бы к неизвестному человеку и однажды проявилась в другом месте. Юсилия не могла этого допустить.

Поэтому ей пришлось сохранить Чонсону жизнь.

— Ты хочешь сказать, что потерпела неудачу? — спросил один из апостолов.

— Азазель, а ты? Неужели снова использовала неполную силу, лишь бы привести способность в действие?

Голоса Девяти апостолов наполнили пространство.

Юсилия наконец заговорила:

— Наш с Азазель замысел провалился.

Произнеся это, она неожиданно ощутила спокойствие.

— Значит, и правда провалился...

— Юсилия, ты же уверяла, что никаких переменных нет.

В голосе Азазель звучало сомнение. Юсилия кивнула.

— В будущем, которое я видела, их не было. Просто мы узнали нечто куда более важное.

Решение Азазель удержать Кали при помощи аватара было верным.

Только последний поступок Хан Чонсона не сумела предсказать даже Юсилия.

Ни в одной линии будущего он не появлялся.

Аватар не мог вообразить, что слабый человек добровольно отдаст жизнь ради того, кто неизмеримо сильнее его.

— Что именно ты узнала? — спросили из тьмы.

— Это связано с человеком, которого запечатал Первозданный Апостол.

— С Первозданным Апостолом?.. — переспросил кто-то.

Юсилия молча оглядела собравшихся.

Возвращения остальных дожидались меньше половины из Девяти апостолов.

Сехмет, Бастет, Урос и Азазель. Всего четверо.

— Я расскажу обо всём, когда Девять апостолов соберутся снова.

— Дело настолько серьёзное? — спросил Урос.

— Да.

Юсилия очистила разум.

План потерпел неудачу. Семя будущей опоры не удалось уничтожить, и неопределённость сохранилась.

Однако взамен она раскрыла факт ещё более важный.

Если бы Великий замысел начали осуществлять поспешно, это могло бы обернуться сокрушительным поражением.

Существовал человек, унаследовавший силу того, кто когда-то противостоял Первозданному Апостолу.

И теперь Юсилия ясно понимала: Хан Чонсон стоит в самом центре всех отклонений, из-за которых её пророчества переставали сбываться.

Остальные быстро потеряли интерес и один за другим исчезли. Азазель осталась.

— Юсилия.

— Я сказала, что продолжу разговор, когда соберутся все девять.

— Я хочу спросить о другом.

Её голос прозвучал необычно. Юсилия слегка наклонила голову.

— О чём?

— Ты действительно собираешься сдержать обещание?

Юсилия сразу поняла, что имеет в виду Азазель.

Клятва Новой Эры.

Единственное соглашение, заключённое между Девятью апостолами.

После истребления людей, этих нечистот мира, они должны были разделить землю и создать её заново.

Юсилия стояла в самом центре этой клятвы.

— Почему ты спрашиваешь?

Вместо ответа Юсилия задала свой вопрос.

До сих пор никто не сомневался, что обещание будет исполнено.

— Во время этой вылазки я увидела твою истинную силу, — произнесла Азазель. — Ты намного превосходишь меня и остальных апостолов.

В её голосе пряталась тревога. Юсилия поняла её причину.

— Это ничего не меняет. Я соблюду клятву.

— Почему? Стоило бы тебе раскрыть силу и потребовать для себя большую долю, никто из остальных восьми апостолов не посмел бы возразить.

Сомнение Азазель было закономерным.

Равновесие держалось на взаимном обязательстве о ненападении. Юсилия была сильнее остальных восьми, но соглашалась получить столько же, сколько они.

Ответ был прост.

— Мне не нужен этот мир.

— Не нужен?.. — повторила Азазель.

— Да. Разделить апостолов на враждующие группы было бы бессмысленно. Я предпочитаю сохранить равновесие.

Тот, кто слишком заметно превосходил остальных, неизбежно становился мишенью.

Если Юсилия нарушит баланс, Девять апостолов обратятся друг против друга. Начнётся междоусобица.

Азазель долго смотрела на неё, не говоря ни слова.

— Ты знаешь, что я не лгу.

Способность Азазель к незримости включала и распознавание истины. Она должна была видеть подлинный смысл слов Юсилии.

— Да... Я чувствую, что это правда.

— Тогда вопрос закрыт.

Юсилия снова обрела привычное спокойствие.

Юсилия позволила Азазель увидеть силу своего аватара именно потому, что доверяла ей.

Другие апостолы испугались бы и насторожились. Азазель была иной.

— Хорошо, — наконец ответила Азазель. — Я тоже никому об этом не расскажу.

— Радует, что с тобой легко договориться.

Юсилия тихо усмехнулась.

Из всех Девяти апостолов Азазель больше остальных походила на человека — и сильнее всех ненавидела человеческий род.

Поэтому ей можно было верить.

Она меньше всех желала крушения Великого замысла.

— Тогда я ухожу.

Юсилия ничего не ответила. Азазель растворилась во тьме.

Оставшись одна, она снова тяжело выдохнула и положила ладонь на грудь, сохранявшую человеческий облик.

На губах появилась горькая улыбка.

— Значит, я лишь выиграла немного времени.

Человек, которого должна была убить её ладонь, остался жив. Но исцелением это назвать было нельзя.

Юсилия заключила его во тьму и вернула к первооснове жизни.

Для любого другого человека подобное состояние не отличалось бы от смерти.

Но она знала: тот, кто унаследовал силу противника Первозданного Апостола, сумеет разбить тёмную оболочку и вернуть собственное тело.

Просто это не произойдёт быстро.

До тех пор Юсилия должна была ослабить Империю, уничтожая нынешние Опоры Империи.

Человек, нарушавший предвидение, теперь запечатан. Значит, отныне пророчества вновь станут безошибочными.

* * *

Время шло.

Что бы ни случалось, оно не останавливалось.

Весть о появлении апостола в столице разлетелась по всей Империи.

После катастрофы в Академии страну уже охватили страх и смятение. Но теперь центром бедствия стало сердце государства — столица.

Это означало, что под угрозой оказалась вся Империя.

Хуже того, императорский дом поручил защиту золотому рыцарю, но даже Изабель не справилась. Говорили, что сила апостола довела её подопечного до состояния, почти неотличимого от смерти.

Даже при дворе эта новость прозвучала как удар.

Пока по стране расходились тревога и ужас, в одном месте царила иная, тяжёлая тишина.

Центральная Башня магии стояла в столице, Эдельфии.

На её верхнем этаже располагались личные покои главы Башни магии. Теперь там собралась необычная компания: золотой рыцарь, инструктор Академии и сама глава Башни магии.

— Я очень хочу, чтобы вы наконец ушли, — сказала Ария, едва заметно нахмурившись.

Это было прямое требование покинуть помещение.

Обычно никто не осмелился бы его проигнорировать.

Но Изабель оставалась на месте.

С растрёпанными светлыми волосами и измождённым лицом она приходила сюда каждый день на протяжении последних нескольких суток.

И каждый раз повторяла одно и то же.

— ...Прошу вас.

Изабель глубоко поклонилась. Голос был тихим и бесцветным.

Рядом стояла Кали. Она тоже выглядела так, будто лишилась души, и неотрывно смотрела на странную сферу, окутанную тьмой.

Ария медленно провела рукой по волосам.

Серебряные пряди были растрёпаны. На её лице отражалась тяжёлая внутренняя борьба.

В конце концов она вздохнула и перевела взгляд на тёмную сферу.

От неё исходила явно губительная сила. И вместе с тем тьма казалась необычайно чистой, почти первозданной.

Даже Ария никогда не встречала такой формы существования.

Ещё труднее было поверить, что этим шаром стал Хан Чонсон.

— Я тоже буду искать решение, — сказала она. — Но ваше присутствие ничего не изменит. Поэтому я и велю вам уйти.

Голос Арии стал мягче, однако ни Изабель, ни Кали не шелохнулись.

Она подняла руку и начала собирать ману.

На мгновение возникло желание выставить их силой.

Технически это не составляло труда.

Само нахождение посторонних в личном кабинете главы Башни магии без разрешения было немыслимым. Арии даже не пришлось бы вмешиваться лично — хватило бы одного приказа.

Но чужое горе иногда задевало даже её.

Особенно такое — безнадёжное и опустошающее.

— Ладно, — наконец сказала она, рассеивая собранную ману. — Я выделю вам комнату в Башне магии. Только уйдите из моего кабинета.

Ария покачала головой.

Если выгнать их силой, обе женщины, казалось, окончательно сломаются.

А это было бы почти то же самое, что убить невиновного.

— Да... Спасибо.

Только теперь Изабель ответила.

Цок... Шарк...

Они уходили медленно, тяжело переставляя ноги.

Когда дверь наконец закрылась, Ария снова вздохнула и посмотрела на оставленную перед ней тёмную сферу.

Она коснулась её ладонью.

Раздался мощный треск, и невидимая сила оттолкнула руку.

Стоило влить ману, как реакция возникла мгновенно.

От сферы одновременно исходили обжигающий жар и предельный холод. Хаотическая энергия отвергала любое вмешательство.

— Можно ли вообще считать это живым?.. — тихо произнесла Ария.

Она медленно убрала руку.

Разум подсказывал, что Хан Чонсон фактически мёртв.

Но настолько мощная первооснова существования заставляла сомневаться.

Эта реакция словно отвечала ей:

«Я жив».